Анна сжимала кулаки под столом, слушая, как её муж Сергей и его родители откровенно насмехаются над её матерью. Они приехали в гости в деревню всего на одну ночь, но этого времени хватило, чтобы показать своё истинное лицо.
— Валентина Ивановна, а у вас тут водопровод есть? — с ехидной улыбкой спросила свекровь Тамара Николаевна, оглядывая скромную кухню.
— В доме нет, — спокойно ответила мама Анны. — Колонка во дворе. Привыкла уже.
— Ох, как же неудобно! — всплеснула руками золовка Олеся. — А как вы стираете? Руками, наверное?
— Руками. А что в этом плохого?
— Да ничего, ничего, — фыркнул свёкор Николай Петрович. — Просто мы к комфорту привыкли.
Анна видела, как мама напряглась, но продолжала накрывать на стол. Валентина Ивановна готовила весь день — жарила курицу, пекла пироги, варила борщ. Хотела угостить городских родственников от души.
— А интернет у вас есть? — поинтересовался Сергей, уткнувшись в телефон.
— Нет. А зачем он мне?
— Как зачем? — засмеялась Олеся. — Да без интернета сейчас жизни нет! Как вы вообще существуете?
— Нормально существую. Телевизор есть, радио. Книги читаю.
— Книги! — Тамара Николаевна покрутила пальцем у виска. — В наше время кто книги читает? Всё в интернете есть!
Анна не выдержала:
— Мама всегда много читала. У неё прекрасное образование...
— Образование! — перебил свёкор. — Какое образование у деревенской? ПТУ небось какое-нибудь?
— У мамы высшее образование, — сдержанно сказала Анна.
— Ну да, — скептически протянула свекровь. — Заочное, наверное? По блату получила?
Валентина Ивановна поставила на стол последнее блюдо и села за стол. Лицо у неё было спокойное, но Анна знала маму — она глубоко переживала каждое колкое слово.
— Угощайтесь, — просто сказала она.
— Ой, как много всего! — воскликнула Олеся. — А мы привыкли легко ужинать. У нас диета, фигуру беречь надо.
— Да и вообще, деревенская еда какая-то жирная, — поморщился Сергей. — Мы больше суши любим, роллы там всякие...
— Суши в нашем ресторане триста рублей порция стоит, — важно добавил Николай Петрович.
Анна посмотрела на пироги, которые мама пекла с утра, на курицу, которую специально купила к их приезду, на борщ, который варился полдня. И на равнодушные лица родственников мужа, которые даже не пытались скрыть пренебрежение.
— Мам, у тебя очень вкусно получилось, — сказала она.
— Спасибо, дочка.
— А что у вас тут за развлечения? — поинтересовалась Тамара Николаевна. — Клубы есть? Кафе хоть какие-то?
— Клуб закрыли давно. А кафе... зачем нам кафе? Дома готовим.
— Ужас какой! — ахнула Олеся. — Как можно жить без развлечений? Мы каждые выходные в театр ходим!
— В театр... — мечтательно повторила Валентина Ивановна. — Давно не была.
— Ну а что вы хотели? — снисходительно улыбнулся Николай Петрович. — Выбрали деревню, вот и живите. Мы вон в город перебрались, теперь культурно развиваемся.
— А работу тут найти можно? — спросил Сергей. — Или только огородом заниматься?
— Работы мало. Кто-то в город ездит, кто-то хозяйством занимается.
— Вот-вот! — оживилась свекровь. — А что это за жизнь? Весь день картошку копать? Мы вот живём в цивилизации!
— А детям вашим где учиться? — поинтересовалась Олеся. — Школа-то наверняка так себе?
— Школа хорошая, — защитилась Валентина Ивановна. — Учителя опытные.
— Опытные! — фыркнул свёкор. — Деревенские учителя что могут дать? У нас в городе английский с первого класса, компьютерные классы...
— Зато здесь воздух чистый, — тихо сказала мама Анны. — И люди добрые.
— Воздухом сыт не будешь, — назидательно заметила Тамара Николаевна. — Главное — карьера, деньги, статус. А вы тут прозябаете.
Анна больше не могла слушать:
— Хватит! Мама вас накормила, приютила, а вы...
