1940 год.
- Она опять уснула на уроке! - Анна Васильевна сидела напротив директора школы, сурово хмурив брови. - Надо что-то делать, Семён Сергеевич.
- А что тут поделаешь, Анна Васильевна? - он развел руками. - Надо радоваться, что она вообще в школу ходит.
- Сегодня девочка уснула во время написания диктанта и даже всхрапнула, из-за чего ребята рассмеялись. Я не понимаю, что происходит. Спросила у Марии, почему она спит на уроках, та молчит, плечами пожимает, говорит, что плохо ночь спала, что устала она. Семён Сергеевич, я хочу сходить к её родителям, узнать, что за обстановка в доме.
- Анна Васильевна, вас в нашу школу перевели всего пять дней назад, вы еще не успели как следует изучить ребят и узнать их жизнь. Что касаемо Марии Мельниковой... там не всё так просто. Девочка осталась без матери, растет с отцом, да еще и братишка годовалый имеется.
- А что же с матерью случилось? - с любопытством спросила Анна.
- Во время родов померла Татьянка. Люди говорят, что вперед ногами мальчик шел. Вот и выходит, что отец и Машутка в няньках у мальца. Пока она в школе, Василий берет сына с собой в поле, там всем колхозом за ним присматривают. А после школы девчонка идет в поле, забирает брата и домой с ним возвращается.
- Это же ужасно, - Анна покачала головой. - Семье надо помочь.
- Ужасно, но чем мы можем помочь, Анна Васильевна? Мать её мы не воскресим, дедушек и бабушек у них нет. Вернее, они есть, но вот родители Василия живут далеко, да и в ссоре они, нелюбимой была невестка, а сын вопреки воле отца и матери пошел. Со стороны его покойной жены мать была, да сестра. Аглаи Степановны уж шесть лет как нет в живых, а сестра замуж вышла за военного и укатила в дальние края. Видели её потом здесь лишь дважды - когда мать хоронила, да перед родами сестры, когда мимо проезжали. Так уж вышло, что пришлось оставаться и на похороны. А потом Елизавета вновь укатила, да всё сокрушалась, что муж не позволит двух детишек забрать, да Василий и сам бы не отдал.
- Вы так хорошо знаете историю этой семьи! - удивилась Анна Васильевна.
- Так чего же не знать, если я всю жизнь в этой деревне прожил? - Семён Сергеевич улыбнулся молоденькой учительнице. - Все на моих глазах выросли, все друг друга знают. Разве в вашей Осиновке не так?
- Так, но...
- Не переживайте вы так, Анна Васильевна. Справятся они, вот увидите. Да испокон веков так было, что старшие детишки за младшими приглядывают. Моя сестра Антонина четверых мальчишек вынянчила, и меня в том числе. А весной у нас группу садиковскую набирают, здание для этого строят. Мальчонке года полтора будет, стало быть, примут его вместе с другими ребятишками, всё Машутке полегче будет, да и Василию тоже.
- И что же, Семён Сергеевич, сейчас ничем помочь нельзя?
- Ну, вы, как учитель, можете дополнительно позаниматься с девочкой, организовать помощь семье на дому.
- Я подумаю, спасибо, - кивнула Анна Васильевна и вернулась в класс. Дети уже разошлись по домам, она раскрыла тетради и стала проверять диктанты. Так, вот Машенькин... Она писала слова, но на середине текста перо съехало, оставив кляксу и размазанную полосу. Видимо, именно в этот момент девочка задремала.
Учительница отложила тетрадь, решив не ставить оценку, а попробовать еще раз с девочкой написать диктант. Ребенок ведь не виноват, что так устает.
Она пыталась отвлечься на работу, но мысли были все о несчастном отце Машеньки и самой девочке. Анна Васильевна была единственным ребенком в семье, поздним. Отец и мать пылинки с неё сдували, не препятствовали, когда она захотела в город уехать и учиться в педагогическом училище. Как закончила она учебу, её определили в колхоз "Ясные зори", но спустя полгода в село вернулась председательская племянница, имеющая то же образование. Вот и перевели Анну Васильевну, поспособствовав её работе в колхозе "Огни Коммунизма". И вот она уже неделю здесь, пятый день как приняла третий класс у старого учителя Бориса Андреевича, и теперь видит девочку, которая сидит за партой с усталым и измученным видом. Маша уснула в первый день, как учительница приняла класс. Тогда молодая преподавательница очень переживала - неужели она настолько плохо рассказывает предмет, что дети засыпают? Но потом стала присматриваться к ней, а сегодня вот на диктанте всё повторилось.
