Через месяц после отъезда Сергея и его родителей Анна сидела в кабинете мамы в областном центре и помогала разбирать документы. Валентина Ивановна уже полностью вошла в роль ректора — принимала делегации, проводила совещания, читала лекции.
(Начало этой истории читайте в первой части)
— Мам, а расскажи честно — почему ты столько лет молчала о своих достижениях?
Валентина Ивановна отложила папку с документами:
— А зачем было рассказывать? Ты выросла нормальным человеком, без звёздной болезни. Это главное.
— Но ведь можно было жить в городе, в комфорте...
— Можно было. Но я устала от суеты. Хотела тишины, природы. А научной работой занималась дистанционно.
— Значит, все эти годы ты продолжала работать?
— Конечно. Консультировала, писала статьи, рецензировала диссертации. Думаешь, откуда у меня деньги на жизнь брались?
Анна задумалась. Действительно, мама никогда не жаловалась на нехватку средств, хотя официально нигде не работала.
— А почему вернулась к активной деятельности?
— Поняла, что отдохнула достаточно. И потом, в области проблемы с образованием — захотелось помочь.
Зазвонил телефон. Мама ответила:
— Да, Анна здесь... Хорошо, соедините.
Она протянула трубку дочери:
— Тебя какой-то Сергей спрашивает.
Анна взяла телефон:
— Слушаю.
— Аня, привет! Это я, — знакомый голос мужа звучал натянуто весело.
— Привет.
— Как дела? Как устроилась на новом месте?
— Нормально. Работаю в университете, помогаю маме.
— Слушай, а можно мне приехать? Поговорить нормально?
— Зачем?
— Ну как зачем? Мы же муж и жена! Нельзя же из-за одного недоразумения...
— Сергей, какого недоразумения? Ты месяц назад показал своё истинное отношение к моей семье.
— Аня, ну подумай сама! Мы не знали, кто твоя мама! А теперь знаем!
— И в этом вся проблема. Ваше уважение зависит от должности человека.
— Да нет же! Просто... мы поняли свою ошибку!
— После того, как узнали правду. А если бы не узнали?
В трубке повисла пауза.
— Серёж, ответь честно. Если бы мама осталась в твоих глазах простой деревенской женщиной, ты бы изменил своё отношение к ней?
— Я... ну... со временем, наверное...
— Наверное. Через годы. Может быть. А может, и нет.
— Аня, ну дай шанс! Приеду, всё объясню!
— Не надо объяснять. Всё уже ясно.
— Но я же тебя люблю!
— Любишь меню городскую, успешную. А меня деревенскую не любил.
— Ерунда какая!
— Не ерунда. Пять лет ты ни разу не предложил маме переехать к нам в город. Почему?
— Ну... она же сама не хотела...
— Не хотела? Или ты боялся, что твои друзья увидят мою "деревенскую" маму?
Сергей замолчал.
— Вот именно, — сказала Анна. — Всё, Серёж. Развод я подала вчера.
— Что?! Без моего согласия?
— По закону можно. Мы же не имущество делим.
— Но квартира наша общая!
— Квартира записана на тебя. Я от неё отказываюсь.
— Аня, ты с ума сошла! Куда ж ты денешься?
— Мама мне служебную квартиру выделила. Трёхкомнатную, в центре города.
— А работа?
— Работаю в университете. Зарплата вполне приличная.
— Но ведь мы столько лет вместе...
— Да, столько лет. И я только сейчас поняла, кто ты есть на самом деле.
— Аня, ну хватит! Приеду и всё объясню!
— Не приезжай. Всё объяснено.
Анна повесила трубку. Валентина Ивановна смотрела на неё с сочувствием.
— Тяжело, дочка?
— Не то чтобы тяжело. Грустно. Пять лет жизни.
— Не пропавшие годы. Опыт.
— Опыт... Мам, а ты никогда не сомневалась в людях?
— Сомневалась. И не раз ошибалась.
— И что делала?
— Исправляла ошибки. Как ты сейчас.
Они вернулись к разбору документов. Через час Валентина Ивановна достала из коробки старую фотографию:
— Ой, смотри что нашла!
На снимке была молодая женщина в университетской мантии, рядом с ней стояли пожилые люди.
— Это ты защищаешься?
— Докторскую защищаю. А это твои дедушка с бабушкой.
Анна внимательно рассмотрела фотографию:
— Мам, а почему дедушка в костюме? Он же был трактористом.
— Трактористом? — удивилась мама. — Кто тебе сказал?