— А мы что? — удивился Сергей. — Просто интересуемся бытом. Или нельзя?
— Можно интересоваться, не унижая при этом!
— Да кто унижает? — возмутилась свекровь. — Мы же по-дружески разговариваем!
— По-дружески? Вы три часа объясняете маме, какая у неё плохая жизнь!
— Анечка, не надо, — вмешалась Валентина Ивановна. — Люди городские, им не понять...
— Вот именно! — подхватила Олеся. — Мы привыкли к другому уровню жизни!
После ужина родственники мужа расположились в гостиной перед телевизором. Анна помогала маме мыть посуду на кухне.
— Мам, прости их. Они не понимают...
— Понимаю, дочка. Просто... больно слышать.
— А зачем ты их приглашала?
— Хотела познакомиться поближе. Думала, может, подружимся...
Анна обняла мать. За стеной слышались громкие голоса — родственники обсуждали "дикость" деревенской жизни, не стесняясь в выражениях.
— Ты знаешь, мам, а ведь они даже не знают, кто ты такая на самом деле, — тихо сказала Анна.
— И не надо им знать, — ответила Валентина Ивановна. — Зачем?
— Но они тебя унижают!
— Пусть. Я-то знаю себе цену.
Вечером Анна слушала, как в соседней комнате муж с родителями продолжают обсуждение:
— Представляете, даже туалет на улице! — ахала Тамара Николаевна.
— А эта её "курочка"! — смеялся Николай Петрович. — Небось сама зарезала! В магазине же можно купить!
— Мне вообще странно, что Анька от такой матери получилась ничего, — рассуждал Сергей. — Генетика, видимо, не всегда работает.
— Хорошо, что дети наши будут городскими, — подхватила Олеся. — А то представляете, если бы внуки у нас такими деревенскими росли?
— Боже упаси! — передёрнулась свекровь.
Анна закрыла глаза и постаралась заснуть. Завтра они уедут, и кошмар закончится.
Утром семейство проснулось от стука в дверь. Причём стучали настойчиво и громко.
— Кто это так рано? — недовольно проворчал свёкор, натягивая рубашку.
— Сейчас посмотрю, — сказала Валентина Ивановна и пошла открывать.
На пороге стояли трое мужчин в дорогих костюмах. Один из них, седоволосый, с благородной осанкой, первым заговорил:
— Валентина Ивановна? Профессор Лебедева?
— Да, это я.
— Борис Михайлович Савельев, министр образования области. Можно войти?
Родственники мужа, которые высыпали в прихожую, замерли с открытыми ртами.
— Проходите, конечно, — пригласила хозяйка.
В дом вошли трое солидных мужчин. Тот, что представился министром, продолжил:
— Валентина Ивановна, я приехал лично поблагодарить вас за согласие. Мы долго искали именно такого специалиста.
— О чём вы? — не понимал Сергей.
Министр удивлённо на него посмотрел:
— А вы кто?
— Зять Валентины Ивановны...
— Ах да, семья, — кивнул Борис Михайлович. — Тогда вы, наверное, знаете о её назначении?
— О каком назначении? — растерянно спросила Тамара Николаевна.
Министр обратился к Валентине Ивановне:
— Вы им не рассказывали?
— Не успела ещё.
— Рассказывали о чём? — требовательно спросил Николай Петрович.
— О том, что ваша... э-э... родственница назначена ректором областного педагогического университета, — объяснил министр.
Повисла гробовая тишина. Олеся даже челюсть отвисла.
— Ректором? — переспросила свекровь.
— Именно так. Валентина Ивановна — доктор педагогических наук, профессор. Автор двенадцати монографий по методике преподавания. Её работы переведены на семь языков.
— Не может быть, — прошептал Сергей.
— Ещё как может, — улыбнулся второй гость, представившись заместителем губернатора. — Валентина Ивановна три года руководила научным институтом в Москве, но решила вернуться на родину.
— В деревню? — не поверила Олеся.
— Временно в деревню, — поправил третий мужчина, оказавшийся главой районной администрации. — Пока подыскивала подходящую работу. А теперь переезжает в областной центр.
