«Свекровь переехала к нам, а обещала просто нянчить внуков», – подумала Елизавета, глядя, как мать мужа раскладывает и застилает диван. Действовала та уверенно, как будто была у себя дома.
Оглянувшись, Елизавета увидела на столе вязание и очки свекрови, в прихожей – батарею ее обуви и в качестве вишенки свекровино исподнее на напольной сушилке. Все выглядело так, будто Ирина Андреевна перебралась к ним насовсем, и Елизавету это не устраивало.
Как-то Елизавета поделилась сдержанной тревогой со свекровью:
– Детям в садике отказали, а мне пора выходить на работу. Няню нанимать – сердце не на месте, неизвестно, кто попадется, да и в копеечку влетит.
– А давайте я с малышами посижу? – с готовностью предложила Ирина Андреевна.
– Спасибо, мама, мы, конечно, заплатим, – поспешил Алексей, полагая, что уж родная мать не станет заламывать цену.
– Да что вы, какая плата! Мне с внуками – одна радость, – отмахнулась Ирина Андреевна.
"Лишь бы свекровь не передумала после первого же дня, с этими трехлетними сорванцами хлопот не оберешься," – с тайным беспокойством подумала Елизавета.
Однако Ирина Андреевна превзошла все ожидания. Вернувшись с работы, Алексей и Елизавета застали сыновей довольными и умиротворенными, на столе дымился аппетитный ужин, а Ирина Андреевна, словно добрая волшебница, мирно вязала крохотные носочки для внуков.
Так и вошло в привычку: свекровь приходила ранним утром, окружала малышей заботой и вниманием, готовила ужин, наполняя дом уютом и теплом, и лишь потом возвращалась к себе. Но спустя несколько недель Ирина Андреевна робко спросила:
– Можно мне у вас переночевать? Автобусы теперь ходят редко, да и страшновато одной по темным улицам возвращаться.
– Конечно, оставайтесь, – с облегчением закивала Елизавета. – Сейчас принесу вам полотенце, зубную щетку…
Ирина Андреевна лишь отмахнулась рукой, словно от назойливой мухи:
– У меня всё с собой.
И словно фокусник из шляпы, она извлекла из бездонной сумки косметичку, пушистое полотенце, шелковый халат и сорочку в тон.
"Ого, да она основательно подготовилась! Неужели планировала?" – мелькнула мысль у Елизаветы, царапнув сознание, как коготок по стеклу.
Через несколько дней Ирина Андреевна вновь попросилась на ночлег, потом еще и еще. Однажды утром, словно лунатик, Елизавета, едва разлепив глаза, побрела в ванную. Автоматически потянувшись за расческой, она наткнулась на частокол незнакомых флакончиков, которые с грохотом рассыпались по кафельному полу, словно бусины с порвавшейся нитки. Проснувшись окончательно, она огляделась и с ужасом осознала: ванная комната превратилась в филиал личной империи Ирины Андреевны.
Беглый осмотр квартиры лишь подтвердил худшие опасения. Свекровь, словно опытный стратег, методично захватывала плацдарм за плацдармом. В прихожей уже красовались три пары ее обуви, а последней каплей стало кружевное исподнее, кокетливо развешанное на напольной сушилке в обнимку с детскими кофточками.
"Ирина Андреевна практически прописалась у нас, а я проморгала это тихой сапой," – пронзила Елизавету запоздалая догадка, словно удар тока.
Алексей, выслушав ее взволнованный рассказ, отмахнулся, как и мать:
– Да оставила мама немного вещей, что тут такого? Не таскать же ей с собой каждый день эти баулы.
– Я хочу чувствовать себя хозяйкой в своем доме! Мне неприятна эта бесцеремонность, – попыталась втолковать мужу Елизавета, словно глухому музыку.
– Ладно, поговорю с мамой, – нехотя пробурчал Алексей, словно делая великое одолжение.
На следующее утро Ирина Андреевна не появилась. Елизавета, опаздывающая на работу, с трудом дозвонилась до свекрови. В трубке прозвучал ледяной, отстраненный голос:
– Я подумала, раз уж так сильно тебе надоела, нет смысла приходить.
В тот день Елизавета отпросилась поработать удаленно, но умудрилась сделать вдвое меньше обычного. Две гиперактивные трехлетки вихрем носились по квартире, не давая сосредоточиться. Выдержав этот хаос три дня, она, словно побитая собака, отправилась на поклон к свекрови с тортом и набором дорогой косметики. Алексей идти с ней отказался.
– Натворила дел, теперь расхлебывай! Возвращай все, как было.
Ирина Андреевна не сразу приняла робкое извинение невестки, обрушив на нее шквал упреков:
– Ты хоть представляешь, каково мне каждый божий день мотаться через весь город туда и обратно?! Мне ведь за шестьдесят, силы уже не те.
