– Отправь свою мать домой, надоели скандалы! – шипел зять Валентины Ивановны в телефонную трубку, словно змея, – Если она обо всем узнает, будет хуже, гораздо хуже!
– Андрей, я дома! – громогласно заявила Валентина Ивановна, играя в невинность. – С кем это ты так увлеченно беседуешь?
– Да вот, со Светой… сюрприз для вас готовим, – пролепетал зять, чувствуя, как ложь липким потом покрывает спину.
Валентине Ивановне Андрей с первого взгляда пришелся не по душе. На пять лет старше Светланы, с внешностью этакого щеголеватого повесы – прическа-вихрь, тщательно подстриженные усы и бородка. Казалось, он проводил у зеркала больше времени, чем ее обожаемая дочь. Вдобавок, Андрей не внушал доверия – чудился в нем какой-то скользкий, неуловимый обман. Сразу после свадьбы молодожены огорошили Валентину Ивановну:
– Мы переезжаем! – прощебетала Светлана, сияя, как новогодняя елка. – Андрюше предложили там должность мечты, с нереальным повышением! А у меня тоже все сложилось. В том городе есть филиал нашей компании, так что я просто переведусь.
– А как же с жильем? – всполошилась Валентина Ивановна. – У твоего Андрея и так за душой ни кола ни двора, я надеялась, вы хоть ипотеку возьмете после свадьбы. Внуков мне понянчить дадите.
– Мама, ну куда торопиться? – рассмеялась Светлана. – Всему свое время. А если город нам приглянется, тогда и гнездо совьем. Кстати, там живет Андрюшина старшая сестра Вера. Мне будет с кем чаю попить да секретами поделиться.
– Все равно душа у меня не лежит к этой затее с переездом, – ворчала Валентина Ивановна. – У нас тут хоромы, простор, хоть в чехарду играй. Жили бы себе как у Христа за пазухой.
Но Светлана с Андреем, окрыленные мечтами, упорхнули навстречу новым далям, а Валентина Ивановна осталась куковать в тревоге за дочь. Тем более что звонки от нее стали все реже, весточки – скупыми, словно экономя на словах. Чаще всего Света бросала пару общих фраз, а когда мать, снедаемая беспокойством, потребовала адрес их нового пристанища, даже огрызнулась:
– Мам, ну что за шпионские игры?! Мне двадцать пять лет, не маленький ребенок. Если тебе тоскливо, найди отдушину, развейся. Только не надо вымещать скуку на ближних.
– Я всего лишь адрес спросила, – прошептала Валентина Ивановна, сглатывая ком в горле у телефона. Голос дрожал, словно осенний лист на ветру. – Будто государственную тайну выведываю.
– Ну, Андрей не хочет, чтобы каждый встречный знал, где он живет, – попыталась оправдаться Светлана, в ее голосе сквозило раздражение. – И потом, мам, у нас тут пока кавардак, обживаемся только.
– Ты считаешь это нормальным, Светочка? – в голосе Валентины Ивановны послышалась горечь. – И вообще, я-то тут кто? Давно ли мать жены стала чужой в доме дочери?
– Все, мама, хватит! Сейчас пришлю тебе этот проклятый адрес! – огрызнулась Светлана, словно бросая кость голодному псу.
И, понизив голос до таинственного шепота, добавила:
– У нас тут и без тебя проблем по горло. Ну чего привязалась, как банный лист?
Валентина Ивановна, словно оплеванная, застыла с трубкой в руке. Такой холодности от дочери она не ожидала. Прошла еще пара томительных недель, а Светлана все молчала. Сердце матери изнывало от тревоги, и однажды, не выдержав, она поделилась своими терзаниями с Ниной, своей самой близкой подругой.
– Ты знаешь, Ниночка, я чувствую, что с этим Андреем что-то не так, – жаловалась Валентина Ивановна, голос ее дрожал от волнения. – Светочка с ним совсем чужая стала.
– Да у нее, наверное, медовый месяц в голове затянулся, – мудро заметила Нина. – Никого видеть не хочет. А ты, если душа не на месте, лучше соберись да съезди к ним. Глаза – лучший свидетель.
