Спустя год я опять попал на гигантский рудовоз «Father» – вновь охранять шоколадного старика «Фазера». Или все же правильнее произносить «Фатера»? Я искренне обрадовался: жив курилка – скрипит старым железным корпусом и не разваливается. Вот и славно! И главное дело, чтобы он нас доставил до Галле в целости и сохранности. Зачем нам подвиги по выживанию пассажиров «Титаника»?
В рейс со мной новый состав группы секьюрити. Увы, для меня, и на радость Кабыле, Шуру назначили старшим группы на сопровождение небольшого украинского балкера, а в компанию мне и Ване Батрэру, на сопровождение этого гигантского рудовоза. Третьим секьюрити Полковник Алекс назначил – Лосева. Опять… Как я не отнекивался – приказ есть приказ.
Старик «Фатер» изрядно проржавел, хотя крашен и перекрашен не раз, но морская солёная вода и агрессивная среда берет своё. Практически бесполезный труд, однако, если матросов не заставлять зачищать ржавчину, то любое судно сгниёт гораздо быстрее.
Вольдемар, попав на борт, первым делом выложил в кают-компании пачку листков слова Божьего. Опять он со своим духовным «опиумом для народа». Не успели газетки улечься на полированном столе, как оказались в мусорной корзине.
– Ты что творишь! Это пресса! Это же… – вскипел и захлебнулся праведным гневом Лосев, яростно сверкая глазами. – Кому чтение новостей повредит?
– Религиозной прессы! Мне и репутации нашей компании. Я не хочу, чтобы капитан доложил своему начальству, мол, явились сектанты-миссионеры. Адвентистом-проповедником на суше будь сколько угодно. Мне похер! Там в свободное от работы время сей это «слово» с утра до вечера – но без меня! А во время боевого контракта – не смей! Я не желаю из-за пустяков потерять неплохую работу…
Мне, действительно, было чего опасаться, ведь националистически настроенный мастер встретил нас крайне неласково:
– Кацапы? З самого Питера и Москвы? Бред! А шо у нас своих боевых украинцев немае?
Наглая, квадратная рожа капитана Семёна Гуйвама, как говорится, явно просила кирпича. Мало того, что он был двухметрового роста и кулаки с голову ребенка, так еще и любил вести разговоры на политические темы.
– Мастер, раз прислали нас – значит вашей компании так надо! – ответил я сердито. – Это ведь не твоя проблема и забота: раз ваши боссы решили брать русских секьюрити, знать так тому и быть. Видимо, ваши хлопчики не в состоянии приобрести в Суэце оружие и решить проблему охраны.
– Оружия нет? Да его в Украине сколько угодно! Вернусь в Одессу, обязательно добьюсь, чтобы нас охраняли только одесситы! И оружие не обязательно огнестрельное – можно металлическими шариками пулять – пневматикой.
– Бред! Лично ты сам готов идти с такой охраной? Чтобы твое судно охраняли с рогатками и нунчаками? – дерзко ответил я зарвавшемуся капитану, сующему нос, куда не следует. – Такой герой, что готов идти через пиратскую зону без автоматов?
Двухметровый детина, с сильно побитым в детстве угрями лицом, как говорят в народе про таких – «шилом бритый», в недоумении вытаращил на меня свои маленькие поросячьи глазки.
– Такой наглый, да?
– Такой правильный и умный.
– Ладно, поживём – увидим, что вы за спецназ…
Первое время этот капитан с забавной для русскоязычного уха фамилией Гуйвам, пытался показать суровый характер и подмять охрану. Мастер был нагл, без повода грубил и дерзил всем, и получил от экипажа кличку, несколько перефразирующую фамилию. Что бы у него моряки не спрашивали, он поначалу отвечал х… вам! Матросы моментально его соответственно окрестили – Хр@енвам, точнее кличку дали совсем уж неприличную – не печатную, поменяв в фамилии г – на х…
Пару дней мы с мастером состязались в остроумии и красноречии – кто кого передерзит, подколет – переговорит. Злые шутки в основном касались национальных тем, но вскоре Семён Гуйвам успокоился, и мы перешли на деловые ровные отношения. Капитану, видимо, быстро наскучило задирать меня, тем более бессмысленно, я ведь не его подчинённый. Даже появилась некоторая взаимная приязнь, особенно с его стороны – поговорить по душам больше ведь не с кем.
