После нервного похода, короткий отдых и очередной поход в океан, но на этот раз босс отправлял меня в сопровождение под Новый год. Быстро собрал походную сумку, купил страховки на команду, подготовил документы. Лосев теребил, названивал по нескольку раз в день:
– Не сорвется поход? Когда же, наконец, выход? Точно всё в порядке?
Эх, бедолага. И как можно жить постоянно без денег? Очень уж они с женой не рачительно вели хозяйство и не вылезали из долгов.
Я перезвонил шефу – уточнить:
– А кто с нами идет третьим?
– Троцкий! – хохотнул в ответ Алекс.
– Троцкий?
– Не нравится?
– Ничего не имею против Троцкого. Но всё же, кроме шуток?
– Я же сказал – Троцкий! Парень в Коломбо прилетит из Сингапура.
– Он что, русский?
– Вроде бы нет. На месте разберешься, почему этот боец называется Троцким…
Я с сомнением покачал головой, услышав имя подчинённого, и до самой встречи пребывал в полном недоумении. Надо же – Троцкий! Невольно вспомнилась давняя история, связанная с моей молодостью в военном училище.
…В те далёкие годы страна семимильными шагами приближалась к глобальной войне: престарелым руководителям явно наскучила нудная «холодная война» и маленькие локальные войны стали не интересны, им грезилась победоносная глобальная – настоящая! Технологически в гонке вооружений Советский Союз явно уступал, хотя и сильно пыжился, поэтому маршалы стремились взять не качеством, а количеством: наштамповали почти сотню тысяч танков и самоходок, сотни миллионов автоматов, больше трёх сотен подводных лодок, тысячи ракет и десятки тысяч ядерных боезарядов, миллионы солдат. Этому милитаризированному монстру требовались десятки тысяч командиров и поэтому сотня с гаком военных училищ ежегодно штамповали не один десяток тысяч молодых лейтенантов. Политическому руководству хотелось переломить ситуацию в сторону победы, однако старцы не знали, как сделать экономическим путем, а военным путем не спешили – было немного боязно, эти помнили, что такое настоящая война. Вероятный противник в свою очередь обозвал нас «империей зла», и тоже застыл в боевой стойке, ощетинившись авианосцами, самолетами, ракетами и ПТУРами, и тоже нападать не торопился.
Четыре года военной «бурсы» подошли к финишу, зачеты и дипломная работа позади, новенькая офицерская форма уже пошита – неделя и я офицер! И только какое-то из ряда вон выходящее событие, могло предотвратить неотвратимое – двадцать пять лет ношение сапог и портупеи, неделями пропадания на танкодромах и полигонах, жизнь в удаленных военных городках. Случалось, что курсант не оканчивал военное училище, но это бывало крайне редко, обычно, если выпускник попадал в какую-то крайне неприятную передрягу: пьяный дебош и привод в милицию, и когда это задержание неотвратимо приводило к уголовной ответственности. Исключали и за воровство.
Сдача государственных экзаменов, самая горячая пора для выпускника: недельная зубрежка того, чего не выучил за четыре года. Два экзамена были уже сданы, оставался последний и самый лёгкий для меня – история КПСС. Это та дисциплина, которая со школы давалась легче всего, любимый предмет. На предыдущих экзаменах по тактике и партийно-политической работе я на удивление получил пятёрки, поэтому с другом Олежкой по прозвищу Мошкой, оттягивались в лесочке пивом вместо зубрёжки. Я не готовился благодаря и своим знаниям, и самоуверенности, а Мошка не учил, потому что зубрить ему было впустую, все равно ничего не знал и вместо этого написал шпаргалки.
Вечером, взяв увольнительную, мы отправились погулять по городу, познакомиться с кем-нибудь из девушек, особо не обременённых строгой моралью. Куда нас только не занесло в тот раз, но все зря, вечер прошёл впустую. Поначалу закусили в пельменной за бутылкой водки, потом посидели в ресторанчике – прокутили три червонца, попытались «снять» кого-нибудь из компании сидевших за соседним столиком подвыпивших озорных училок. Тётки были явно постарше нас годами, всем за тридцать, и активно флиртовали: строили нам глазки, кидали томные взгляды, в танце тесно прижимались всеми выдающимися формами. Однако на выходе из кабака, лишь помахали нам руками и посмеялись над «мальчиками». Впустую возвращаться в училище? И как назло потерялись ключи от съёмной квартиры, пришлось возвращаться последним троллейбусом в казарму.