– Может, вам удобнее будет оставаться у нас с понедельника по пятницу? – с надеждой предложила Елизавета.
«Потерплю, зато дети будут под присмотром», – с жертвенным вздохом решила она.
Так свекровь прочно обосновалась в их доме на большую часть недели. Елизавете претило, что после работы вместо долгожданного отдыха у телевизора с мужем и детьми, она вынуждена поддерживать утомительные светские беседы, но она упрямо твердила себе, что за все приходится платить.
Дом постепенно заполнялся вещами Ирины Андреевны, словно расползался под их натиском. Однажды Елизавета, войдя в гостиную, с досадой налетела на угол массивного, словно из бабушкиного сундука возникшего, комода.
– Это я его из дома привезла, настоящий раритет, – с гордостью заявила Ирина Андреевна. – Надо же мне где-то хранить свои вещи.
– Очень… интересно, – с натянутой улыбкой пробормотала Елизавета.
Темный, громоздкий комод с витиеватой резьбой в светлом, минималистичном интерьере смотрелся как мамонт в оранжерее, а к двери теперь приходилось протискиваться боком.
В другой раз из кухонного шкафа на нее обрушилась лавина тяжелых хрустальных стаканов.
– Это моя посуда, фамильная, – безапелляционно объяснила Ирина Андреевна. – Я принесла на всякий случай, вдруг гости нагрянут, не из чего же вам будет на стол подать.
Не выдержав, Елизавета потребовала от мужа:
– Поговори с мамой! Пусть перестанет тащить к нам свои вещи, у нас квартира, а не филиал музея ненужных древностей.
– Да ладно тебе, – беспечно отмахнулся Алексей.
Однако его мнение изменилось, когда с антресолей, словно разъяренный демон, на него обрушился тщательно припрятанный Ириной Андреевной и кое-как водруженный туда кухонный комбайн. После тяжелого разговора с сыном, потиравшим шишку на лбу, свекровь целый вечер хранила мрачное молчание, но, к счастью, поток вещей в их дом иссяк.
Но зато у Ирины Андреевны прорезалась новая, доселе дремавшая страсть – терзать невестку придирками. Раньше Елизавета с облегчением отмечала, что свекровь ее – не из той породы, что выклевывают мозг чайной ложечкой. Теперь же Ирина Андреевна, казалось, вознамерилась доказать обратное, словно в ней проснулся дремлющий вулкан материнского недовольства.
– Чего разлеглась с детьми на диване, царица? Хоть бы книжку им почитала, или считать научила, что ли! – обрушилась она однажды, метая громы и молнии.
– Я устала после работы, Ирина Андреевна, дайте хоть немного передохнуть, – робко возразила Елизавета.
– Ах, устала! Зачем тогда рожала, если возиться с ними лень? Вот и растут потом оболтусы, глаза в телевизор вперили, а с матерью и словом не обмолвятся!
Замученная уколами совести, Елизавета изо всех сил старалась посвящать детям больше времени, наполненного "полезными" занятиями. Но в другой раз Ирина Андреевна, едва переступив порог, сунула ей в руки швабру, как эстафетную палочку:
– Полы вымой, невестка, в доме совестно.
– Я только с работы, да и вы, кажется, сами хотели…
– Я тебе не домработница, а нянька! Какая наглость! Даром ей помогаю, а она еще и нос воротит!
Елизавета, скрипя сердцем, признала, что в словах свекрови крылась зерно правды, и бразды правления уборкой перешли в ее руки. Готовка ужинов также пала на ее плечи, как и вечернее купание детей. А как-то вечером сыновья выбежали к ней в одних пижамах, дрожа от холода и непонимания.
– Вы еще не переоделись ко сну? – в голосе Елизаветы прозвучало искреннее удивление, граничащее с тревогой.
Оказалось, что Ирина Андреевна, словно в вихре собственных дум, так и не удосужилась переодеть внуков с самого утра, да и накормила лишь вскользь. Приготовленный мамой ужин исчез в ненасытных животиках двойняшек с быстротой волшебства.
– Почему вы не позаботились о детях? – в вопросе Елизаветы сквозило разочарование, но она старалась сохранять спокойствие.
Ирина Андреевна, вскинув подбородок и упершись руками в бока, словно статуя возмущения, парировала:
– Ты разговариваешь со мной, как с крепостной девкой! Неужели не пришло в твою светлую голову, что я могу почувствовать себя неважно, устать в конце концов? С двумя сорванцами управляться – не фунт изюму!
– Знаю, поверьте, – сдержанно напомнила Елизавета. – Я ведь три года посвятила им безраздельно, без выходных и праздников. Вы сами предложили помощь.
– Ах, вот как? И теперь, за малейшую оплошность, меня ждет суровая отповедь, достойная занесения в личное дело? – язвительно процедила Ирина Андреевна. – Осмелюсь напомнить, что я работаю абсолютно безвозмездно.
