— Ты сама во всём виновата! — заявила Елена Борисовна. — Не смогла удержать мужа!
— Да-да, — подхватил Владимир, внезапно обретая голос. — Ты зациклена на своей работе, тебе не до меня было!
Людмила посмотрела на них обоих, вдохнула — и развернулась.
— Всё. Я ухожу.
— Куда? — выпучила глаза свекровь, — Людмила, ты не имеешь права! Мы с Володенькой тебя на улице подобрали, сделали из тебя человека, а ты? Ты хочешь оставить нав в столь трудное время?
— Мама прекрати, – махнул рукой Владимир и побежал за женой. Догнать Людмилу удалось только на лестничной площадке. Схватив жену за руку, он попытался поцеловать ее пальцы, но Людмила так резко выдернула руку, что поцарапала щеку “гениального музыканта”.
— Что ты наделала? — испугался Владимир, касаясь своего лица, — ты обезобразила меня, изуродовала, Люся, я же собираюсь на гастроли! Как я предстану перед зрителями с таким лицом?
— Это все, что тебя волнует? — грустно усмехнулась Людмила, — какие же вы жалкие, подлые! Ты и твоя дорогая мама. Неужели тебе нисколько не жаль свою дочь?
— Я не просил ее рожать, — сорвался Владимир, но сразу же перешел на шепот, — Люся, решение родить ребенка - это решение двоих, а не одного человека. У меня никто не спрашивал! Почему я теперь должен отвечать за чье-то решение?
— Володя, но ведь она есть! Верочка уже родилась и она ни в чем не виновата. Нельзя оставлять ее. Она твоя дочь! Она тоже не просила, чтобы ее рожали, — закричала на весь подъезд Людмила, не в силах выдержать разговор с мужем.
— Вава, домой, — раздалось откуда-то сверху.
— Иди, мамочка зовет, — усмехнулась Людмила Николаевна и посмотрела на мужа презрительно.
— А ты? — в глазах Владимира застыла мольба. Еще бы! Кто же теперь будет обслуживать и зарабатывать деньги для “гениального музыканта” и для “гениальной же поэтессы”?
— А что я? – грустно вздохнула Людмила, — я написала заявление об увольнении и подам завтра на развод .
— Ты что, серьезно? – опешил муж, – из-за какой-то интрижки? Из-за какой-то певички? Да я даже не помню как у нас все это было, — не переставая бил себя в грудь Владимир, — Люда, не делай этого! Мы - семья! Мы - одно целое! У нас столько общего!
— Вава, домой, — снова раздался откуда-то сверху капризный голос свекрови.
— Да замолчишь ты или нет? — сорвался Владимир! Муж Людмилы поднял голову вверх и закричал так, что дверь в квартиру Прокофьевых тут же со скрипом захлопнулась, — Люда, ты пожалеешь об этом! Не делай этого? Не нарушай привычный порядок вещей. Куда ты собралась? Куда ты пойдешь? Кому ты нужна - одинокая 352-летняя баба? Ой, Людочка, прости меня, Люда…
Людмила Николаевна оттолкнула мужа и быстро пошла во двор по направлению к своему верному “Мустангу”.
— Люда, где мне тебя найти, если понадобится? — Владимир в маминых домашних тапочках бежал через двор следом за женой, но она молчала. Людмиле казалось, что если она сейчас скажет хоть слово, ее стошнит прямо на асфальт.
“Гениальный музыкант” Владимир Прокофьев растерянно смотрел. как его жена Люся уверенно села в машину и завела мотор. Мужчина оглянулся по сторонам и только теперь заметил, что пенсионерки на лавочке и мамочки, которые гуляли с детьми во вдоре, с интересом наблюдают за развернувшейся драмой.
Прокофьев не привык оставаться побежденным и оплеванным:
— Уходи и больше не возвращайся, крикнул он громко, вслед отдаляющемуся автомобилю жены, — Прокофьевы не прощают предательства!
На этой пафосной ноте, Владимир резко развернулся и пошел в подъезд. Едва за ним закрылась дверь, пенсионерки оживились:
— Людмила, что ли, его бросила?
— Если и так, то правильно сделала! Два иждивенца - он да его мамаша!
— Так привыкли. Сначала Елена на шее мужа сидела, а когда он умер, на шею невесты пересела. И сынок весь в нее! А Людмила Николаевна такая женщина интересная - умница, красавица! Она еще встретит свою судьбу.
— Ох, бабоньки! То-то и оно, что в жизни чаще всего получается так, что умницы и красавицы одиноки и несчастны, – вздохнула одна из соседок, а в этот момент автомобиль Людмилы выехал из двора, где она прожила последние семь лет и рванул в сторону райцентра Грушкино. Людмила решила потихоньку приводить дом в порядок, а на работу будет ездить из Грушкино.