Мы тряслись на задней площадке троллейбуса с довольно хмурыми лицами, слегка переругиваясь, и вдруг я заметил весёлую компанию, бредущую по тротуару: один парнишка и четыре девицы.
– А морда у соп@ляка не треснет? – возмутился я. – Мы весь день ноги топтали в поисках партнёрш, а у этого гражданского шпака целый малинник!
– Что предлагаешь? – спросил Олег.
– Удача нам сама идёт в руки. Надо выйти и отбить девчат, при сопротивлении набить гражданскому мо@рду!
Сказано сделано.
Вышли на ближайшей остановке и поспешили обратно. Алкоголь шумел в голове и придавал храбрости для общения с девушками. Сошлись, завязали разговор, слово за слово, прицепились – не прогнать. Парень тихо испарился со своей пассией, и вот мы уже оказались в уютном гнёздышке сестер: старшую звали Ольга, младшую Таня, и третья зашедшая на огонек – подружка Лена. Квартира в полном нашем распоряжении: родители на даче – все складывалось вполне удачно.
Вскоре младшая из сестёр принялась бурчать, пытаясь выставить гостей, но старшая цыкнула и отправила малолетку спать. В дипломате Олега была припасена бутылка вина, у хозяйки в холодильнике стыло шампанское. Вечер постепенно перешёл в ночь и обещал закончиться интересно!
Разобрались на пары: Ольга выбрала Мошку, мне досталась та, что осталась – Ленка. В принципе, и подружка тоже была вполне неплоха: грудастая, жо@пастая, с пухлыми сочными губами, глазки вполне симпатичные. Жаль немного полновата, и тяжеловата, но мне не на руках её носить, а в основном, надеюсь, лежать и скакать сверху!
Вскоре пошли поцелуйчики и выпивка на брудершафт, а затем наши пары переместились разные комнаты и тела приняли горизонтальное положение: диваны дружно заскрипели пружинами, девицы охали, стонали, повизгивали. Вскоре мы выбились из сил, и для придания бодрости, я в шутку, предложил поменяться, но девицы запротестовали. Нет, так нет. И веселье продолжилось до самого утра.
На рассвете поспешили в казарму, отметиться о прибытии на самоподготовку. Вместо занятий, сидя в тени берёзок, под разливное пиво, похвастались товарищам о ночных победах и вечером в квартиру нагрянули уже впятером. И полку девчат тоже прибавилось – набежали свободные подружки. Бурная выпивка завершилась дикой оргией. Утром голову было не поднять и сильно мутило от выпитого накануне.
Проблевавшись в туалете, я принял душ, долго умывал лицо холодной водой, и мы тяжёлой поступью пошли к остановке – с утра предстояла сдача последнего Госэкзамена!
В троллейбусе укачало, и выпитое накануне, взболталось внутри и попросилось наружу. В последние секунды успел добежать до туалета учебного корпуса. Полегчало, но ненадолго: как говорится, еле-еле душа в теле.
– Ты чего такой зелёный? – ухмыльнулся командир отделения. – Пьянствовал?
– Отравился чем-то несъедобным, кажется пельменями, – жалобно простонал я. – Я ведь не пью…
– Ну-ну, – недоверчиво пробормотал в ответ сержант – практически уже такой же, как и я лейтенант. – Мы жребий вытянули – тебе идти шестым.
– Угу, без разницы, – буркнул я, соглашаясь со жребием, и вновь поспешил в туалет к заветному унитазу.
Первыми отвечали несколько троечников со своими скудными знаниями, и поэтому очередь дошла крайне быстро, ожить и придти в чувства я толком не успел. Что поделать, очередь есть очередь.
Вошёл в аудиторию, доложил. Во главе комиссии восседал председатель – генерал-лейтенант из Москвы, заместитель – полковник, училищный профессор и начальник кафедры, и старший преподаватель – подполковник. Седовласый и мор@датый генерал благосклонно кивнул и предложил взять билет.
