Найти в Дзене
Танюшкины рассказы

«Ты рассказываешь друзьям подробности нашей личной жизни? Теперь у тебя не будет ни личной жизни, ни меня», - заявила она.

Двадцать лет брака она верила, что семья - это доверие. Но однажды узнала: муж обсуждает её в постели с друзьями и даже мамой. Анна швырнула телефон на диван так сильно, что тот подскочил и упал на пол. Экран треснул звездочкой, но она даже не посмотрела. В ушах до сих пор звенели слова Лешиной сестры: «А Олег рассказывал, что ты в постели как мертвая рыба. Что ты какая-то неудачница. Говорит, уже думает о разводе». Двадцать лет брака, двое детей, общая ипотека — и вот так, через третьих лиц, она узнает, что думает о ней собственный муж. Дверь хлопнула, и в прихожую вошел Олег с пакетами продуктов. Обычно Анна радовалась этим звукам — шуршание пакетов означало, что семья будет сыта, что муж позаботился о доме. Сегодня эти звуки резали слух. — Аня, ты дома? — крикнул он, стаскивая ботинки. — Купил твои любимые пирожные! Она вышла в коридор, скрестив руки на груди. Олег поднял голову от пакетов и замер. Наверное, что-то в ее лице его насторожило. — Что случилось? — спросил он, выпрямляяс
«Ты рассказываешь друзьям подробности нашей личной жизни? Теперь у тебя не будет ни личной жизни, ни меня», - заявила она.
«Ты рассказываешь друзьям подробности нашей личной жизни? Теперь у тебя не будет ни личной жизни, ни меня», - заявила она.
Двадцать лет брака она верила, что семья - это доверие. Но однажды узнала: муж обсуждает её в постели с друзьями и даже мамой.

Анна швырнула телефон на диван так сильно, что тот подскочил и упал на пол. Экран треснул звездочкой, но она даже не посмотрела. В ушах до сих пор звенели слова Лешиной сестры: «А Олег рассказывал, что ты в постели как мертвая рыба. Что ты какая-то неудачница. Говорит, уже думает о разводе». Двадцать лет брака, двое детей, общая ипотека — и вот так, через третьих лиц, она узнает, что думает о ней собственный муж.

Дверь хлопнула, и в прихожую вошел Олег с пакетами продуктов. Обычно Анна радовалась этим звукам — шуршание пакетов означало, что семья будет сыта, что муж позаботился о доме. Сегодня эти звуки резали слух.

— Аня, ты дома? — крикнул он, стаскивая ботинки. — Купил твои любимые пирожные!

Она вышла в коридор, скрестив руки на груди. Олег поднял голову от пакетов и замер. Наверное, что-то в ее лице его насторожило.

— Что случилось? — спросил он, выпрямляясь.

— Ты рассказываешь друзьям подробности нашей личной жизни?

Олег моргнул. Секундная пауза сказала Анне больше, чем любые оправдания.

— О чем ты? Я не понимаю.

— Не понимаешь? — голос ее стал тише, но от этого не менее опасным. — Мне Лена звонила. Твоя сестричка поделилась со мной твоими откровениями о том, какая я никудышная жена. В постели особенно.

Олег побледнел. Пакеты выскользнули из его рук, и яблоки покатились по полу.

— Аня, я... это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю, Олег? Что мой муж обсуждает нашу интимную жизнь с посторонними людьми? Что он жалуется им на меня, как на неисправный бытовой прибор?

— Да нет же! Мы просто разговаривали с Пашкой, он спросил, как дела...

— И ты решил поделиться, что жена тебя не устраивает? — Анна подняла с пола яблоко и с силой швырнула его в стену. Фрукт лопнул, оставив мокрое пятно на обоях. — Двадцать лет, Олег! Двадцать лет я была рядом! Родила тебе детей, тянула дом, работала наравне с тобой!

— Аня, успокойся. Дети услышат.

— Дети? — она рассмеялась, но смех получился истеричным. — А ты об этом думал, когда языком чесал? Что скажут дети, когда узнают, что папа считает маму неудачницей?

Олег попытался приблизиться к ней, но Анна отступила к двери в гостиную.

— Я не говорил, что ты неудачница. Просто... у нас проблемы, и я хотел с кем-то поговорить.

— С кем-то? — Анна почувствовала, как внутри все холодеет. — Не со мной. Не с женой. А с Пашкой. И с кем еще ты говорил о наших проблемах?