*****
Старый дом Крикуновых в Грушкино был построен еще бабушкой и дедушкой Людмилы. После, сдесь жили Люда с мамой, а теперь мамы не стало, Людмила, с тех пор, как уехала учиться после окончания школы, жила в городе. Дон начал потихоньку “стареть”
Новую хозяйку дом встретил скрипом половиц, запахом старых книг и яблочного варенья — того самого, что мама варила и закатывала ещё пять лет назад.
Ветхий, но крепкий. Деревянные стены, потемневшие от времени, но ещё тёплые. Полы слегка прогибались под ногами, но не грозили провалиться. Во дворе — заросший сад, где когда-то цвели яблони, а теперь буйствовал бурьян. Люся отдохнула немного, вздохнула и принялась за работу.
Нужно было привести дом в надлежащий вид, ведь теперь она будет здесь жить и строить свое будущее. Каким оно будет - этого Людмила не знала. Не так просто начинать все заново в 32 года. Но, другого пути не было. Оставаться женой Прокофьева она больше не хотела и измен многочисленных, предательства, она не простит.
… Первой пришла Нина Козинцева — местный парикмахер, молодая женщина с весёлыми глазами и неуёмной энергией.
— Здравствуй, хозяйка! Здравствуй, Людочка. Ой, да ты тут одна?! — воскликнула она, увидев Людмилу с вёдром и тряпкой. — Давай помогу!
Следом подтянулся её муж, Иван Михайлович, учитель истории — тихий, с умными глазами, но с крепкими руками, которые легко справлялись и с покосившимся забором.
А потом появился он — Виктор Леонидович Поляков. Высокий, с грубоватыми от работы руками, но с удивительно мягким взглядом.
— А вот и наш новый сосед, — обрадовалась Нина, — а это наша старая соседка, – засмеялась Нина, кивнув на Людмилу.
— Мебель реставрирую, — представился Виктор, — если что-то нужно починить — обращайтесь.
Людмила кивнула, но не ожидала, что он станет её поддержкой. А соседи, действительно очень подружились и часто общались. Людмила почувствовала в этом человеке - в реставраторе старой мебели родственную душу. Виктор, тоже, был в своем роде доктором. Только Людмила реанимировала людей, а Поляков - старинную, ветхую мебель. Он удивительно чувствовал каждый из предметов, который попадал ему в руки. Наверное, именно поэтому, Виктор Леонидович считался лучшим реставратором мебельщиком в области.
После трудной рабочей смены или вечером в выходной день, Людмила Николаевна, Поляков, а иногда и Нина с Иваном собирались у кого-нибудь в доме и пили чай, разговаривали, иногда играли в карты или в лото. Люся и сама не заметила, как пролетели две недели. Завтра последний рабочий день и займется делами. Мысли о Верочке никуда не исчезали. Людмила была настроена найти девочку, а дальше…. а дальше видно будет! В первую очередь хотелось увидеть ее, чтобы успокоилась душа. Женщина и сама не понимала, почему эта девочка так затронула струны ее души. Уж точно не потому, что она - дочь Владимира. Даже если бы у малышки был другой отец, Людмиле все равно!
*****
Веранда Виктора Леонидовича пахла деревом, лаком и свежезаваренной мятой. Сквозь резные перила пробивались последние лучи солнца, золотя края небрежно разбросанных чертежей и старых журналов по реставрации. Людмила сидела, обхватив руками кружку, и смотрела, как Ольга — высокая, жилистая девушка с отцовскими серыми глазами — ловко орудует заварником, подливая кипяток в ситечко с душистым чаем.
— Пап, ну расскажи уже, как тебе этот комод XVIII века отдали за бесценок! — подталкивала она Виктора локтем.
Виктор Леонидович усмехнулся, поправил очки:
— Да не было там никакого бесценка. Просто старушка Марфа Семёновна решила, что "эта рухлядь" её покойному мужу только напоминала о неудачной покупке. А я посмотрел — орех, ручная резьба, бронзовые накладки, ну и выкупил. Теперь он у коллекционера из Питера стоит — вдесятеро дороже.
— Значит, у Вас клиенты со всей страны? Вы знаменитость?— спросила Людмила.
— Из Москвы, Питера, даже из-за границы заказывают, — кивнул Виктор. — Но я не гонюсь за деньгами. Главное — чтобы вещь обрела вторую жизнь. Вот и дом здесь купил после развода - не по цене ориентировался, а по душе выбирал! Здесь такие просторы… ахнешь! А воздух? Летом так пахнет травами, что пьянит!
Ольга фыркнула:
— Папа просто ненавидит, когда называют его "антикваром". Говорит: "Я не торгаш, я — врач для мебели".
Людмила рассмеялась. Впервые за долгое время смех не резал горло горечью.