Взял, ознакомился. Все три вопроса в целом понятны. Первый о разгромах внутрипартийных оппозиций – самый лёгкий, второй о Сталинградской битве – тоже неплохо, а вот третий нудный – XXIII съезд КПСС. Не страшно, вполне можно на четверочку ответить, а чуть постараться, собраться и подавив рвотные позывы, и если напрячь затуманенный алкоголем мозг, то можно и на пять баллов.
Внезапно к горлу подкатила тошнота – еле сдержался. Главное куда? Сапога под рукой нет. Только этого не хватало – блевануть на пол аудитории. Сдержался, а не то сразу выгонят с экзамена!
Но самочувствие оставалось по-прежнему – плохим. Надо было что-то предпринять.
– Разрешите выйти?
– Отвечать? – не понял полковник.
– В туалет…
– Нервы шалят? Кишечник подводит? Что ж бывает. Могу лишь разрешить отвечать без очереди…
Пришлось идти к экзаменаторам, почти не готовясь.
Когда встал, то вдруг почувствовал себя значительно лучше и, хотя первые слова дались нелегко, но постепенно отлегло и, увлекшись ответом, даже забыл о позывах тошноты.
– Троцкистско-зиновьевская группировка состояла из….
Правый уклон состоял из следующих деятелей….
Левый уклон планировал... Рабочая оппозиция требовала...
Я бойко перечислял фамилии участников, партийные и государственные должности на момент создания группировки их бывшие должности, политические взгляды, расхождения с генеральной линией партии, дальнейшую судьбу оппозиционеров. Чаще это был расстрел. Увлёкся, и даже слишком увлёкся, хвастаясь своими хорошими знаниями темы.
Полковник Сгробов щурился и с неподдельным интересом смотрел на меня и даже нацепил на нос очки, чтобы лучше рассмотреть отвечающего курсанта. Но, чем больше я говорил, тем больше профессор мрачнел и хмурил брови. Несколько раз полковник посмотрел в сторону генерала, а тот явно был не в теме, и с интересом узнавал о перипетиях внутрипартийной борьбы двадцатых и тридцатых годов.
– Может быть уже, наконец, это прекратим? – спросил полковник у генерала осторожно и с недовольством в голосе.
– Да-да! – согласился председательствующий. – Хорошо, очень хорошо, вижу, что вы владеете темой. Давайте дальше по второму вопросу.
Я начал было говорить о соотношении сил и средств, при сражении под Сталинградом, перечислять фамилии военно начальников воюющих сторон, но примерно на второй минуте меня вновь остановил генерал.
– Переходите к третьему вопросу…
Вот тут «студент» как раз и мог «заплыть» и утонуть, ведь точных знаний в памяти было лишь на дату и краткую повестку съезда, а что они там переливали – пустопорожнее на этом бессмысленном мероприятии, хоть убей – не помни. Но утонуть не дал седой генерал – «кинул спасательный круг»:
– Спасибо, хватит! Можете быть свободны!
Генерал-лейтенант даже ободряюще улыбнулся.
– Я же не все рассказал, – испугался я, и попытался выпутаться из сложившейся угрожающей ситуации, и спасти положительную оценку, опасаясь, что генерал и профессор поставят тройку за ответ.
– Спасибо, вы и так сказали слишком много! Того, что мы услышали, вполне достаточно, – проскрипел полковник Сгробов.
Я вытянулся по швам, четко развернулся и строевым шагом вышел из аудитории. Едва закрыл за собой дверь, сразу попал под шквал вопросов ожидающих своей очереди.
– Ну как? – спросил его суровый заместитель командира взвода, который ещё с утра сразу заметил моё болезненное состояние.
– Вроде нормально…
– Дополнительные вопросы задавали? – уточнил взводный.
– Нет, ни одного…
Я энергично протиснулся сквозь кольцо однокашников и из последних сил, еле сдерживаясь, добежал до туалета…
Медленно тянувшиеся долгие три часа, пока не ответил последний курсант, я переживал за положительную оценку. Однако за это время заметно ожил – отпился водой, тошнота тяжесть в желудке прошла. Наконец, генерал вышел к курсантам, поздравил со сдачей последнего экзамена и покинул учебный корпус. Внизу его ожидала черная «Волга», он спешил на очередной загородный банкет с руководством военного училища.