— Ну... ты всегда говорила, что родители твои простые работяги.
— Простые? Да, простые. Но папа мой был не трактористом.
— А кем?
— Директором совхоза. Мама — главным зоотехником.
— Что?!
Валентина Ивановна засмеялась:
— А ты думала, откуда у меня тяга к образованию? Родители всегда говорили — учись, дочка, знания никто не отберёт.
— Но почему ты мне не рассказывала?
— А зачем? Думала, само собой разумеется. Ты же помнишь, какой у нас дом был? Библиотека, рояль...
— Помню. Но думала, ты сама всё это купила...
— Частично сама. Но основа была родительская.
Анна почувствовала лёгкое головокружение:
— Значит, мы из интеллигентной семьи?
— Из образованной семьи. Твой прадедушка был учителем, прапрабабушка — акушеркой. У нас все учились.
— А почему тогда ты в деревне осталась?
— После смерти родителей некому было за домом следить. А потом привыкла. Тихо, спокойно, для работы идеально.
— Мам, получается, что Сергей и его родители издевались над интеллигентной семьей, считая нас простолюдинами?
— Получается так.
— Но это же... это же ещё смешнее!
— Почему смешнее?
— Да потому что его папа — слесарь на заводе, мама — продавец в магазине. А они нос воротили от "деревенщины"!
Валентина Ивановна задумалась:
— Знаешь, дочка, а не всё ли равно, кто кем работает? Главное — как к людям относишься.
— Конечно, главное. Но они-то как раз по профессиям и судили!
Зазвонил мобильный телефон Анны. На экране высветился номер свекрови.
— Анечка, это Тамара Николаевна, — голос звучал подчёркнуто мягко.
— Здравствуйте.
— Как дела, дорогая? Как устроились?
— Нормально, спасибо.
— Анечка, можно к вам в гости приехать? Валентину Ивановну хотелось бы ещё раз увидеть...
— Зачем?
— Ну... извиниться как следует. Мы тогда растерялись...
— Извинитесь по телефону.
— Не то это, Анечка. Нужно лично поговорить.
— Тамара Николаевна, а если бы вы не узнали про мамину должность, вы бы тоже хотели извиниться?
— Конечно! — слишком быстро ответила свекровь.
— Не верю.
— Анечка, ну что ты! Мы же семья!
— Были семья. А теперь нет.
— Как нет? Ты же на Сереже замужем!
— Подала на развод.
В трубке повисла тишина.
— Анечка, ты что творишь? Из-за какой-то ерунды семью разрушаешь?
— Не из-за ерунды. Из-за того, что поняла — с кем живу.
— Но Сережа же тебя любит!
— Тамара Николаевна, а вы помните, что говорили про моих будущих детей? Что хорошо, что они не будут "деревенскими"?
— Ну... я не то имела в виду...
— А что имели в виду? Что мои гены второсортные?
— Да нет же! Просто...
— Просто что? Просто вы считаете деревенских людей неполноценными?
— Анечка, ну хватит! Мы поняли свою ошибку!
— После того, как узнали правду. А если бы не узнали?
— Ну... поняли бы со временем...
— За пять лет не поняли. За сколько поняли бы?
Тамара Николаевна замялась:
— Анечка, может, всё-таки встретимся? Поговорим по-человечески?
— Мы уже поговорили по-человечески. В деревне. Вы показали, какие вы люди.
— Но мы же извиняемся!
— Извиняетесь после того, как выяснилось, что ошиблись в статусе. А если бы не ошиблись?
— Анечка...
— До свидания, Тамара Николаевна.
Анна отключила телефон. Валентина Ивановна продолжала разбирать бумаги:
— Не сдаются, да?
— Не сдаются. Теперь хотят дружить с ректором.
— А ты?
— А я не хочу общаться с людьми, чьё уважение зависит от должности собеседника.
— Правильно. У таких людей принципы меняются в зависимости от обстоятельств.
Через неделю Анна окончательно оформила развод. Сергей пытался её остановить, приезжал, звонил, даже цветы присылал. Но Анна была непреклонна.
— Серёж, я не могу жить с человеком, который меня не уважает.
— Да уважаю я тебя!
— Сейчас уважаешь. Потому что знаешь про мамину должность. А месяц назад говорил, что "генетика не всегда работает".
— Я пошутил...
— Над чем пошутил? Над моими генами? Над моим происхождением?
— Аня, ну сколько можно! Я же изменился!
— За месяц изменился? Мировоззрение поменял?
— Ну... понял свои ошибки...