Алексей, словно арбитр в семейном споре, попытался сгладить острые углы:
– Ну, мам, один раз ведь случилось, давай простим? Может, и правда устала, почувствовала себя нехорошо.
– Я согласилась на этот пятидневный марафон лишь потому, что Ирина Андреевна обещала присматривать за детьми. Я не намерена мириться с присутствием постороннего человека, терпеть его вещи и бесконечную болтовню просто так. Если подобное повторится, нам придется искать другие варианты, – твердо, но без крика, заключила Елизавета.
Видимо, слова невестки достигли ушей Ирины Андреевны, потому что с того самого дня ее поведение стало безупречным, словно выверенным по линейке. Однако, взгляд, которым она одаривала Елизавету, порой обжигал холодом неприязни.
Елизавету не смутила бы чужая агрессия, она относилась к ней философски, если бы только у нее была возможность перевести дух от неусыпного ока свекрови. Но времени на передышку не предвиделось. Ирина Андреевна теперь облюбовала и выходные. Сначала под предлогом семейной прогулки в парке, затем – неожиданным визитом на день рождения к отцу Елизаветы, а дальше – как снежный ком новых поводов.
Однажды Елизавета с ужасом осознала: свекровь поселилась в их доме безвылазно, словно приживалка, уже третий месяц, и даже замахнулась на святое – новогодний отпуск! Тут уж чаша ее терпения переполнилась, и она, взбунтовавшись, выплеснула мужу:
– Твоя мать перешла все границы! Я больше не чувствую себя хозяйкой в собственном доме. Она изводит меня бесконечными разговорами и придирками, следит за каждым моим шагом, критикует одежду и еду, а вчера… вчера она ворвалась к нам в спальню, когда мы… ты понимаешь, чего нам хотелось!
– Это недоразумение, – пробормотал Алексей, потупив взгляд.
– Никакое не недоразумение! Она потом заявила, что не допустит появления еще одного ребенка, чтобы ей его на шею не повесили! «Повесили», представляешь? Как будто наши двойняшки – непосильная ноша. А ведь она сама навязалась с помощью, я ее не просила!
– И что же ты предлагаешь? – устало процедил Алексей.
– Я найму няню, благо, зарплату повысили. Отправим маму домой, и мы наконец поживём семьёй, как нормальные люди.
Ирина Андреевна, словно получив пощёчину, надулась, а затем, демонстративно отвернувшись, бросила:
– А я не могу вернуться… Квартиру-то я сдала!
– Как сдала? Когда?! – опешила Елизавета, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Судя по взгляду Алексея, новость и для него прозвучала громом среди ясного неба.
– Так вот почему ты перевезла к нам половину своего имущества! – догадался он.
– Ну да, забрала самое ценное. А что вы так смотрите? Мне всё равно у вас жить, а квартира пусть хоть какую-то копейку приносит, чем просто так стоять.
– Мы об этом не договаривались! Нужно было посоветоваться! – возмутилась Елизавета, вскипая от возмущения.
– А что тут обсуждать? Вам же нужна помощь? – невинно захлопала глазами Ирина Андреевна, словно и мухи не обидела.
"Она всё спланировала с самого начала, а теперь строит из себя невинность," – с горечью поняла Елизавета.
– Вы же меня не выгоните? – промурлыкала Ирина Андреевна жалобным тоном, и в уголке её глаза предательски блеснула одинокая слезинка.
Она явно рассчитывала на материнские чувства сына, и расчёт оказался верным. Алексей, словно заворожённый, ласково взял её за руку.
– Ну что ты, мамочка, конечно, не выгоним. Живи сколько захочешь.
Позже Елизавета не преминула высказать ему всё, что она об этом думает.
– Алексей, прежде чем принимать такие решения, стоило посоветоваться. Я ведь тоже хозяйка в этом доме. Знала бы, чем обернется эта затея, сразу бы няню наняла. Она, по крайней мере, уходит домой.
– Нам нужна помощь с детьми, и мама искренне хочет поддержать нас. Причем бесплатно! Что тебе еще нужно? – в голосе Алексея зазвучало раздражение. – Пусть поживет, пока двойняшки не подрастут, все равно в садик еще не скоро.
При слове «садик» Елизавета похолодела, представив, что присутствие свекрови может затянуться на долгие годы.
– Разговор окончен, я не могу выгнать родную мать, – отрезал Алексей. – Она будет нашей няней, пока сама не захочет уйти.
"Тогда я сделаю так, чтобы ей захотелось", – промелькнуло в голове у Елизаветы.
Возможно, она бы и смирилась, но Ирина Андреевна, почувствовав поддержку сына, осмелела и перешла в наступление.