Командир взвода зачитал оценки: назвал примерно десять пятёрок, столько же четверок и примерно такое же количество троек. Он перечислял фамилии, но своей среди отличников и хорошистов я так и не услышал. Назвав последнего троечника, взводный свернул листок с оценками в трубочку.
«Двойка? Неужели двояк вкатали?» – похолодело в груди, мысли тревожные носились в прояснившейся голове. – «Заметили что с бодуна? Унюхали?»
– Вопросы есть? – спросил взводный.
– Есть! – тихо ответил я. – Мою фамилию не назвали. Оценку не сказали…
– А с тобой отдельный разговор, – прищурился близорукий старший лейтенант и растерянно и недоуменно пожал плечами. – Зайди в кабинет на беседу к полковнику…
Строй курсантов притих – ни шёпотка. Вошел в аудиторию и плотно прикрыл дверь за собой дверь. Профессор монументальной глыбой сурово восседал за большим столом.
Без промедления накинулся:
– Товарищ курсант, вы троцкист? – полковник пробуравил меня строгим, суровым взглядом. Это был самый неожиданный вопрос: я готовился к разносу за нарушение дисциплины, за пьянство (тем более это был бы уже второй залёт), за аморальное поведение. И вдруг – троцкист!
Ну, троцкист! Да – троцкист! И, что дальше? Да я считаю верными идеи «перманентной революции», а сталинистов – ревизионистами, захватившими учение Ленина и извратившими в своих интересах. Действительно, ночи напролёт я изучал труды Марса, Энгельса и Ленина, конспектировал, и как только крыша не поехала. Давно убедился, что классиками написано одно, а на деле построено совсем иное государство. Но разве можно преподавателям сказать такое вслух?!
– С чего вы взяли, товарищ полковник? – выразил я на лице искреннее удивление.
– Из вашего ответа на экзамене. Вы откуда всё это знаете?
– Почерпнул из полного собрания сочинений Владимира Ильича! Там в сносках и в конце каждого тома даётся информация о деятелях партии.
– А зачем вы это читали и запоминали?
– Затем, товарищ полковник, что я изучал всё из первоисточников, а не переписывал чужие конспекты!
– А зачем вам это было надо?
– Как зачем? Мы ведь марксисты?! Вот я и изучал марксизм!
– Но зачем вам это? Все прекрасно знают, как учатся наши курсанты – списывают! Зачем вам было изучать тему оппозиций, запоминать оппозиционеров, да ещё и восхвалять их на экзамене?
– Я не восхвалял… – потерянным голосом еле слышно ответил я, чувствуя надвигающуюся катастрофу.
Вот ведь сво@лочь, вычислил в последние дни учёбы. Это крах военной карьеры!
– Фактически все верно, но в вашем выступлении, мы не услышал идеологической оценки и осуждения их враждебной для партии, вредоносной и подрывной деятельности!
– Я не успел их оценить, меня прервали…
С каждой минутой бурчания полковника внутри у меня холодело все больше. Четыре года болтология сходила с рук, и надо же – по пьянке, в последний день прокололся – всё выболтал!
Полковник, протестуя, всплеснул руками:
– Прекратите болтать! Демагогия! Вот что я вам скажу, товарищ курсант! Вы закоренелый троцкист! Кого-кого, а меня не проведешь, я сразу чувствую ваш внутренний оппортунизм! Будь моя воля, я бы вам не то, что двойку – кол бы не поставил! И даже взводным к солдатам бы не допустил! Но председатель комиссии, начальник политуправления ракетных войск и артиллерии генерал-лейтенант Новиков, поставил вам пять баллов и назвал ответ лучшим на курсе. Я не могу пойти против оценки ваших знаний генералом. Но меня вы не разубедите! Моё классовое и научное чутьё меня никогда не подводило! Идите…, пока…
На подгибающихся непослушных ногах я вышел, но уже у выхода обернулся и нерешительно спросил:
– Товарищ полковник. А какая оценка-то?
– Я же сказал: лучший ответ на курсе – «отлично». Вам пятёрку лично в зачётку вписал генерал-лейтенант. Можете забрать…
Полковник брезгливо толкнул ко мне зачетку. Схватив со стола документ, я живо шмыгнул в коридор.