— Понял после того, как выяснилось, что ошибался в фактах. А если бы не выяснилось?
Сергей не находил что ответить.
— Вот и я об этом, — закончила разговор Анна.
Прошёл год. Анна полностью адаптировалась к новой жизни — работала заместителем декана, жила в красивой квартире, занималась наукой. Валентина Ивановна процветала в роли ректора — под её руководством университет получил несколько престижных грантов.
Однажды в кафе возле университета Анна встретила знакомое лицо — Олесю, золовку бывшего мужа.
— Анька! — воскликнула та. — Вот это встреча!
— Привет, Олеся.
— Как дела? Как мама? Слышала, она теперь большая начальница!
— Всё хорошо, спасибо.
— А мы тут недавно узнали такое! — Олеся села за столик, не дожидаясь приглашения. — Представляешь, оказалось, что наш завод, где папа работает, твоей маме подчиняется!
— Как это?
— А вот так! Завод-то учебный при вашем университете! И всех работников туда мама твоя назначает!
Анна удивилась:
— Не знала.
— А мы тоже не знали! А тут папе премию не дали, он пошёл жаловаться. И выяснилось — всем заводом твоя мама управляет!
— И что?
— Да ничего! Просто смешно получилось — мы тогда про неё как про деревенщину говорили, а она, оказывается, папе зарплату начисляет!
Олеся засмеялась, но Анна не поддержала веселье:
— А что тут смешного?
— Ну как же! Мы про статус рассуждали, а сами от неё зависим!
— Олеся, а если бы не зависели, ваше мнение о маме изменилось бы?
Девушка растерялась:
— Ну... конечно! Мы же теперь знаем, кто она такая!
— Вот именно. Знаете должность — изменилось отношение.
— А что в этом плохого?
— То, что человек остался тем же. Изменились только ваши представления о нём.
— Анька, ну не философствуй! Давай лучше о хорошем поговорим!
— О каком хорошем?
— Ну, может, помиришься с Серёжкой? Он очень переживает!
— Не помирюсь.
— Да почему? Он же понял свою ошибку!
— После того, как выяснились обстоятельства. А если бы не выяснились?
— Ну... поняли бы со временем...
— Олеся, скажи честно — если бы мама осталась в ваших глазах простой деревенской женщиной, вы бы изменили к ней отношение?
Олеся задумалась, потом честно ответила:
— Наверное, нет.
— Вот и я о том же.
— Но ведь мы же не знали!
— А зачем было знать? Чтобы уважать человека, нужна справка о доходах?
— Ну... не о доходах, но статус важен...
— Для чего важен?
— Ну... чтобы понимать, с кем дело имеешь...
— А без статуса понять нельзя?
Олеся окончательно запуталась:
— Анька, ты меня в тупик загнала...
— Не я. Жизнь.
Анна встала из-за столика:
— Передавай всем привет. И скажи — мы живём хорошо. И статус тут ни при чём.
Вечером дома она рассказала маме о встрече.
— Мам, а ты правда заводом управляешь, где работает бывший свёкор?
— Да, завод входит в структуру университета.
— И что, теперь он под твоим началом?
— Формально да. Но я в оперативное управление не вмешиваюсь.
— А знаешь, что смешно? Они думали, что ты от них зависишь. А оказалось наоборот.
— Знаешь, дочка, — задумчиво сказала Валентина Ивановна, — а ведь это символично.
— В каком смысле?
— Люди часто ошибаются в том, кто от кого зависит. И в том, кто кого должен уважать.
— И что из этого следует?
— То, что лучше уважать всех. На всякий случай.
Анна засмеялась:
— Хорошая философия.
— Житейская мудрость, — поправила мама.
Через два года Анна вышла замуж за коллегу — преподавателя университета. Свадьба была небольшой, но тёплой. Новый муж с первого дня относился к Валентине Ивановне с искренним уважением — не из-за её должности, а просто как к умному и доброму человеку.
А Сергей так и остался один. Олеся рассказывала потом, что он долго пытался наладить личную жизнь, но каждая новая знакомая казалась ему "недостаточно хорошей" по сравнению с Анной.
— Он всё понял, но поздно, — сказала Олеся при очередной случайной встрече. — Мучается теперь, что потерял такую жену.
— А родители как? — поинтересовалась Анна.
— Родители... — Олеся скривилась. — Они теперь всем рассказывают, что "всегда знали, какая Валентина Ивановна умная женщина".
— Серьёзно?
— Ага. Папа на заводе всем хвастается, что "лично знаком с ректором". А мама в магазине рассказывает, что "дружила с профессором".