Как только скучные и однообразные подначки, по отношению кацапов прекратились – мастер переключился на третьего помощника Михаила. Этот штурман в должности третьего помощника оказался случайно: предыдущий капитан по окончанию контракта списывался, а третьим помощником был его младший сынок – родственники и сошли в порту Южный. Быстрой замены не нашлось – кого срочно найти на замену сына? Первого попавшегося: почему бы не услужливого матроса Мишу, «рвущегося в бой», и имеющего на руках диплом штурмана-заочника? И пусть с купленными экзаменами и сессиями, и полным отсутствием полученных знаний, но диплом в наличии. Не беда, главное есть подлинные бумажки! Тем более этот матрос старательный, исполнительный, и остро нуждается в деньгах – четверо детей мал, мала, меньше. Прежний, уходящий мастер вошёл в положение, приложил усилия, походатайствовал о добросовестном Михаиле перед отделом кадров компании. Капитан, конечно же, прежде всего, заботился о сыночке – не бросать же любимого мальчика «на съедение» хамоватому сменщику, предпочтя забрать его к маме под крылышко. И вот сбылась мечта замученного жизнью и нищетою матроса – он настоящий штурман. Офицер!
Надо сказать, что этот Михаил Джумаев был человеком с довольно сложной судьбой: мама хохлушка, папа азербайджанец – с детства в бегах. Как говорится, кавказец сделал дело и беги смело. Проезжий молодец, заделал ребёнка молоденькой, глупенькой сельской хохлушке и был таков! В наследство сыночку от азербайджанского папы досталась лишь фамилия, отчество, да чернявая внешность, а в остальном настоящий хохол: скуп, жаден, хитёр, и ни слова по-азербайджански. Сначала трудное детство, затем ранний брак – и оба супруга глубоко подобрались воцерковленные. А потому в их семье в довольно молодом возрасте уже четверо детей. Презервативы и прочие средства предохранения – табу!
Итак, отстав от моей скромной персоны, Гуйвам полностью переключил внимание на битого жизнью Михаила, переживающего за удержание «офицерских погон» и дальнейшее продвижение по карьерной лестнице.
– Миша, дорогой мой друг! – с ехидной ухмылкой, начал мастер на вахте допрос с пристрастием. – Какая у тебя была в детстве мечта?
– Заработать много денег, – сходу буркнул штурман, ни секунды не подумав, а может, наоборот – думая о деньгах много лет.
А как иначе? Детство-безотцовщина, без алиментов – голодно жил. И раз в семье средств хронически недоставало – все помыслы Мишеньки явно были о деньгах.
Мастер опешил и с недоумением уставил хмурый взор на штурмана:
– Ты какой-то странный и корыстный! Больной на голову? Обычно мальчишки мечтают стать путешественниками, летчиками, космонавтами, моряками, геологами, пожарными, а ты думал о деньгах. И не мечтал быть летчиком, космонавтом?
– Нет, не мечтал!
– И моряком стать не хотел?
– Нет…
– Странный ты…
Штурман нахмурился, отвернулся в сторону, предполагая какой-то подвох, и втянул голову в плечи. Было заметно, что ему крайне неприятен этот непонятный разговор.
– Мише, объясни, зачем ты ходишь в моря?
– Детей кормить! Мне надо квартиру купить, детей выучить – жена не работает, я один кормилец.
– Выходит, чтобы семейство хорошо и припеваючи жило, тебе необходима зарплата штурмана?
Миша энергично кивнул в знак согласия чёрной, как смоль курчавой головой.
– Эге! Деньги тебе позарез нужны, однако, как штурман ты полный ноль. А я почему-то должен из-за тебя страдать, переживать, за@д свой подставлять проверяющим? Ты же тем временем будешь получать незаслуженную зарплату и свой выводок содержать?! Однако ловко устроился! Зачем было плодился, коли нечем толпу детей кормить?
– Дети – это святое! Бог нам, людям, велел плодиться и преумножаться…
– Бог людям велел, говоришь. А головой во время процесса думать не велел? Вот ты диплом купил, а ни черта в штурманском деле не смыслишь. А ну, пойдём к карте – показывай точку нашего нахождения.
Миша заметно занервничал: руки затряслись, глаза забегали, лоб моментально взмок, и по щекам потекли капли пота. Штурман минут двадцать делал замеры, наконец, ткнул карандашом.