– Да ну, не хочу навязываться, – прозвучало в голосе Валентины Ивановны, но в душе уже зрело решение, как спелый плод, полный сладостного предвкушения.
Не прошло и недели, как она, словно вихрь, ворвалась в тихую гавань квартиры дочери и зятя. Домофон, словно по волшебству, распахнула словоохотливая соседка, и Валентина Ивановна предстала перед Светланой и Андреем, словно гром среди ясного неба.
– Мама, ты как здесь очутилась? – изумилась Светлана. – И зачем пожаловала?
– Соскучилась, кровиночки мои! – пропела Валентина Ивановна, одаривая их лучезарной улыбкой. – Решила вас сюрпризом осчастливить.
– Не самое подходящее время, – пробормотала Светлана, нахмурив брови. – Может, в гостинице остановишься? У нас тут еще конь не валялся, вещи не разобраны.
– Ой, да что я, барыня какая? – отмахнулась Валентина Ивановна. – На вас соскучилась, сил нет! Недельку поживу, хоть накормлю вас, бедолаг, домашней едой. Вон, Андрюшенька, совсем в лице спал.
– Может, парой дней ограничимся? – с натянутой вежливостью поинтересовался Андрей, стараясь скрыть раздражение. – Простите, Валентина Ивановна, но мы с головой в работе, и времени на развлечения у нас, к сожалению, нет.
– Да ничего, я и сама прекрасно управлюсь. Давно мечтала этот город как следует рассмотреть, – ответила Валентина Ивановна зятю, в голосе слышалась сталь. – Не стоит меня развлекать, просто вручите комплект ключей.
– Это исключено! – Андрей отрезал, словно лезвием. – Входить и выходить из дома – только в нашем сопровождении.
– Да что здесь, в конце концов, творится? – Валентина Ивановна стукнула каблуком о пол, словно ставя точку в споре. – Ладно, разберемся.
С прямой спиной, излучая уверенность, она прошла в комнату и опустилась на диван, чемодан пристроился рядом, словно верный пес. Взглядом указала на прикрытую дверь:
– Жить буду в этой комнате?
– Нет! – Андрей дернулся, как от удара током. – Там вещи хозяев, трогать нельзя. У нас и ключа-то от нее нет. Придется вам пожить в нашей спальне.
– Обстановка здесь, прямо скажем, не располагает, – пробормотала Валентина Ивановна, окидывая взглядом комнату. – Игрушки детские в углу брошены, табачный дух витает в воздухе. Не чувствую себя гостьей. Или это ты, Андрей, решил похулиганить?
– Да что вы, право, просто запах еще не выветрился. А игрушки… наверное, не заметили в суматохе, знаете ли, работаем как проклятые, – процедил зять с ядовитой усмешкой.
На следующий день Валентина Ивановна, уставшая от недомолвок и подозрений, поставила вопрос ребром: ей нужны продукты. И пока Светлана пропадала на работе, она отправилась в магазин, расположенный прямо в их доме. Андрей остался ждать тещу в квартире, словно привязанный к месту невидимой цепью.
Возвращаясь с сумками, Валентина Ивановна неслышно приоткрыла дверь и замерла, уловив обрывки приглушенного разговора, доносившегося из кухни. Но Андрей, заметив ее, отмахнулся невнятными шутками и поспешно ретировался на работу. Разложив покупки, Валентина Ивановна подошла к двери запертой комнаты. Замок был допотопный, простой, как те, что они в школьные годы открывали обычной скрепкой, чтобы выкрасть журнал с оценками.
Мысль о взломе, о вторжении в чужое личное пространство, кольнула уколом стыда. Но странное, почти болезненное поведение дочери и зятя грызло изнутри, не давая покоя. Отбросив колебания, Валентина Ивановна отыскала в ящике подходящую скрепку, разогнула ее и, затаив дыхание, принялась возиться с замком. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Вскоре механизм поддался, и дверь, с тихим скрипом, отворилась, впуская в комнату незваную гостью и вместе с ней – предчувствие неминуемого открытия.