Молчание затянулось. Олег переступил с ноги на ногу.

— Ну... иногда с Серегой с работы. И с мамой один раз...

— С МАМОЙ? — крик вырвался сам собой. — С твоей мамой, которая меня и так терпеть не может? Которая двадцать лет ждет, когда мы разведемся?

— Аня, она не...

— Замолчи. Просто замолчи.

Анна прошла в гостиную и села в кресло. Руки дрожали. Олег остался стоять в дверном проеме, как школьник, вызванный к доске без подготовленного урока.

— Помнишь нашу первую квартиру? — тихо спросила она, глядя в окно. — Однокомнатную на Северной. Ты тогда сказал, что мы будем жить как в коконе. Только я и ты, и никому до нас не будет дела.

— Помню, конечно.

— А помнишь, как мы договорились, что никогда не будем обсуждать друг друга с посторонними? Что если проблемы — то решаем сами?

Олег опустил голову.

— Я не хотел тебя предавать. Просто стало тяжело, и я...

— И ты решил, что лучше пожаловаться приятелям, чем поговорить со мной? — Анна повернулась к нему. — Когда ты в последний раз говорил со мной о наших отношениях? Не о работе, не о детях, не о счетах за коммунальные услуги. О нас.

Олег открыл было рот, но слов не нашлось.

— Вот именно. А Пашке и Сереге все рассказать успел. И маме своей. Интересно, а соседке Галине Петровне тоже жаловался?

— Что ты несешь? При чем здесь соседка?

— А то я не знаю! Она сегодня в лифте так странно на меня смотрела. Наверное, уже все знают, какая я никудышная.

В коридоре послышались шаги. Дочь Катя заглянула в комнату.

— Мам, пап, что за крики? Я уроки учу.

— Извини, солнце, — Анна мгновенно изменилась в лице. — Мы просто обсуждали... ремонт на кухне.

Катя недоверчиво посмотрела на родителей, но ничего не сказала и ушла.

Когда стихли ее шаги, Анна встала с кресла.

— Теперь у тебя не будет ни личной жизни, ни меня, — сказала она спокойно, даже как-то отстраненно.

— Что ты имеешь в виду?

— А то и имею. Хочешь обсуждать меня с посторонними — получай материал для обсуждения.

Анна прошла мимо него в спальню. Олег услышал, как хлопнула дверь, потом звук выдвигаемых ящиков.

— Аня, что ты делаешь? — он попытался открыть дверь, но она оказалась заперта изнутри.

— Собираю вещи. Твои.

— Какие вещи? Аня, открой!

Дверь распахнулась. На руках у Анны была стопка его рубашек.

— Поскольку ты так любишь делиться подробностями нашей жизни, давай дадим твоим дорогим друзьям еще больше пищи для размышлений.

Она прошла к входной двери и швырнула рубашки в коридор.

— Что ты творишь? — Олег кинулся собирать одежду.

— То, что давно должна была. — Анна вернулась в спальню. — Ты хочешь жаловаться на жену? Жалуйся теперь на бывшую жену.

— Аня, хватит! Мы можем поговорить!

— Поговорить? — она появилась с его костюмами. — А что тут говорить? Ты уже все сказал. И Пашке, и Сереге, и мамочке своей любимой.

Костюмы полетели следом за рубашками.

— Аня, остановись! Подумай о детях!

— О детях я как раз и думаю. — Анна остановилась и посмотрела на него внимательно. — Они не должны расти в семье, где родители не уважают друг друга. Где папа обсуждает маму с посторонними, как товар в магазине.

— Я не обсуждал тебя как товар!

— А как? Как любимую жену? — в ее голосе зазвучала насмешка. — «Жена как мертвая рыба в постели». Это любовь и уважение?

Олег сжал кулаки.

— Я был пьяным. Мужики болтали всякую ерунду, и я...

— И ты поддержал разговор. За счет меня. За счет нашей семьи.

Анна снова скрылась в спальне. На этот раз она вынесла его ботинки и швырнула их к остальным вещам.

— Знаешь, что самое обидное? — сказала она, останавливаясь напротив мужа. — Не то, что ты пожаловался на нашу интимность. А то, что ты ни разу не попытался поговорить со мной об этом. Я думала, у нас все нормально. А оказывается, ты страдаешь молча и делишься страданиями с кем угодно, только не со мной.

— Я не знал, как начать этот разговор.