– Ну? Что! – с тревогой спросили товарищи.
– О чем шёл разговор? – насупился замкомвзвод. – Вдул за хмель?
– Провели и завершили внутрипартийную дискуссию, – ухмыльнулся я. – Не сошлись во взглядах, но спасибо, генерал верно и объективно меня оценил!
Проскочил! Но едва не попался! И зачем только начал болтать и показывать знания? Видимо от страха, что завалят на экзамене. Не выгнали, присвоили звание лейтенанта, дали повоевать, послужить и выйти на пенсию. А все могло сложиться совсем иначе…
И вот теперь в Коломбо нас ждал боец со странной фамилией Троцкий. Хорошо хоть не Бронштейн.
– Алекс, а как его имя? Лев?
– Да нет, Эдмундо… – усмехнулся Яркин. – Говорят, он вполне хороший парень – сам увидишь…
Встретились с третьим охранником в аэропорту и если бы в руках у Троцкого не было таблички – «Trotsky», то я прошёл бы мимо этого здоровенного качка и никогда не подумал бы, что это именно мой боец. Забавно, новоявленный Троцкий оказался жгуче чернокожим!
– Ты – Эдмундо?
– Йес! Я – Тротсски! – улыбнулся двумя рядами белоснежных зубов новый коллега.
Мы с Лосевым, оторопело посмотрели на попутчика, а затем невольно переглянулись: почти двухметровый чернокожий атлет с грудой рельефных мышц, выпирающих из-под плотно облегающей футболки, кулаки словно кувалды, коротко стриженный, курчавый, на широкой смуглой роже добродушная детская улыбка от уха до уха.
Но откуда такая странная фамилия?
Оказалось, парень вырос в семье беглого темнокожего марксиста троцкистского уклона, эмигранта в Сингапур из Америки в период маккартизма. Папа чёрный, мама индонезийка. Папа – идейный маоист, мама анархистка. Вот так семейка!
– Друззя! Привет! – поприветствовал нас гигант. – Люблю Рюссию. И моя жена почти русская – хоххлуска. Эх, жаль развалился ваш великий Советсски Союз…
Мы вновь переглянулись с Вольдемаром. А парень-то толковый, несмотря на одиозную фамилию!
Мы вполне благополучно пошли втроем на огромном рудовозе через океан. Однако, как выяснилось, этому симпатяге Эдмундо, папаша довольно сильно успел засорить мозги марксистскими идеями: наш Троцкий оказался большим поклонником Че Гивары, обожал все кубинское, а за покойного Льва Давыдовича мог любому крепко накостылять! И вдобавок, Троцкий был тоже атеистом. В очередной раз Вольдемару не повезло с компанией…
Днем Троцкий нёс службу, и умело ловил рыбу, поймал даже восьмидесятикилограммового тунца, а долгие вечера мы проводили в острых и долгих политических дискуссиях. Свела же слепая судьба в одну команду троих человек со столь разными взглядами на жизнь: демократа-либерала, религиозного сектанта, и оголтелого марксиста-троцкиста…
Хроника пиратства:
Wednesday, January 09, 2013.
Контейнеровоз MSC «Jasmine» был атакован сомалийскими пиратами в Индийском океане на переходе в Момбаса, Кения, из Салалах, Оман. Нападение произошло около 1130 Гринвич 5 января в точке 0300N 05152E, 460 миль к ВСВ от Могадишу, см. карту. 6 пиратов на скифе обстреляли судно из автоматов и гранатомета. Экипаж ушел в цитадель, в дело вступил вооруженная частная охрана, находящаяся на борту контейнеровоза. После короткой перестрелки пираты отступили, MSC «Jasmine» возобновил рейс, сообщив о нападении командованию Eunavfor Atalanta. Военные сумели найти и отследить скиф и судно матку, перехватить и задержать их, вместе с 12 пиратами.
Экипаж MSC « Jasmine» состоял из 1 гражданина РФ, 20-ти Украины.
Контейнеровоз MSC Jasmine IMO 8420907, дедвейт 41771 тонна, вместимость 2073 TEU, постройки 1988, флаг Панама.
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
======================================================
Желающие приобрести роман обращаться n-s.prokudin@yandex.ru =====================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================