Виктор налил чай, тёплый свет лампы смягчил его обычно строгие черты:
— А вы почему в Грушкино переехали? Нина рассказала, что Вы - высококлассный реаниматолог. Спасаете жизни, вытаскиваете с того света, практически, безнадежных. Почему же Вы уволились и уехали из областного центра в маленький райцентр?
Тишина. Слишком прямой вопрос. Но почему-то не бестактный. Люся опустила глаза:
— Брак развалился. Муж... оказался не тем человеком, кем я думала.
— Ага, классика, — вздохнула Ольга. — Моя мама тоже сначала думала, что папа — "принц".
— Ольга! — Виктор покачал головой, но в голосе не было злости.
— Что? Ты же сам говорил, что в молодости был ветреным!
— Был, — признал он спокойно, — но с Ириной мы расстались мирно, — Виктор Леонидович снова посмотрел на Людмилу, — моя бывшая жена и мама Ольги сейчас замужем за архитектором, живут в Сочи. А я... Он махнул рукой в сторону мастерской. — Вернулся сюда. К корням.
Людмила вдруг ощутила странную близость с этим молчаливым человеком. Он тоже начинал всё заново.
— А дети? — спросила она.
— Только Ольга. Хотя... Он замялся. — Была ещё одна девочка. Умерла в три года. Менингит.
Глубокая тишина. Даже Ольга перестала вертеть ложку.
— Поэтому... Виктор медленно поднял глаза на Людмилу, — когда с Лидочкой… когда случилось несчастье с ребенокм, наш брак не выдержал. Мы не смогли сохранить. Не хватило сил, — Виктор отвел глаза и уже тише добавил, — Люда, я понимаю Ваши чувства по поводу той девочки, о которой Вы говорили Нине вчера.
В этот момент он посмотрел в сторону Людмилы и глаза их встретились. Искра. Быстрая, как всполох молнии. Он понял её без слов. Люся сглотнула ком в горле:
— Я не могу выкинуть из головы ту девочку. Веру.
— А муж? Он не понял Вас?
— Понимаете, все намного сложнее! Эта женщина - моя пациентка Марина Будкина, она… она была с моим мужем. Не знаю как объяснить… в общем, на тумбочке в ее доме, я обнаружила фото, где мой муж и эта женщина стояли в обнимку. Вера… Верочка сказала, что это ее папа. Но он все отрицает. Нет, не связь с Мариной, а то, что у него в принципе есть дети. А я вот думаю о ней каждый день и перед сном, тоже, — в глазах Людмилы появились слезы, – как сейчас эта маленькая девочка? Где она? Что с ней? Насколько ей тяжело осознавать, что мамы больше нет и она никому не нужна? – Людмила не выдержала и заплакала громко, горько. Она плакала то ли от бессилия, то ли от безудержной тоски.
— Подлец, — прошептала Ольга.
Виктор отодвинул чашку, его ладонь — грубая, в царапинах и пятнах лака — вдруг осторожно накрыла руку Людмилы Николаевны:
— Хотите, помогу найти её?
Людмила не отдернула ладонь.
— Да, – моментально ответила женщина, – очень хочу! Хочу!
Ольга вдруг вскочила:
— Я схожу за пирогом!
Дверь захлопнулась. Они остались одни.
— Вы... не боитесь? — тихо спросил Виктор. — Вдруг муж прав и он не является отцом ребенка?
— Вы знаете, я тоже об этом думала, а потом поняла: мне все равно, является ли Владимир отцом Верочки или нет. Я хочу помогать этой девочке, хочу стать другом для нее, дать ей понять, что она не одна в этом мире, я рядом, — Люся вытерла слезы и впервые за месяц улыбнулась по-настоящему. — А Вы... не боитесь помогать чужой женщине с её дурацкими проблемами?
— Моя мастерская полна "безнадёжных" вещей, — он усмехнулся, – но я всё равно их чиню.
Их смех слился воедино. За окном зашелестел дождь, который как-будто смывал все прошлое, чтобы смыть всю боль, тоску и освободить дорогу радости и счастью, которые грядут! Как будто в подтверждение этого, грянул раскатистый гром.
На следующий день Виктор принёс распечатку: адрес приюта, список документов для опеки.
— Поедем в субботу?
— Поедем, — кивнула Людмила, – как Вам это удалось - узнать в каком уменно приюте Верочка?
Виктор Леонидович остановился, немного подумал и прищурившись ответил:
— Вы знаете, Люся, скорее всего, моя дочь права: я все таки звезда! Знаменитость! Среди моих постоянных клиентов есть люди, которые могут, буквально, все! Адрес приюта мне сообщили, едва я успел проснуться. И это несмотря на то, что я очень поздно позвонил, — Виктор Леонидович улыбнулся, а затем весело засмеялся. Его соседка - Людмила Николаевна подхватила этот безудержный смех. И впервые за долгое время у неё было чувство, что она — не одна….