Мастер покачал головой:
– Э-э! Так дело не пойдет! Слишком долго определяешься с точкой. Ладно, даю два дня для переподготовки. Приказываю: изучить все руководящие документы. Послезавтра буду принимать экзамены, раз тебя в бурсе ничему не научили!
Два дня в ходе вахты и в свободное время прошли в лихорадочном штудировании кипы книг и изучении бумаг, приставанию к чифу. Толстяк-старпом Захар был добряк – помог Михаилу. Экзамен был с трудом сдан.
– Ну, хорошо! – удовлетворился Гуйвам ответом, ухмыляясь хитрыми глазами. – С точкой мы определились, и теперь документы через пень-колоду знаешь, хотя бы приблизительно. Но вот как у нас обстоят дела со спасательными средствами? Ты ведь за них отвечаешь?
– Я … – ответил уныло с тоской на челе Миша.
– Сколько их в наличии?
– Чего именно?
– Всего! Доложи!
– Я ничего такого не принимал… – обреченно выдавил из себя штурман.
– Как так не принимал?! – поразился мастер. – Ты ведь отвечаешь и материально и морально! Вдруг в случае катастрофы, понадобится оставить судно и спасаться, как сможем, а шлюпка неисправна и потонет? Или, вдруг по твоей вине, спасательных жилетов не хватит на экипаж?..
– Мне надо было быстро отпустить предшественника. Капитан велел принять у сына дела, так как есть – не глядя…
Гуйвам покрутил указательным пальцем у виска.
– Миша, ты полный идиот?! А материальная ответственность? Как я понимаю, капитану и его сыночку требовалось поскорее списаться на берег, но ты уже целый месяц даже не знаешь, за что отвечаешь и молчишь! Ты хотя бы для самого себя, для собственного спокойствия проверь вверенное имущество! Нег@одяй!!! Даю сутки на проверку!
Сразу после той вахты, в «адмиральский час», Михаил развил кипучую деятельность: обошёл каждую каюту с ведомостью в руках, проверил по учету спасательные гидрокостюмы и жилеты, пересчитал круги, спасательные плоты, и утром прибыл на вахту с полной описью.
Гуйвам просмотрел перечень, бросил ведомость на стол и пристал к третьему штурману с новым вопросом:
– А что у нас со шлюпками? Каково их состояние? Комплектация? Тоже не знаешь? Бар@дак! Ладно, я всё равно сижу на мостике весь день и чаи гоняю – поэтому освобождаю тебя от дневной вахты! Ступай и займись шлюпками! Выгрузи из них все: проверь, укомплектуй, зашпаклюй, покрась. Вперёд! Марш, марш! Сделаешь – доложишь.
Три дня Михаил был занят работой в шлюпках: заметно осунулся, с головы до пят перепачкался краской и маслом. Наконец к указанному сроку прибыл на мостик сообщить о результатах трудов.
А Гуйвам буквально забавлялся Мишей, как бывалый кот с глупой мышью! Выслушал, одобрительно кивнул и последовал новый вопрос, поставивший штурмана в очередной тупик:
– Михаил! А ты с секстантом знаком?
– Знаком. Он в штурманском столе лежит…
– Да ты что!? И даже знаешь, как он выглядит и где лежит! Чудеса, да и только! Молодец! А сумеешь определить при помощи этого слегка знакомого тебе на вид прибора местоположение судна?
Штурман лишь горестно вздохнул и отрицательно покачал головой.
– Вот! Я это и подозревал! Ох! Ну, чему вас только, там, в штурманских бурсах обучали! Даю три дня на изучение и жду доклада на утренней вахте…
Теперь каждую вечернюю вахту старпома, Миша отвлекал отзывчивого чифа от дел, пытаясь освоить секстант. День за днем проходили в бесплодных попытках освоить сложный прибор – результат отрицательный.
– Миша! Я не собираюсь быть твоим спонсором! – бурчал капитан, прохаживаясь по рубке из угла в угол и нервируя штурмана. – Приличные деньги получать хочешь, с детства о них мечтаешь, а отрабатывать получку за тебя должен дядя Гуйвам? Я тебе даже не дядя и ты мне не племянничек! Это прежний капитан явно отрабатывал за сыночка зарплату, а я не хочу. Мы – не родственники! Так дело не пойдет. Сколько тебе ещё надо времени на обучение?