Внутри комната дышала той же затхлостью и унынием, что и вся квартира. Обветшалый ремонт, обои, потерявшие всякий цвет, словно выгоревшие под солнцем чужой жизни. Но здесь, среди этой запустения, притаились свидетели прошлого: старый, раздувшийся от времени и воспоминаний фотоальбом, а рядом – несколько тощих собратьев. В первом альбоме теснились выцветшие призраки минувших лет, зато в более позднем обнаружилась фотография Андрея, сияющего рядом с женщиной в белоснежном свадебном платье. На других снимках он и вовсе предстал в роли счастливого отца, с детьми на руках.
Сердце Валентины Ивановны сковал лед. С дрожащими руками, словно боясь, что улики вот-вот исчезнут, она торопливо запечатлела компромат на телефон. Закрыв дверь, она выскочила из комнаты и с негодованием выпалила в трубку, едва дозвонившись Нине:
– Мои самые страшные подозрения подтвердились! Этот мерзавец врал мне в глаза, когда делал предложение Светочке! Клялся, что паспорт чист, что не был женат! А теперь что? Мой зять – двоеженец, Ниночка, понимаешь? Двоеженец!
– Может, есть другое объяснение? – осторожно спросила подруга. – Вспомни, ты ведь так уже раза три людей разоблачала, а потом извиняться приходилось. Зачиталась своими детективами. То почтальонша тебе казалась мошенницей, то соседи что-то замышляли…
– Ну вот, теперь и ты! – голос Валентины Ивановны дрогнул, и слезы потекли по щекам. – А Света даже слушать не захочет…
– Но ты же говоришь, у тебя есть доказательства, – тихо вздохнула Нина. – Покажи их ей. Может, хоть что-то станет яснее. Развеется этот туман.
– А если после этого они вообще отвернутся от меня? – прошептала Валентина Ивановна, комкая в руках платок. – Зять и так подозрительно шепчется по телефону… Боюсь навсегда разругаться с дочкой.
– Решать тебе, конечно, но прямой вопрос, как луч солнца, пронзает любую тьму сомнений, – мягко сказала Нина.
Валентина Ивановна положила трубку, погрузившись в тягостные раздумья. В этот момент в дверь вдруг неистово зазвонили, а затем и заколотили. Замок предательски заскрежетал, и Валентина Ивановна похолодела, понимая, что это точно не Света и не зять. Охваченная ледяным ужасом, она затаилась на кухне, боясь пошевелиться, словно загнанный зверек. Лишь вечером, когда вернулась Света, она, собрав остатки мужества, выложила ей все, как на духу.
– Знаешь, доченька, а твой-то благоверный оказался тем еще султаном, – Валентина Ивановна ткнула под самый нос Светлане телефон с фотографиями. – И ведь не прятался особо, наглец. Листай, любуйся: оказывается, и детишки у твоего сокола есть.
– Это ложь! – вспыхнула Светлана.
– Ложь?! Да вот же она, правда! И что это вообще за притон?! – голос Валентины Ивановны взлетел до визга. – Сегодня какой-то головорез ломился, дверь чуть не вынес, в замке ковырялся. Я не позволю, чтобы моя дочь жила в этом гадюшнике!
– Мам, все совсем не так, как ты думаешь, – выдохнула Светлана, чувствуя, как усталость свинцом разливается по телу.
Она набрала номер мужа и тихо произнесла:
– Андрей, приезжай скорее, Вовка опять приходил… Видимо, выпустили уже.
Вскоре появился Андрей, на которого Валентина Ивановна теперь смотрела как на личного врага. Но зять неожиданно расплылся в дружелюбной улыбке, общаясь с тещей, и вообще вел себя еще более странно, чем обычно. А узнав о фотографиях, которые Валентина Ивановна показывала Светлане, удивленно вскинул брови:
– Вы все-таки проникли в запретную комнату? Ну зачем же, я умолял вас туда не соваться!
– Ах вот оно что! – взвизгнула Валентина Ивановна, глаза ее метали молнии. – Ты никакой не многоженец, ты – Синяя Борода в юбке! Заманиваешь наивных девиц в свои липкие сети, отрываешь их от родных гнезд, а потом… Признавайся, злодей, сколько их уже, несчастных? Сколько загубленных душ на твоей совести?!
– Мама, да послушай! – попыталась вставить слово Светлана, но разъяренная Валентина Ивановна уже неслась на всех парусах фантазии.