— И никого не смущает, что год назад они называли её деревенской дурой?
— А кто помнит, что было год назад? — цинично улыбнулась Олеся. — Сейчас они другое говорят.
— Понятно.
— Анька, а ты правда не жалеешь? Серёжка ведь изменился...
— Не жалею. А изменился ли он на самом деле или просто понял, с кем связался, — большой вопрос.
— Но ведь люди могут меняться!
— Могут. Но мировоззрение в сорок лет меняется редко. Скорее всего, он просто стал осторожнее в высказываниях.
— Может, ты права...
— Я точно права. Потому что мой новый муж никогда не спрашивал, какое у мамы образование. Он просто видел умную, добрую женщину. И этого было достаточно.
— А если бы твоя мама действительно была простой деревенской?
— Андрей бы всё равно её уважал. Потому что для него важен сам человек, а не его регалии.
Олеся задумалась:
— Знаешь, а ведь ты права. Мы тогда повели себя отвратительно.
— Повели.
— И мне теперь стыдно...
— Стыдно — это хорошо. Значит, есть шанс стать лучше.
— А ты простишь когда-нибудь?
— Я уже простила. Но близко общаться не буду.
— Почему?
— Потому что не доверяю людям, чьи принципы зависят от обстоятельств.
Анна встала, собираясь уходить:
— Олеся, передай родителям и Сергею — я желаю им добра. Но пусть ищут людей, которым важен статус. Мне важен характер.
Дома Анна рассказала об этом разговоре мужу. Андрей выслушал и покачал головой:
— Странные люди. Как можно судить о человеке по внешним признакам?
— Можно, если сам поверхностный.
— А твоя мама знает про их "перевоплощение"?
— Знает. Смеётся над этим.
— И правильно. Такое отношение не заслуживает серьёзного восприятия.
— Мам говорит, что это показательный урок — люди часто принимают решения на основе неполной информации. А потом приходится менять мнение.
— Мудрая женщина.
— Очень мудрая. И я рада, что не пошла на компромисс с Сергеем.
— А я рад, что ты не пошла, — улыбнулся Андрей. — Иначе бы мы не встретились.
Валентина Ивановна успешно руководила университетом уже третий год. При ней учебное заведение получило статус опорного вуза региона, открылись новые факультеты, модернизировались лаборатории.
— Мам, а не жалеешь, что столько лет "прятались" в деревне? — спросила как-то Анна.
— Не жалею. Те годы дали мне понимание жизни. А без этого понимания я бы была просто чиновником в кресле.
— А что дало главное понимание?
— То, что настоящая ценность человека не зависит от его должности, зарплаты или места жительства. Зависит от того, как он относится к другим людям.
— И это поняла, общаясь с деревенскими жителями?
— И с ними тоже. Видела людей, которые при скромном достатке оставались благородными. И встречала тех, кто при высоком статусе вёл себя мерзко.
— Как Сергей с родителями?
— Как они. Им казалось, что статус даёт право презирать "нижестоящих".
— А им казалось, что деревенская жизнь — это синоним убогости.
— Именно. Не понимали, что можно выбрать простоту, не будучи простаком.
Анна обняла мать:
— Мам, спасибо тебе.
— За что?
— За то, что научила не судить людей по внешности. И за то, что показала пример настоящего достоинства.
— Какого достоинства?
— Ты могла в любой момент поставить их на место, рассказав о своих регалиях. Но не стала.
— А зачем? Пусть показывают себя такими, какие есть.
— И они показали.
— Показали. А потом, когда узнали правду, стали показывать другую сторону. Но вторая сторона не лучше первой.
— Почему?
— Потому что основана на лицемерии. Сначала презирали за мнимую "низость", потом заискивают из-за высокого статуса.
— Получается, что искренности не было ни там, ни там?
— Именно. А мне нужны искренние отношения.
— Мне тоже, — согласилась Анна. — Поэтому я и не жалею о разводе.
Вечером, оставшись с мужем, Анна размышляла вслух:
— Знаешь, какой главный урок я извлекла из той истории?
— Какой?
— Что люди очень быстро меняют маски, но очень медленно меняют сущность.
— В смысле?
— Сергей с родителями моментально сменили презрение на подобострастие, когда узнали про мамину должность. Но их система ценностей осталась прежней — судить по статусу.
— Понятно. А что нужно для изменения сущности?
— Много времени. И работа над собой. И главное — желание меняться, а не просто подстраиваться под обстоятельства.