Министр достал из портфеля папку:
— Вот официальное письмо о назначении. Заработная плата — двести пятьдесят тысяч рублей в месяц, плюс премии. Служебная квартира предоставляется, автомобиль с водителем...
— Двести пятьдесят тысяч? — еле выговорила Тамара Николаевна.
— В месяц, да. Плюс доплаты за учёную степень, — уточнил министр.
— Мам, — Анна подошла к матери, — а почему ты мне ничего не говорила?
— Решение приняла недавно. Хотела дождаться официального подтверждения.
— Валентина Ивановна, — продолжил министр, — нам нужно обсудить детали. У вас есть время?
— Конечно.
— Может, пройдём в кабинет?
— В кабинет? — удивился Сергей.
Валентина Ивановна повела гостей в дальнюю комнату. Анна знала, что там у мамы стоят книжные шкафы от пола до потолка, письменный стол, компьютер. Но родственники мужа там никогда не были.
— Вот это библиотека! — восхитился заместитель губернатора. — Сколько здесь томов?
— Около трёх тысяч, — скромно ответила Валентина Ивановна.
— А это ваши работы? — министр указал на полку с одинаково оформленными книгами.
— Мои монографии, да.
— "Инновационные методы в педагогике", "Психология детского развития"... Читал! Блестящие работы!
Родственники толпились в дверях, не в силах поверить происходящему.
— А вы знаете, — сказал глава администрации, — что Валентина Ивановна была научным руководителем федеральной программы образования? Её методики внедрены в школах по всей стране.
— Да ну? — слабо проговорила свекровь.
— Ещё как! И в международных конференциях участвовала. В Оксфорде лекции читала, в Сорбонне...
— В Оксфорде? — Олеся готова была упасть в обморок.
— А что вас так удивляет? — поинтересовался министр. — Валентина Ивановна — светило российской педагогики!
Переговоры длились час. Когда важные гости уехали, в доме повисла тяжёлая тишина.
— Мам, — тихо спросила Анна, — это правда? Ты действительно...
— Правда, дочка.
— А почему молчала?
— А что рассказывать? Решила отдохнуть в деревне, подумать о будущем. Вот и думала.
— Но ты же слышала, что они говорили вчера...
— Слышала. И что?
— Тебе не было обидно?
— А зачем обижаться на людей, которые не знают, о чём говорят?
Сергей подошёл к тёще:
— Валентина Ивановна, простите... Мы не знали...
— А если бы я была простой деревенской женщиной, это дало бы вам право меня унижать?
Сергей растерялся:
— Н-нет, конечно...
— Вот именно. Человеческое достоинство не зависит от должности или места жительства.
Тамара Николаевна попыталась как-то сгладить ситуацию:
— Валентина Ивановна, мы просто не подумали... Если бы знали...
— Что изменилось бы? — спокойно перебила её мама Анны. — Стали бы относиться ко мне лучше? Значит, ваше уважение можно купить за должность и деньги?
— Да нет же! — замахала руками свекровь. — Просто...
— Просто вы считаете, что деревенские люди — второй сорт. А городские — элита.
Николай Петрович кашлянул:
— Валентина Ивановна, может, мы как-то неправильно выразились...
— Очень даже правильно выразились. Показали, кто вы такие.
Олеся попробовала перевести всё в шутку:
— Ой, да ладно! Мы же просто так болтали! Не со злобы!
Валентина Ивановна посмотрела на неё внимательно:
— А вы знаете, что такое "просто так болтать"? Это значит говорить то, что думаешь на самом деле.
Анна наблюдала за происходящим с болью в сердце. Вчера эти люди открыто презирали её мать, а сегодня пытаются оправдаться.
— Мам, а зачем ты им всё это показала?
— А затем, дочка, что они должны понять — неважно, кто ты по профессии. Важно, как ты относишься к людям.
— Валентина Ивановна, — осторожно начал Сергей, — может, забудем вчерашнее? Начнём сначала?
— Забыть? — мама Анны улыбнулась. — А зачем? Вчера вы показали своё истинное лицо. Это ценная информация.
— Но мы же семья...
— Семья? — Валентина Ивановна посмотрела на дочь. — Аня, а ты как думаешь, это семья?
Анна молчала. В голове проносились вчерашние слова мужа: "Хорошо, что дети наши будут городскими, а то представляете, если бы внуки у нас такими деревенскими росли?"