– Дайте ещё три дня! – взмолился третий помощник. – Я научусь…
– Ну, ладно. Я милейший дядя Гуйвам, хоть обо мне и брешут злые языки на судне, что я зверь и держиморда – на самом деле я добрейшей души человек! Дам тебе ещё четыре дня. Согласись, Миша, не справедливая ситуация: ты несколько лет платил большие деньги преподавателям за обучение, давал взятки за фиктивные справки, а капитан Гуйвам должен тебя тут бесплатно на мостике терпеть? Если хочешь, давай я за тебя зарплату штурмана буду получать и вахту стоять, а ты возвращайся к кистям и краске – топай в матросы!
Михаил задрожал, словно осиновый лист на ветке в ненастный осенний день и с каждой рубленой фразой мастера штурман бледнел, потел и обещал исправиться. Гуйвам вновь делал свирепое лицо, давал новые сроки обучения и гнал штурмана с мостика заниматься делами – красить под палящим солнцем спасательные круги.
Мастер с каждым днем ко мне добрел, и можно сказать мы даже сдружились. Пошли разговоры на морские и не морские темы: история, география, политика, искусство и культура. Однажды на вечерней вахте затеяли диспут о космосе и устройстве Вселенной, а завершили его дискуссией об эволюционной теории Дарвина.
Миша стоял у пульта управления и сердито сопел. Мне даже показалось, что его маслиновые глаза метали молнии в мою сторону – штурман явно закипал от возмущения. В этот момент на мостик зачем-то забрел Вольдемар – вахта не его: просто посмотреть на звезды, погреть уши возле начальства? Теперь противников теории эволюционного развития стало двое и оба «сектанта» явно были возмущены моими речами.
– Какой Дарвин! Какая эволюция? – не на шутку разозлился мой напарник Лосев. – Бред всякий нёс этот ваш Дарвин: человек произошёл от обезьяны! Почему современные обезьяны не превращаются в человека? Я разве похож на обезьяну? Что у нас с ней общего?! Дарвинисты – дети антихриста!
Забавно, но именно в этот момент длиннорукий, изможденный, осунувшийся, с глазами, глубоко впавшими в глазницы, действительно был довольно сильно похож на мартышку. И зачем на службе, в морском походе так истово соблюдать «Великий пост»? Мы ведь в путешествии – можно воспользоваться послаблением. Но, как ему об этом сказать, тактичнее, чтобы не обидеть о сходстве с приматом?
– Я помню ваше реакционное учение: никакой эволюции, лишь Божественное начало. Бог сотворил мир за семь дней из ничего? А потом взял и создал из грязи мужика? А бабу из его ребра? Вот это здорово! Никакой генетики, никакого эволюционного развития. Берешь грязь, мнешь, щёлкнул пальцами и все готово! Появилось человечество…
Лосев насупился, начал бубнить что-то из библейских стихов о мироздании, и Миша тоже оживился, почувствовав поддержку в лице Вольдемара:
– Константин, я вас настоятельно попрошу, в моем присутствии темы эволюции и космоса не затрагивать! Вы оскорбляете мои религиозные чувства!
Я с удивлением посмотрел на Михаила, не удержался и язвительно уточнил:
– Позже попросишь, или уже попросил?
Мишаня вспыхнул и воскликнул:
– Уже попросил!
– Хорошо! А ты, Михаил, оскорбляешь мои чувства атеиста! И ты Олень тоже меня оскорбляешь своей серостью: Земля не плоская, и она не стоит на трех китах и трех слонах! Из космоса планету уже посмотрели и даже сфотографировали! Будем спорить?
Штурман и Лосев насупились:
– Не будем! Не хочу! – буркнул секьюрити.
– Верно, о чём спорить, это не в ваших принципах. Гораздо проще обвинить мыслящего человека еретиком и сжечь на костре!
И без того у нас с Михаилом не было хорошего взаимопонимания, а после этого случая контакт и вовсе пропал. Для меня штурман стал пустым местом – будто его и нет рядом на вахте. В рубке в отсутствии мастера воцарялось гробовое молчание, и мы стояли в разных углах просторной рубки. Чем я стал заниматься во время несения службы? Внимательнее наблюдать за океаном! Чаще пить чай или кофе, а если разговаривать, то исключительно, с приходящим в десять ноль-ноль Гуйвамом.