— А ты думаешь, они способны измениться?
— Не знаю. И проверять не собираюсь.
— Правильно. У тебя есть более важные дела.
— Какие?
— Строить семью с человеком, который любит тебя за то, какая ты есть. А не за то, кем является твоя мама.
Анна улыбнулась и обняла мужа. Он был прав — это действительно важнее.
***
Спустя пять лет Анна и Андрей воспитывали двухлетнюю дочь. Валентина Ивановна была счастливой бабушкой, которая регулярно приезжала к внучке, не забывая при этом об обязанностях ректора.
— Бабушка, почему у тебя так много книг? — спросила малышка Машенька, разглядывая домашнюю библиотеку.
— Потому что книги — это мудрость, солнышко. Будешь читать — станешь умной.
— А я уже умная!
— Конечно умная! — засмеялась Валентина Ивановна. — А читать научишься — станешь ещё умнее.
Анна наблюдала за этой сценой и думала о том, как же по-разному могли бы складываться отношения внучки с бабушкой, останься она в браке с Сергеем. Его родители наверняка учили бы ребёнка смотреть на людей через призму статуса и достатка.
— Мам, а как дела на работе? — спросила она.
— Хорошо. На следующий год университет получает статус федерального. Большая честь.
— И большая ответственность.
— Конечно. Но мне это нравится — чувствовать, что твоя работа приносит реальную пользу.
В этот момент зазвонил телефон. Андрей ответил:
— Алло? Да, Анна дома... А кто её спрашивает?
Он прикрыл трубку рукой:
— Какой-то Сергей. Говорит, что по важному делу.
Анна взяла трубку:
— Слушаю.
— Аня, привет. Это Сергей, — голос звучал усталым. — Не клади трубку, прошу.
— Говори.
— Я... я хотел извиниться. По-настоящему.
— Через пять лет?
— Знаю, поздно. Но лучше поздно, чем никогда.
— Сергей, мы уже всё обсудили пять лет назад.
— Не всё. Я тогда не понимал, в чём был не прав. А сейчас понимаю.
— И в чём же?
— В том, что судил о людях по внешним признакам. И в том, что не ценил то, что имел.
— Что изменилось?
— Жизнь изменилась. Встречался с разными женщинами, но понял — все они меркнут по сравнению с тобой.
— Сергей, не нужно...
— Нужно! Аня, я изменился. По-настоящему. Хочу исправить свою ошибку.
— Какую ошибку? То, что показал своё истинное лицо?
— То, что имел истинное лицо. Но я его изменил!
— За пять лет?
— За пять лет. Понял, что такое настоящие ценности.
Анна посмотрела на мужа, который играл с дочкой, на маму, читающую книгу. На свою спокойную, счастливую жизнь.
— Сергей, я рада, что ты изменился. Но у меня есть семья.
— Я знаю. Но может быть...
— Ничего не может быть. Я счастлива.
— С ним?
— С ними. С мужем, который принял мою маму с первого дня, не зная о её регалиях. С дочкой, которая растёт в атмосфере уважения к людям. С мамой, которая может быть собой, не боясь осуждения.
— Аня...
— Сергей, желаю тебе найти женщину, которую будешь любить не за статус, а за характер. До свидания.
Она положила трубку. Андрей подошёл и обнял её:
— Всё в порядке?
— Всё отлично. Бывший муж извинялся.
— И что ответила?
— Что поздно. И что я счастлива.
— И это правда?
— Это правда.
Машенька подбежала к родителям:
— Мама, а почему дядя звонил?
— Просто хотел поговорить, солнышко.
— А почему он не приезжает в гости, как дядя Коля и тётя Света?
Анна посмотрела на дочь. Как объяснить двухлетнему ребёнку, что не все люди достойны быть гостями в доме?
— Потому что дядя живёт очень далеко, — ответила она.
— А когда я вырасту, он приедет?
— Не знаю, малыш. Посмотрим.
Валентина Ивановна отложила книгу:
— Машенька, пойдём сказку почитаем?
— Пойдём! А какую?
— Про Золушку.
— А там про что?
— Про то, что нужно судить людей не по одежде, а по поступкам.
— А почему?
— Потому что красивая одежда не делает человека хорошим. А плохая одежда не делает его плохим.
— Понятно! — кивнула Машенька, хотя вряд ли понимала.
Но Анна знала — постепенно дочка усвоит эти важные истины. И никогда не будет судить о людях по их внешнему благополучию или социальному статусу.
А это и было самым главным уроком той давней истории с деревенскими гостями.