На очередной тренировке тренер спросил Эдика:
- Что у тебя за история с милицией?
Эдик не сразу понял, откуда Али Гусейнович знает про это. Он с удивлением посмотрел на тренера.
- Ну что ты смотришь? Думаешь, откуда я знаю? Сорока на хвосте принесла.
Но Эдик уже вспомнил того мужчину который приехал за своими и заодно выкупил и его.
- Да, вам привет передавали, только я не спросил от кого.
- Он мне позвонил. Это большой человек! Тебе повезло, что он тебя заметил. Спрашивал о твоих успехах, хотел предложить тебе работу.
- Какую?
- Не беспокойся, я сказал, что тебе еще нет восемнадцати. А у него все по-взрослому.
- А какая работа? – заинтересовался Эдик.
- Я же тебе сказал: не беспокойся, там только взрослые участвуют. И платят только взрослым.
- Много платят?
- Много, - усмехнулся тренер, - побольше твоей стипендии.
- А как к нему попасть?
Тренер повернулся к Эдику всем туловищем.
- Ты слышал меня? Говорю по слогам, по-русски: только после восемнадцати лет!
Эдик слышал, что в этих боях могут участвовать бойцы разных видов спорта: боксеры с борцами, дзюдоисты с другими видами борьбы. В официальных соревнованиях, естественно, есть правила, которые нарушать нельзя. Но Эдик знал, что где-то есть такие тайные клубы, где проводятся бои без правил, туда берут боксеров, борцов, им платят бешеные деньги, но драться они могут до смерти одного из спортсменов. Конечно, это назвать спортом нельзя, но клубы-то есть.... Об этом говорили ребята на тренировках. Говорили, что заработать там можно огромные деньги за один бой.
- И все-таки что у тебя с милицией? Протокол составили? – не успокаивался тренер.
-Да нет, не составили, не успели. А попал я туда ни за что!
- Так все говорят. И все-таки?..
- Два патрульных стали приставать к Любе, ну, к моей девушке, а тут я. Они хотели ее увезти с собой, а я заступился. Ну, они и меня...
- И чего ты полез к ментам?
- Так они к Любе... Говорят, что она клиентов ждет. А она меня ждала.
- Понятно. Смотри, с ними осторожнее, а то припишут тебе нападение на милицию при исполнении, и загремишь.
- Ладно...
- И еще. Несколько приводов в милицию, даже, как говоришь, «ни за что» - и я тебя выгоню, понял?
- Понял.
- Ну вот и ладно. Пойдем на ковер.
... Андрей, Наташа и Соня поехали в больницу. Антонина Григорьевна очень обрадовалась, увидев сына и внучку. Она поцеловала Андрея, спросила, как у него дела.
- Да у меня все в порядке, а как ты? Как тебя лечат? Зачем ты отказалась от отдельной палаты?
- Да мне здесь лучше, я с людьми, поговорить есть с кем. А в отдельной я что делала бы? Доктор говорит, что скоро выпишет.
Она замолчала, чтобы не сказать, что доктор говорил еще и о том, что ей нужен уход. А какой уход с внучкой? Она сама такая, что за ней ухаживать нужно, да и в школе она полдня. Но Андрей будто услышал ее мысли.
- Вот что, мама. После выписки поедешь к нам жить.
Антонина Григорьевна вспыхнула, но сын не дал ей сказать ни слова:
- Я не спрашиваю у тебя мама, хочешь ли ты, я сообщаю тебе, что так будет. И ты, и Соня будете жить со мной и Наташей в нашем доме.
Антонина Григорьевна поджала губы:
- То есть я не могу жить по-своему?
Андрей обнял ее за плечи, прижал к себе:
- Мама, ну почему ты так говоришь? Ты будешь жить так, как хочешь, но под присмотром, ведь наверняка доктор говорил об этом. Да и мне скажет это обязательно. Так что готовь себя морально. И Соня тебе скажет то же самое, правда, доча?
- Да, бабуля, я могу спать с тобой в одной комнате.
- Еще чего не хватало! – ворчливо ответила Антонина Григорьевна. – Нечего слушать, как я храплю.
Когда все собрались уходить, она жестом попросила Соню остаться.
- Как ты с ней? - спросила она шепотом, кивнув на Наташу. - Она тебя не обижает?
- Нет, бабушка, она, в общем, ничего. Не вредная. Ну ты увидишь.
Антонина Григорьевна вздохнула. Вот так и приходит время, когда начинаешь зависеть от других. Ведь еще и семидесяти нет, только пошел седьмой десяток, а здоровье подкачало. Да и как ему не подкачать – в детстве войну пережила, в молодости работала много – в деревне мало не работают! Потом замуж вышла вроде бы за хорошего парня, шофером работал, сына родила, а муж в конце зимы поехал через речку – хотел быстрее домой попасть, а лед и треснул... Вот и поднимала сына одна, мать недолго прожила, отец с фронта не вернулся. Вроде и находился мужичок деревенский, тоже вдовец, звал замуж, да не решилась она, боялась, что сын не поймет, не помирится с отчимом. Остался сын - одна радость. Так вот и ему не повезло с женой – бросила с ребенком и удрала, коза драная! А теперь женился на молодой, тоже радости мало.
- Антонина Григорьевна, какой у вас сын! – отозвалась соседка по койке. – И внучка, и невестка. Молодая, а уважительная!
Антонина Григорьевна не сказала ничего. А что скажешь чужим людям?
Ночью Андрей снова заговорил о ребенке. Наташа гладила мужа по плечу и говорила:
- Может, повременим пока? Антонину Григорьевну выпишут, ей покой нужен. А если у меня токсикоз будет? Пусть привыкнут Соня и Антонина Григорьевна к нам, к дому, а потом подумаем, хорошо, Андрюша? И потом я не хочу, чтобы Соня подумала, что ты ее больше не любишь.
Она целовала его в щеку, в плечо, и Андрей снова не нашел, что ей возразить...
Через неделю Антонину Григорьевну выписали, и Андрей привез ее к себе, предварительно заехав на квартиру за ее вещами. Люба встретила мать хозяина радостными возгласами, но Антонина Григорьевна сразу охладила ее пыл:
- Ты, Люба, не особо старайся, я-то здесь не хозяйка! Я, скорее, старая приживалка.
Люба всплеснула руками:
- Как это вы не хозяйка? А кто ж тогда?
Антонина Григорьевна ничего не ответила, пошла к себе в комнату, которая была внизу, рядом со столовой. Люба покачала головой: кто их поймет, этих хозяев? Конечно, главный тут хозяин – Андрей, а как он со своими женщинами разбираться будет – его дело!