– Ах да, отпуск! – произнесла она тоном, не терпящим возражений. – Я пенсионерка, шиковать не могу, номер в отеле должны оплатить вы. Дети, разумеется, будут спать с вами, мне нужен полноценный ночной отдых, а днем будем делить заботы пополам. Я тоже имею право на отпуск.
"Таких условий я не выдержу", – с отчаянием подумала Елизавета.
– Номер мы оплатим, это не обсуждается, – твердо ответила она. – Но двойняшки будут жить с вами в одной комнате, и днем вы займетесь ими самостоятельно. Если это вас не устраивает, мы с Алексеем поедем одни, а вы останетесь дома с детьми.
– То есть, даже проблеска отпуска не предвидится? – ахнула Ирина Андреевна, словно ее лишили последнего глотка воздуха.
Елизавета вскинула бровь с немым вопросом, в котором сквозила ледяная отчужденность:
– Что-то не по нраву?
Ирина Андреевна уже готова была взорваться праведным гневом, но, всмотревшись в непроницаемое лицо невестки, осеклась, словно почувствовала прикосновение клинка: в глазах Елизаветы читалось безмолвное продолжение: «Не нравится – вон дверь».
Вечером Елизавета, словно хозяйка, отчитывающая нерадивую служанку, бросила свекрови:
– Второй раз за неделю рагу на ужин. Потрудитесь разнообразить меню, детям необходимы витамины.
– Это ты мне будешь указывать? – вспыхнула Ирина Андреевна, уязвленная в самое сердце.
– Да, буду. Вы сами предложили стать няней, а значит, я вправе требовать от вас не меньше, чем от постороннего человека.
– Но я же делаю это из любви к внукам, а не за деньги!
– Прекрасно, тогда я буду платить вам, но и спрос будет соответствующим, – отрезала Елизавета.
С того дня она не давала Ирине Андреевне ни минуты передышки. Елизавета знала, что при желании из любого человека можно выжать море недостатков, и с маниакальным упорством принялась за дело. Замечания сыпались, как град, обрушиваясь на свекровь с неумолимой жестокостью:
– Почему комбинезоны до сих пор не постираны? Они не успеют высохнуть, и завтра дети останутся без прогулки…
– Следовало уложить двойняшек раньше, им вредно бодрствовать допоздна…
– И, пожалуйста, никаких зеленых вещей, хватит.
– Почему это «нельзя»? – растерялась Ирина Андреевна, не понимая, в чем провинилась на этот раз.
– Просто я так хочу. А вы обязаны исполнять мои желания, – отрезала Елизавета тоном, не терпящим возражений.
Ирина Андреевна, не в силах больше терпеть, попыталась найти утешение в сыне, изливая ему душу, но на все претензии мужа Елизавета отвечала с ледяным спокойствием.
– Твоя мама здесь не для того, чтобы любоваться обоями, а чтобы присматривать за детьми. И прекрати твердить, что она работает бесплатно. Она живет в нашем доме, ест нашу еду, пользуется всем, что мы имеем. Считай, мы ей даже переплачиваем за радушный прием. Так что будь добра, пусть отрабатывает по полной.
Ирине Андреевне она в тот же вечер отрезала:
– Дети должны гулять три раза в день, минимум по два часа. Иначе они превращают дом в балаган, энергии у них – хоть отбавляй.
– Но это ведь полдня занимает! – робко возразила свекровь.
– Уж чего-чего, а свободного времени у вас – хоть отбавляй, – парировала Елизавета с ледяным спокойствием.
Осень в тот год разразилась промозглым ливнем, свирепыми ветрами, от которых не спасал никакой зонт. Близнецы с восторгом носились по лужам, не замечая непогоды, а вот Ирина Андреевна выдержала лишь несколько дней этого испытания. Желание нянчиться с внуками улетучилось быстрее, чем осенний лист с дерева, и она поспешно вернулась в свою уютную квартиру, как раз вовремя – прежние арендаторы освободили жилплощадь.
– Ты выставила мою мать за дверь, – с горечью процедил Алексей.
– Глупости, дорогой, она лишь исполнила твое заветное желание – захотела уехать сама, – парировала Елизавета, стараясь скрыть раздражение.
Ирина Андреевна словно растворилась в воздухе на несколько долгих недель, но тишина, наконец, дала трещину. Свекровь робко согласилась вновь приглядывать за внуками, но теперь, словно ночная бабочка, упорхнула домой с заходом солнца, получая за это скромное вознаграждение от Елизаветы и Алексея.
Обе стороны, наученные горьким опытом, мудро решили не испытывать судьбу. Не стоит навязывать свою любовь и заботу тем, кто в них не нуждается. Иногда небольшая дистанция – это именно то, что нужно, чтобы семейные узы не лопнули под тяжестью обид и недопонимания, а стали лишь крепче, подобно закаленному клинку.