— Зато знал, как начать его с Пашкой? — Анна покачала головой. — Олег, мне сорок лет. Я не маленькая девочка, которая расплачется от откровенного разговора. Я твоя жена. Была твоей женой.

— Была? — он побледнел.

— А как ты думал? Ты хотел, чтобы я сделала вид, что ничего не случилось? Продолжала играть роль счастливой супруги, зная, что муж считает меня неудачницей?

Анна села на диван и вдруг почувствовала страшную усталость. Весь адреналин схлынул, оставив после себя пустоту.

— Двадцать лет, — повторила она тише. — Я родила Катю в двадцать два. Толика в двадцать пять. Всю молодость потратила на семью. Не жалею, понимаешь? Но думала, что делаю это для нас. А оказывается, все это время ты был недоволен.

— Я не был недоволен! — Олег сел рядом, но не решился прикоснуться к ней. — Просто иногда казалось, что мы стали как соседи по коммунальной квартире. Вежливо здороваемся, обсуждаем бытовые вопросы, и все.

— И ты решил пожаловаться на это друзьям вместо того, чтобы попробовать что-то изменить?

— Я не знал, с чего начать.

— С простого разговора, Олег. С того, чтобы сказать: «Аня, мне кажется, мы отдалились друг от друга. Давай что-то предпримем».

Она встала и подошла к окну. На улице начинало темнеть. Где-то внизу играли дети, их голоса долетали сквозь стекло.

— А знаешь, что самое смешное? — сказала Анна, не поворачиваясь. — Я тоже чувствовала, что мы стали чужими. Я тоже скучала по тому, что было раньше. Но мне даже в голову не пришло обсуждать это с подругами. Потому что считала, что проблемы семьи должны решаться внутри семьи.

— Аня...

— Нет. — Она повернулась к нему. — Не «Аня». Ты сделал выбор. Ты выбрал вынести наши отношения на публику вместо того, чтобы попробовать их наладить. И теперь живи с последствиями.

Олег встал и попытался обнять ее, но Анна отстранилась.

— Я исправлюсь. Больше никогда ни с кем не буду говорить...

— Поздно. — Голос ее стал твердым. — Ты уже сказал. И Пашка теперь знает про нашу постель, и Серега, и твоя мама. Как я теперь буду смотреть им в глаза? Как я буду смотреть в глаза самой себе, зная, что мой муж считает меня неудачницей?

— Я не считаю тебя неудачницей!

— Тогда почему сказал это друзьям?

Молчание.

— Вот именно. — Анна подошла к его вещам, разбросанным по коридору. — Собирай и уходи. К Пашке, к Сереге, к маме. К кому хочешь. У тебя столько людей, с которыми можно поговорить по душам.

— А дети?

— Детям скажем правду. Что папа и мама больше не могут жить вместе. Но не скажем, почему. Это останется, между нами.

Олег начал молча собирать рубашки. Руки у него дрожали.

— Аня, может, не стоит торопиться? Давай возьмем паузу, подумаем...

— Думать было нужно раньше. До того, как язык развязал.

Она зашла в кухню и начала мыть посуду, хотя посуды там почти не было. Просто нужно было что-то делать руками.

Через полчаса Олег ушел с двумя сумками. Дверь закрылась тихо, без громкого хлопка. Анна услышала, как завелась машина во дворе, и только тогда позволила себе заплакать.

Дети так и не узнали правду. Катя и Толик приняли развод родителей как неизбежность — слишком часто в последнее время в доме висело напряжение. Олег снял однокомнатную квартиру недалеко от дома, исправно платил алименты и виделся с детьми по выходным.

Иногда Анна встречала его общих знакомых. Они смотрели на нее с любопытством, и она понимала — он продолжает рассказывать. Теперь уже о том, какая она стала после развода. Какая жестокая. Какая неблагодарная.

Но ей было все равно. Она больше не была частью его истории. Он мог рассказывать что угодно — это касалось уже не ее, а только его.

Анна не жалела о своем решении. Доверие, однажды разрушенное, не восстанавливается. А семья без доверия — это просто два человека, живущие под одной крышей.

Как думаете, была ли она права, разрушив семью из-за мужских откровений? Или стоило простить и попытаться наладить отношения?

📌Напишите свое мнение в комментариях и поставьте лайк , а также подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории ❤️

Так же рекомендую к прочтению 💕:

#семья #любовь #историиизжизни #интересное #психология #чтопочитать #рассказы #жизнь