Однако во время этих наших диспутов, неизменно возникал какой-нибудь морской вопрос, который мастер переадресовывал третьему штурману. Например: сколько в метрах морская миля, или сколько на планете океанов?
Миша, естественно, сходу ответить не мог, поэтому нервничал, потел, заикался.
– Ну! Чего молчим, флотоводец? Сколько океанов? – поторопил штурмана мастер.
– Э-э.… Три, нет – четыре…
– И сможешь перечислить?
– Тихий, Атлантический, Северный Ледовитый…
– Ну? И? Забыл? А по какому мы идем?
– Ах, да, Индийский!
– Все? Уверен?
Миша задумался, занервничал, нахмурил брови, сморщил лоб, обреченно выдохнул:
– Уверен…
Мастер взглянул на меня:
– Что скажешь – пехота? Верно?
– Нет, не согласен – пять! Южный океан упустил! Начиная с 2000 года, Международное Гидрографическое общество приняло решение, именовать все воды севернее шестидесятой параллели южной широты именовать Южным океаном. Загляните в интернет!
Гуйвам поморщился, выражая в свою очередь тоже сомнение:
– Проверить не получится, интернета сейчас у нас нет. Что-то я не слышал про такой океан. Может это выдумка кацапов?
– Давай посмотрим генеральную карту Антарктиды и увидим! – парировал я очередной националистический пассаж мастера.
– У нас её нет, увы. Нам карта Антарктики ни к чему, мы туда не ходим…
Я задумался, но тут в голову пришла идея.
– Давай посмотрим атлас карт. Английское Адмиралтейство подтвердит…
Гуйвам хмыкнул, полез в рабочий стол и достал необходимый атлас карт, раскрыл на необходимой странице.
– Надо же, верно! Не врешь! Уел старого морского волка. Учись, штурман у пехоты…
Я пожалел, что не поспорил с капитаном на что-то существенное, помимо простой похвалы. Но шанс получить материальный выигрыш ещё сохранялся.
– А поспорим на упаковку «Кока-колы», что не угадаешь, какая страна Европы самая большая по территории, если не считать Россию.
Гуйвам даже обрадовался.
– Люблю мир без москалей! Шоб вам усим було пусто! Понятное дело, Украина, не Франция же!
– Не угадал – проиграл!
Капитан обиделся.
– Да ладно! Опять происки кацапов. Что, хочешь отдать пальму первенства лягушатникам?
– И опять не угадал!
Мастер вновь не поверил.
– Не говори глупостей, хочешь сказать объединённая Германия? Ерунда! Украина больше!
– И не Германия…
Гуйвам даже рассмеялся:
– Иных вариантов нет! Заврался, служивый. Ну и какой твой вариант?
– Дания!
Миша с интересом взглянул на меня, а Гуйвам даже расхохотался:
– Эта крошка? Да её и на карте хрен найдешь без микроскопа.
– Да, крошка! А с Гренландией? С тебя упаковка «Кока-колы»!
Мастер полистал справочник, посчитал площадь этого большого ледяного острова, в восторге хлопнул в ладоши, рассмеялся:
– Опять уел моряка! Сдаюсь! Твоя взяла! Хотя и не совсем честно…
Третий штурман тем временем окончательно потерял покой и сон, стал нервным, осунулся, исхудал, а при каждом появлении на мостике Гуйвама его начинало буквально лихорадить. А коварный мастер не давал ему ни минуты передышки: появлялся ровно в десять утра или в двадцать ноль-ноль на мостике – по нему можно было хронометр сверять, и уходил в каюту по завершении вахты ровно в двенадцать или в полночь.
Наконец штурман не выдержал и взмолился:
– Константин! Вы можете не разговаривать с капитаном во время моей вахты?
– Как это не разговаривать? Он для этого сюда и приходит, чтобы скрасить «капитанское одиночество» и пообщаться с умным человеком.
– Уходите на крыло и просто несите службу – не разговаривайте с мастером. Вы меня дико нервируете…
Забавный он, этот Мишаня: почти до сорока лет дожил, а ума…
С кем иным Гуйваму общаться? Про термин «капитанское одиночество» мне пояснил ещё в пятом походе мастер Бруленко: мол, с кем капитану говорить по душам? Все на суде подчинённые! Чтобы не разводить панибратство надо держать дистанцию и появление посторонних, команды секьюрити, например, – это радость общения! Главное дело, чтобы капитану с гостем было приятно пообщаться.