В голове ее вихрем проносились обрывки детективных романов, сплетаясь в кошмарную картину.
– Света, живо собирай вещи! Мы уезжаем немедленно! – прогрохотала она, словно Зевс с Олимпа. – На развод подашь из дому. И не смей благодарить, это мой святой материнский долг!
– Мама, ну хватит тебе! – взмолилась Светлана, чувствуя, как к горлу подступает истерика. – На фотографиях со свадьбы – сестра Андрея, а на остальных – его родные племянники, ее дети! Мы вас обязательно познакомим, как только утрясем одно маленькое… недоразумение.
– Немедленно выкладывайте все, как на духу! – потребовала Валентина Ивановна, скрестив руки на груди. – Иначе я лично упакую твои чемоданы, и ты отправишься домой одна!
– Все просто, – Андрей устало вздохнул, словно выпуская вместе с воздухом накопившуюся боль. – Муж моей сестры оказался… гнилью, прикрытой красивой оберткой. А она, бедная, годами скрывала это, жила в этом кошмаре, пока мы не переехали сюда. Здесь, на новом месте, маска, наконец, слетела. Я увидел на Вере и детях следы его зверства – синяки, словно клейма. А потом и сам Вовка пожаловал, начал тут свои порядки устанавливать, тиранить всех подряд. Со Светой мы едва уговорили Веру бежать от него, она им так запугана, что и дышать боится без его разрешения. Сейчас она с детьми в той квартире, которую нам выхлопотали на работе. А мы здесь, как на передовой.
– Теперь понятно, – Валентина Ивановна нахмурилась. – Значит, днем в дом ломился этот самый… изверг? Почему Вера не напишет заявление, чтобы его, наконец, изолировали от общества?
– Уже написано, да толку чуть, – Андрей бессильно развел руками. – Подержали его и выпустили, вот он, как ни в чем не бывало, снова здесь. Квартира-то наша с Верой пополам, родительская еще, наследственная. Он к ней вообще никакого отношения не имеет, но продолжает лезть, угрожать. Вот и приходится держать оборону, поодиночке стараемся не ходить, бдительность не теряем ни на минуту.
– А Вера с детьми? Как они? – участливо спросила Валентина Ивановна.
– Сидят, как мыши в норе, – Андрей грустно усмехнулся. – Гулять просятся, солнышка им хочется. Но город – как на ладони, боимся, что этот… встретит их на улице. Нам бы время выиграть, развод оформить, квартиру продать и увезти Веру с глаз долой, подальше от этого кошмара. В общем, дорогая теща, – в голосе Андрея сквозила неловкость, – признаться, ваш приезд сейчас… немного не вовремя.
– Да, действительно, – Валентина Ивановна вздохнула с облегчением, словно с плеч свалился неподъемный груз. – У меня есть предложение. Давай перевезем Веру с детьми ко мне? Квартира большая, места хватит всем, а в другом городе этот Вовка и след ее не найдет, да и жену искать не станет. И твои дети будут под присмотром, и мне спокойнее.
Андрей, ошеломленный внезапно явившимся решением, не смог вымолвить ни слова. Лишь крепко обнял тещу, вкладывая в этот жест всю свою благодарность. Света счастливо выдохнула, зная не понаслышке, какой бурей может разразиться материнский гнев.
В тот же день, словно спасаясь от надвигающейся беды, сестру Андрея с детьми перевезли в просторный дом Валентины Ивановны. Дети, еще не оправившиеся от пережитого, жались друг к другу, Вера безутешно плакала, но с каждым днем в их движениях появлялось все больше свободы, а в глазах – надежды. Валентина Ивановна же, окруженная детским смехом и заботами, расцветала, словно сад весной.
Светлана и Андрей, к нескрываемой радости Валентины Ивановны, вернулись в свою съемную квартиру, предоставленную работодателем. Совместное жилье брата и сестры было выставлено на продажу. На вырученные деньги Вера планировала начать новую жизнь в городе, где жила Валентина Ивановна, дать детям образование и почувствовать себя в безопасности. Она уже подала на развод и наняла опытного адвоката, твердо намеренная добиться справедливого наказания для своего почти бывшего мужа.