Открыв журнал, Анна Васильевна пробежалась по списку и нашла адрес Машутки. Так это же совсем рядом с домом, который ей выделили! Зеленая 16, вот после проверки тетрадей она туда и пойдет, навестит семью, спросит, может быть помочь чем-то, заодно и диктант проведет.
Но после проверки директор попросил её закрепить на стенде плакаты с правилами, которые в новом распечатанном виде пришли в школу, затем её вызвали в библиотеку, так как пришло новое учебное пособие, и Анна освободилась только ближе к вечеру.
Взяв тетрадь, она пошла домой, переоделась, умылась, причесалась и направилась к дому Мельниковых.
Во дворе отец небольшого семейства колол дрова, а девочки и её брата не было видно.
- Василий... - она замешкалась, забыв, какое отчество у отца Маши.
- Петрович, - он сразу смекнул, кто перед ним.
- Да, здравствуйте, Василий Петрович, я учительница Маши.
- Я знаю, видел вас. По какому вы делу ко мне? Машутка двойку получила, или плохо вела себя?
- Нет, нет, что вы. Ваша дочь ведет себя хорошо. Плохо она не может, потому что... Устает она сильно и засыпает на уроках. А что касаемо двойки, то я не могла её поставить, - Анна протянула Василию тетрадь и тот открыл её, а потом нахмурился. - Она уснула посреди диктанта, да так крепко, что даже всхрапнула.
Василий покраснел, глаза опустил и стоял, не зная, что сказать. Наконец он начал оправдываться:
- Анна Васильевна, вас ведь так зовут?
- Верно.
- Понимаете, Машенька у меня теперь единственная хозяйка в доме. Она Мише моему и за мать, да порой и за отца. У него зубки лезут, по ночам плохо спит, так она его к себе положит, он и затихает. А поутру в школу надобно идти.
- Я знаю о вашей ситуации. Скажите, Василий Петрович, в состоянии ли я вам помочь? Вы же понимаете, что Марии нужно учиться?
- Понимаю я всё, Анна Васильевна, понимаю. Вот откроется группа детсадовская, Мишутка хоть там будет с утра до вечера, а Машенька после школы отдыхать будет. Это просто сейчас такой сложный период.
- Василий Петрович, девочка в доме?
- Да.
- Разрешите мне пройти, я хочу, чтобы она заново диктант написала.
- Да, конечно, а Мишу я заберу, чтобы он вам не мешал.
***
Диктант был написан, девочка хоть и старалась ровно писать, но видно было, что торопится.
- Машенька, не спеши, подумай лучше, как правильно писать слово, аккуратнее пером води.
- Анна Васильевна, Мишутку кормить надо, кашу сварить.
И вдруг, сама от себя не ожидая, Анна предложила:
- Давай так... Текст я же наизусть помню, мы с тобой в переднюю переместимся, я потихоньку кашу сварю, а ты пиши, пока я буду на ходу диктовать.
- А вы можете? - засомневалась девочка, глядя на учительницу в строгой одежде.
- Конечно. Если ты можешь, отчего думаешь, что мне это не под силу? К тому же я в деревне родилась и прекрасно умею готовить, и по хозяйству не хуже матери управлялась. Пойдем.
Пока Анна Васильевна готовила кашу и диктовала текст, что помнила наизусть, Мария уже старательнеё выводила текст. Теперь она никуда не спешила, казалось, наоборот тянула время.
Наконец диктант был написан, в горшочке остывала каша, сваренная на козьем молоке, и девочка с интересом зачерпнула ложкой и попробовала.
- М-м-м, как вкусно! Такая была только у моей мамы. А я вот кашу с комочками варю. Не получается ничего.
- Научишься, Машутка, - Анна Васильевна погладила её по голове.
- Научусь, конечно, - вздохнула девочка. - И щи вкусные научусь варить, чтобы папка, когда ел, не морщился. Говорит, что вкусно, но ведь я и сама понимаю, что нет.