Кстати, перестав досаждать мне, Гуйвам пристал к Батрэру:
– Иван! Ты настоящий молдаван?
– Ну…
– Молдавского вина привез?
Ваня вновь и вновь пояснял, что он москвич – какое в Москве домашнее вино?!
– Тогда хоть коньяк «Белый аист» прихватил в море? Нет? Почему? Да какой же ты молдаванин после этого!
После вахты Иван отвел меня в сторонку и пожаловался:
– Надо что-то делать с мастером. Достал меня этот Гуйвам – явно желает выпить! Может, угостим?
У нас было с собой прихвачено две литровых бутылки виски и джина, но так как в самые первые дни приём был хамским, то предлагать мастеру посидеть и познакомиться, чтобы наладить отношения мы не стали. И вдруг такой откровенный намек…
Я заступил на вахту и прямым текстом объявил Гуйваму, что у нас кое-какой запас имеется, и мы готовы пообщаться и поделиться.
Сёма с нескрываемым интересом в глазах посмотрел на меня и несказанно обрадовался:
– А шо ж вы выпендривались? Шо молчали?
– Это спорный вопрос, кто из нас выпендривался! Кацапы ведь с бандерами не пьют! Это ты первое время катил бочку на Россию, да к тому же хвалился, что друг хозяев компании – мало ли что у тебя на уме! Вдруг нажалуешься – заложишь про бутылку вискаря пронесённую на ваш «незалэжный» борт!
– Конечно, нажалуюсь! Обязательно, шо без коньяка и горилки приихалы. Но раз такое дело – объявляю праздник: День украинского китобоя!
Я с сомнением посмотрел на мастера:
– А такой праздник точно есть?
– Нету. Но можно заменить – на День котобоя.
Какая разница кого скучающему моряку бить. Значит так: завтра устраиваю после обеда выходной! Жарим барбекю, а к застолью на экипаж выделю три упаковки «колы». Семьдесят банок – думаю, хватит? Кола вместо водки – гораздо полезнее для неокрепших душ моряков. Ну а мы, старые морские волки, имеем право чуток расслабиться и мы помимо газировки – газанём вашим НЗ!
– А вахта?
– Пусть ваш сектант и трезвенник Лосев стоит вахту вместе с другим «христосиком» Мишей. У них найдутся общие темы: Адам и Ева, Потоп, второе пришествие Христа, великий пост – многое есть о чём поговорить!
Повар пробубнил, что-то насчет долгого приготовления мяса – явно не хотел заморачиваться с барбекю. Мастер рассвирепел и отстранил лентяя, грубо обругав. Семен взялся с душой за дело сам, подгоняя мьянмарского месс-боя по нарезке мяса и овощей.
К полудню Гуйвам развел огонь в мангале, оборудованном из разрезанной пополам бочки и приваренной друг к другу половинками, врубил в магнитофоне украинскую музыку на полную громкость. Громко подпевая и приплясывая, перекрикивая визжащие народные вопли магнитофона, мастер принялся энергично обмахивать картонкой-опахалом шашлык.
Экипаж гудел в курилке – народ был в восторге от решения капитана: выходной день, музыка, мясо, лимонад…
Мясо удалось, вполне, и не отведали барбекю лишь трое: оба сектанта (сви@нья грязное животное) и повар в знак протеста.
А Гуйвам несколько дней после фуршета то и дело отзывал меня в сторонку и с придыханием интересовался: шо говорит экипаж? Мясо понравилось? Как оценили шашлык? Удивились широте души капитана? Матросики довольны праздником?..
Я успокаивал его, пересказывал, как матросы восторгались вкуснейшим барбекю, добротой мастера.
Как оказалось, Семён Гуйвам с рожей типичного громилы на самом деле был большим ребенком, желающим, чтобы его любили и ценили...
Хроника пиратства.
В 2012 году сомалийское пиратство пошло резко на убыль. По данным Международного морского бюро, с 1 января по 12 июля с.г. пираты захватили или пытались захватить 69 кораблей, что на 32% меньше показателей 2011 года.
Николай Прокудин. Редактировал BV.
======================================================
Желающие приобрести роман обращаться n-s.prokudin@yandex.ru =====================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================