******
Тихий звон колокольчиков, подвешенных над входом в приют, встретил их лёгким перезвоном. Людмила Николаевна сжала руки в кулаки, словно пытаясь удержать в ладонях хрупкую надежду. Рядом стоял Виктор, молчаливый и сосредоточенный, но в его глазах читалось то же тревожное ожидание.
— Вы же понимаете, что просто так к детям не пускаем, — заведующая, женщина с усталыми глазами и строгим голосом, всё ещё сомневалась.
— Мы привезли подарки, — мягко сказал Виктор, указывая на коробки со сладостями. — И я, как реставратор, могу помочь с мебелью.
Заведующая вздохнула, но кивнула:
— Хорошо. Но только на час.
И вот они вошли в игровую комнату. Солнечный свет струился через занавески, падая на игрушки, разбросанные по полу. Дети — маленькие, с недоверчивыми глазами — сначала робко разглядывали гостей. Но когда Людмила Николаевна опустилась на колени и открыла коробку с конфетами, к ней тут же потянулись маленькие ручки.
— Берите, берите, — улыбалась она, но сердце её бешено колотилось. “Где же Вера?” — Прокофьева то и дело оглядывалась.
И вдруг — в дверях появилась девочка. Худенькая, в слишком большом платьице, с тёмными волосами, собранными в неаккуратный хвостик. Глаза — огромные, как у матери, но в них не было ни капли детской беззаботности.
— Верочка… — прошептала Людмила Николаевна.
Девочка замерла, вглядываясь в её лицо.
— Вы… тётя доктор? — тихо спросила она.
Людмила кивнула, не в силах сдержать слёз.
— Да, Верунька. Я приходила к тебе с мамой…
Девочка медленно подошла ближе. В её движениях была осторожность раненого зверька.
— Мама умерла, — сказала она просто, но в этих словах была бездонная пустота, — эти слова, сказанные ребенком были “концом света” . Сказаны они были так, что не оставалось сомнения - в жизни Веры наступил “космический холод”, ничего больше нет.
Людмила Николаевна протянула руку, боясь спугнуть.
— Я знаю, солнышко…
— Она больше не споёт.
Голос Верочки дрогнул. Людмила почувствовала, как что-то острое вонзается ей в грудь.
— Нет, — ответила она честно, — но её голос теперь живёт в тебе.
Девочка посмотрела на неё, и вдруг — неожиданно для себя самой — шагнула вперёд и прижалась к Людмиле, спрятав лицо в её плече.
— Я боюсь, — прошептала она так тихо, что услышали только они вдвоём.
Людмила обняла её крепко, как будто могла защитить от всего мира.
— Я тоже боялась, когда была маленькой, — сказала она. — Но знаешь, что мне помогало?
Верочка отрицательно покачала головой.
— Я представляла, что кто-то очень сильный держит меня за руку. И тогда становилось не так страшно.
— А можно я буду представлять, что это Вы держите меня за руку? — девочка подняла на неё глаза, — Вы будете держать меня за руку? Понарошку, как будто бы…
В этом вопросе была такая беззащитная надежда, что Людмила Николаевна не выдержала — слёзы покатились по её щекам.
— Да, — твёрдо сказала она, — я буду.
Виктор, стоявший в стороне, отвернулся, но Людмила заметила, как он сжал кулаки.
— А можно… — Верочка замялась, — можно я вам спою? Мама говорила, что у меня хорошо получается…
— Конечно, родная.
Девочка глубоко вздохнула и запела тоненьким, но чистым голоском. Это была старая колыбельная — та самая, что когда-то пела её мать.
Людмила закрыла глаза. В этом голосе, таком хрупком и в то же время сильном, была вся боль, всё одиночество, вся тоска маленькой души, потерявшей самое дорогое. Когда песня закончилась, в комнате повисла тишина. Даже другие дети затихли, будто почувствовали, что произошло что-то важное.
— Ты поёшь так же прекрасно, как твоя мама, — прошептала Людмила.
Верочка улыбнулась — впервые за этот день.
— Вы придёте ещё?
Людмила Николаевна посмотрела на Виктора. В его глазах она прочитала то же решение, что созрело и в её сердце.
— Мы придём. Обязательно.
И в этот момент она поняла: она не уйдет отсюда без этой девочки. Что бы ни потребовалось — оформление опеки, споры с чиновниками, бессонные ночи — она заберёт Веру домой. Потому что иногда спасение — это не громкие подвиги, а просто протянутая рука…
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка канала. А чтобы не пропустить новые публикации, просто включите уведомления ;)
(Все слова синим цветом кликабельны)