«Решение Железнодорожного районного суда отменить полностью».
Удар. Короткий, глухой, как будто под дых. Ирина почувствовала, как пол зала заседаний, этот казённый, сто раз мытый линолеум, вдруг качнулся и поплыл. Слова судьи апелляционной коллегии — бесцветные, монотонные — прозвучали как выстрел в оглушительной тишине. Всё рухнуло. Ее вера в простую, очевидную человеческую правоту, ее деньги, в которые были вложены годы экономии, ее истрёпанные в клочья нервы — всё было перечеркнуто одной формальной фразой.
Напротив, на скамье для ответчика, сидел Вадим. Он не смотрел на неё, нет. Он изучал свои ботинки с каким-то показным интересом. Но Ирина буквально кожей, каждым оголённым нервом чувствовала его тихое, злорадное торжество. Победил. Человек, который жил в её, Ирининой, квартире, только что умыл её в суде. Чужой человек в её доме. Какая дикая, абсурдная ситуация. И ведь ничего не сделаешь. Закон.
***
Для Ирины эта однушка в спальном районе должна была стать началом. Той самой новой жизни, о которой пишут в глянцевых журналах и которую обещают коучи личностного роста. Она долго копила, отказывая себе во всём, потом влезла в кредит, который теперь давил на плечи бетонной плитой. И, наконец, честно, по всем правилам выиграла квартиру на государственных торгах. Квартира проблемная, конечно, оттого и цена была чуть ниже рыночной. У бывшей хозяйки, дамы с ворохом долгов, её изъяли приставы. Но Ирину это не пугало. Главное — своё жильё. Она уже представляла, как соскоблит со стен эти жуткие обои в цветочек, как положит светлый ламинат, как поставит на кухне небольшой диванчик...
Но в квартире оказался «сюрприз». Подарочек с бантиком. Вадим. Бывший муж той самой должницы. Рослый, сорокалетний мужик с глазами, в которых плескалось холодное безразличие ко всему миру.
Наотрез отказался выезжать.
— Куда я пойду? — разводил он руками с видом оскорблённой невинности. — Это мой дом. Я тут прописан.
Ирина, поначалу пытавшаяся решить дело миром, показывала ему документы. Договор купли-продажи, акт приёма-передачи. Он смотрел на бумаги, как на филькину грамоту. Его аргумент был прост и убийственен в своей юридической казуистике: из-за бесконечных судебных тяжб по разделу имущества между ним и его бывшей женой на квартиру был наложен запрет на регистрационные действия. Старый запрет, который приставам было лень снимать. А значит, Ирина, полностью оплатив покупку, не могла зарегистрировать своё право собственности в ЕГРН. И пока в реестре не появилась заветная строчка «Собственник: Княжина Ирина Викторовна», для закона она была... ну, почти никто. Просто гражданка с договором на руках. А он, Вадим, — человек с пропиской. И он пользовался этой лазейкой с циничным, нескрываемым хладнокровием.
Ирина пошла в суд. Куда ж ещё идти, если по-хорошему не понимают?
Первый суд, тот самый, в Железнодорожном районе, стал для неё настоящим испытанием. Вадим вёл себя уверенно, почти вызывающе. Держался так, будто это он — пострадавшая сторона, а Ирина — наглая захватчица, которая пытается выкинуть его на улицу.
— Уважаемый суд, — говорил он спокойно, чуть вразвалочку подойдя к трибуне. — Я зарегистрирован по месту жительства в данной квартире с две тысячи пятого года. Мое право проживания никто не отменял. И не прекращал. А что есть у гражданки Княжиной? Бумажка? Договор? Пока ее право собственности не внесено в единый государственный реестр, я нахожусь здесь на абсолютно законных основаниях.
Ирина слушала и закипала. Кровь стучала в висках. Она не выдержала. Вскочила, не дожидаясь, пока судья даст ей слово. Голос дрожал от обиды и бессильного гнева.
— Какие законные основания?! Это моя квартира! Я за неё заплатила огромные деньги! Свои! Кровные! Я вам по-человечески предлагала помощь с переездом, даже готова была риелтора оплатить, чтобы вам нашли съёмное жильё! А вы просто смеётесь мне в лицо!
Вадим повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на скуку.
— Я ничего вам не должен, — отрезал он. И потом, повернувшись обратно к судье, добавил фразу, которая, как он думал, должна была показать его с лучшей стороны. — Мы с вами, гражданка Княжина, устно договаривались, что я вам буду платить, как за аренду, когда решу свои финансовые вопросы. Я же не просто так там живу.
Он сказал это. Сам. Вот этот чудак-человек только что, под протокол, признал, что его проживание — это не какое-то там незыблемое «право», а временная услуга. Аренда. Наём жилого помещения, по-юридически. А какой может быть наём у члена семьи бывшего собственника? Да никакого.
Ирина замерла. Она увидела, как судья — пожилая, уставшая женщина — подняла глаза на Вадима, посмотрела на него долго, внимательно, а потом что-то быстро чиркнула в своём блокноте. Всего лишь одна фраза. Одна дурацкая, самонадеянная фраза. И в душе Ирины, выжженной месяцами борьбы, затеплилась хрупкая, тоненькая, как паутинка, надежда. Может, вот оно? Может, справедливость всё-таки существует?