- А вот мои щи родители всегда хвалили. Машенька, а хочешь, я в субботу приду, и мы с тобой наварим щей полный чугунок?
- А не скиснут?
- Так ночи уже холодные, ты их на крылечко на ночь уберешь, и не скиснут.
- Анночка Васильевна, - девочка сложила руки в мольбе. - Я вам век благодарна буду.
В субботу Анна пришла к десяти часам утра. Василий был на работе, Машутка за братом приглядывала. Сунув ему порезанное и очищенное от сердцевины яблоко, Мария с серьёзным видом повязала фартук. Так смешно на ребенке он смотрелся!
Анна не стала готовить своими руками, она руководила, иногда подсказывая девочке, как лучше нарезать овощи. Вскоре щи были готовы и Машутка, зачерпнув деревянной ложкой варево, зажмурилась от удовольствия.
- Даже не верится.
- Видишь, как у тебя получилось. Просто ты последовательность неправильную выбирала, и с солью надо уметь обращаться, - Анна улыбнулась. - А теперь давай сварим супчик для Мишутки, потому что рановато ему еще щи с кислой капустой есть, животик будет болеть.
- Наверное, потому он плачет после того, как я его своими щами накормлю.
- Да, Маша, детям маленьким рано есть такую пищу.
Они сварили суп и для ребенка, а потом Анна засобиралась домой.
- Ты, Машенька, если посоветоваться о чем захочешь, или чему опять научить нужно, обращайся, не стесняйся.
- Анна Васильевна, а пироги умеете делать?
- Умею. Ты хочешь что-то испечь?
- Очень хочу. Поможете?
- Давай тогда в следующую субботу. У тебя есть сушенные яблоки?
- Да, - кивнула Маша. - И яблоки, и сливы, и даже груши.
- В пятницу промой их, перебери, да замочи в воде. Сделаем с тобой пирог из сушки.
А вскоре Анна Васильевна и не заметила, как семья Мельниковых стала будто частью её самой. Она помогала им, показывала Маше как готовить, как правильно штопать одежду, даже прибегала ночью, когда Мишенька заболел, сбивала ему жар лучше всякого фельдшера. А потом будто мать родная радовалась, когда Мишутку приняли в детский сад по весне.
Василий Петрович постоянно пытался сунуть ей рубли, но Анна Васильевна сперва отказывалась вежливо, а потом прикрикивала.
- Не за рубли я вам помогаю, а оттого, что сердце моё не черствое. Мне важно, чтобы Машенька училась, этой мой труд и моё призвание. А если ребенку помогать, то и в учебе у него всё хорошо будет. А еще раз ко мне с рублями сунетесь, обижусь крепко!
- Вы учитель, верно. Но и я живой человек, я мужчина. И мне неудобно вот так глядеть, как вы борщи с моей дочкой варите, да одежду штопаете. Вот вчера вы что делали?
- Потолок белили.
- Потолок белили... А мне что прикажете делать? Смотреть, а потом простым "спасибо" отделаться? Не берете рубли, так скажите, что я могу для вас сделать. Или... Не приходите тогда вовсе.
- Ну раз вы не можете без благодарностей, то тогда почините мне забор, крышу надо подлатать, да в сарае три доски заменить. Работы надолго хватит.
- Замётано, - согласился Василий Петрович.
Всё село шушукалось, все прочили Анну Васильевну в жены вдовцу, но та пресекала все эти разговоры.
- А то не видим мы ничего, Анна Васильевна, - смеялись местные кумушки. - Ты ж почти мамкой детишкам стала. А мужик... Кто знает, может быть и он внимания удостоен.
- Да зачем вы так? - чуть ли не плакала учительница. - Дети без матери остались, сложно им. А мне вот что делать в деревне? За десятью курами ходить? В семье Мельниковых хоть жизнь есть, не то что в моем доме.
- Так и мы о чем - замуж выходи за Василия.
- Глупости какие! - сердилась Анна. - Ничего меж нами нет, и не будет никогда. Жену он свою покойную любит, и забыть не может.
Анна развернулась и ушла. К Василию она и правда испытывала теплые чувства, да вот только он никогда ни словом ни взглядом не намекнул, что взаимностью может ответить. Она знала, что до сих пор он не может пережить утрату жены.
ПРОДОЛЖЕНИЕ