И суд первой инстанции она выиграла. Судья так и написала в решении: раз ответчик сам признал, что собирался платить за проживание, значит, у него возникло неосновательное обогащение. А раз так — 400 тысяч за проживание взыскать, ну и выселить, конечно.
Ирина тогда плакала от счастья прямо в коридоре суда. Дурочка. Она думала, это конец. А это было только начало.
***
Апелляция, решение которой прозвучало как выстрел, отменила всё. Коллегия судей, не особо вникая в суть, ухватилась за формальность: «регистрации права в ЕГРН нет, значит, и права требовать выселения нет». Точка. Возражения Ирининого адвоката, что это абсурд, что человек заплатил деньги государству на торгах, а теперь не может попасть в собственную квартиру, разбивались о железобетонную стену.
Месяцы отчаяния. Ирина была на грани. Хотелось всё бросить, продать кому-нибудь эту проклятую квартиру с «подкидышем» за полцены и забыть как страшный сон. Она почти опустила руки. Спас адвокат — пожилой, въедливый мужичок советской закалки.
— Ира, — сказал он ей по телефону. — Не раскисай. Пойдём в кассацию. Это наш единственный шанс. Хуже уже не будет.
И она согласилась. Без особой веры, просто по инерции. Потому что куда хуже-то?
***
И вот, спустя ещё несколько месяцев ожидания, она держала в руках тонкий листок бумаги. «Определение судебной коллегии по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции». Это был не просто текст, набранный двенадцатым кеглем. Это был долгожданный, единственно верный диагноз всей этой больной, абсурдной ситуации.
Кассационный суд чётко, ясно и без обиняков, как хороший врач, поставил всё на свои места:
Как следует из материалов дела, регистрация перехода права собственности от ФИО2 к ФИО1 на момент разрешения спора судом первой инстанции не была произведена ввиду запрета на совершение регистрационных действий в отношении квартиры на основании определения Железнодорожного районного суда г.Самары по ходатайству ФИО2 в рамках рассмотрения гражданского дела по спору о разделе совместно нажитого имущества, вместе с тем, данное обстоятельство не свидетельствует о сохранении у ответчика права пользования квартирой, после обращения взыскания и продажи её на торгах истцу.
Ирина перечитывала эти строки снова и снова. Господи, какая простая и гениальная мысль! Она — собственник. С того самого дня, как перевела последний рубль по договору. А всё остальное — бюрократическая шелуха. Читая это, Ирина чувствовала, как с плеч спадает невыносимый, давивший больше года груз. Её правоту, её простую, человеческую правоту наконец-то признали.
На повторное заседание апелляции, куда дело вернули из кассации, Ирина шла уже с совершенно другим чувством. Страх, унижение, обида — всё это сменилось холодной, спокойной уверенностью. Она теперь знала, что правда на её стороне. Не просто по-человечески, а по закону.
Вадим тоже был в зале. Но как же он изменился. Куда делась былая наглость, вальяжность, снисходительная усмешка? Сидел ссутулившись, смотрел в одну точку. Сдулся. Понял, что его карта бита.
Заседание продлилось минут пятнадцать, не больше. Судьи заслушали стороны без особого интереса, удалились в совещательную комнату и через пять минут вышли.
— Определение суда апелляционной инстанции от 20 июля 2023 года отменить. Принять по делу новое решение, которым оставить в силе решение Железнодорожного районного суда от 11 апреля 2023 года.
Победа.
Ирина не закричала от радости. Не расплакалась. Она просто глубоко, шумно выдохнула, выпуская из себя больше года страха, бессонных ночей, унижения и вынесенного ложкой мозга. Всё. Закончилось.
Она встала и, не глядя на Вадима, медленно пошла к выходу. Уже в дверях она всё-таки обернулась. Он так и сидел, сгорбившись, глядя в пол. Маленький, побеждённый человек, который слишком сильно поверил в свою хитрость.
Ирина вышла на крыльцо суда. Весеннее солнце, тёплое, ласковое, слепило глаза. Эта история стала для неё горьким, но невероятно важным уроком. Она поняла, что правота и закон — это, к сожалению, не всегда одно и то же. Иногда, чтобы доказать очевидное — что белое это белое, а твоя квартира — это твоя квартира, — нужно пройти все круги бюрократического ада, потратить кучу денег и нервов.
Но она поняла и другое. Главное. Нельзя сдаваться. Никогда. Даже когда кажется, что всё пропало и система против тебя. Потому что если ты веришь в свою правду и готов за неё бороться до конца, то даже самая неповоротливая, формальная и, казалось бы, бездушная машина правосудия может в итоге встать на твою сторону.
Она ещё не знала, сколько сил, времени и нервов у неё уйдёт на то, чтобы реально, с приставами, выселить Вадима. Сколько денег понадобится на ремонт после него. Но это всё будет потом. Главное было сделано. Она отвоевала своё. Квартира стала её. Не на бумаге, а по-настоящему. И это было самое важное.
Все совпадения с фактами случайны, имена взяты произвольно. Юридическая часть взята отсюда: Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 27.02.2024 N 88-4618/2024 (УИД 63RS0044-01-2023-000257-92)