— Знаете что, — сказала она наконец, — а мне кажется, мама права. Вчера вы показали, что думаете на самом деле.
— Анька, ты что? — удивился Сергей. — Из-за какой-то ерунды...
— Ерунды? — Анна повернулась к мужу. — Ты называешь ерундой унижение моей матери?
— Да никто её не унижал!
— Не унижали? А кто говорил про "деревенское образование по блату"? Кто смеялся над туалетом на улице? Кто называл мою маму отсталой?
— Ну... это же... мы не со зла...
— А с чего тогда? С презрения?
Тамара Николаевна попыталась вмешаться:
— Дети, зачем ссориться? Давайте мирно...
— Тётя Тома, — остановила её Анна, — а вы помните, что говорили вчера про моих будущих детей? Что хорошо, что они будут городскими, а не "деревенскими"?
— Я... это... я не то имела в виду...
— А что имели в виду?
— Ну... что городские дети больше возможностей имеют...
— А, понятно. То есть дети моей мамы — второй сорт? А ваши — элита?
— Аня, ты передёргиваешь, — попробовал вмешаться свёкор.
— Передёргиваю? А кто вчера три часа объяснял нам, какие мы некультурные? Кто говорил, что деревенские учителя ничему не могут научить?
Повисла неловкая тишина. Родственники переглядывались, не зная, что сказать.
— Мам, — обратилась Анна к Валентине Ивановне, — а когда ты переезжаешь в областной центр?
— Через две недели. Нужно дела закончить, дом продать.
— Дом продавать? — ахнула Олеся. — А зачем?
— А зачем мне дом в деревне? Буду жить в городе.
— А сколько дом стоит? — поинтересовался Николай Петрович, и в голосе его прозвучали совсем другие нотки.
— Два миллиона рублей, — спокойно ответила Валентина Ивановна.
— Два миллиона? — свекровь чуть не подавилась. — За деревенский дом?
— Дом большой, участок пять соток в центре деревни. Плюс баня, гараж, сад. Хорошая цена.
— А может... — Тамара Николаевна облизнула губы, — может, нам продадите? Мы тоже подумываем о загородном доме...
— Вам? — удивилась Валентина Ивановна. — А вчера вы говорили, что деревня — это ужас и дикость.
— Ну... мы же не подумали... Загородный дом — это престижно...
— Престижно? — мама Анны улыбнулась. — А туалет на улице? А отсутствие интернета?
— Ну... это можно устроить... провести коммуникации...
— Ах да, забыла. Теперь-то деревня стала престижной. Потому что у хозяйки оказался статус.
Анна подошла к матери:
— Мам, я с тобой поеду.
— Куда поеду? — не понял Сергей.
— В областной центр. Устроюсь там на работу.
— Аня, ты что говоришь? А наша семья? А квартира?
— Какая семья? — Анна посмотрела на мужа. — Ты вчера сказал, что хорошо, что наши дети не будут такими "деревенскими", как я.
— Я не про тебя говорил...
— А про кого? Про мою маму? Про мои корни?
— Ну... я не подумал...
— Вот именно. Не подумал. А я думала всю ночь.
Анна села за стол напротив родственников:
— Знаете, что самое обидное? Не то, что вы смеялись над мамой. А то, что делали это у неё дома, за её столом, после того, как она вас накормила.
— Анька, ну прости... — начал Сергей.
— За что простить? За то, что ты показал своё истинное отношение ко мне?
— Не ко тебе! К деревне!
— Сережа, я выросла в этой деревне. Моя мама живёт здесь. Это моя история, мои корни. Презирая их, ты презираешь меня.
— Но я тебя люблю...
— Любишь? А вчера говорил, что "генетика не всегда работает", имея в виду, что я получилась нормальной несмотря на "деревенскую" маму.
Сергей побледнел:
— Ты подслушивала?
— Подслушивала? Вы орали на весь дом! И я слышала каждое слово.
— Аня, я не хотел тебя обидеть...
— Не меня. Ты хотел унизить мою мать. При этом пользуясь её гостеприимством.
Валентина Ивановна встала из-за стола:
— Хорошо. Думаю, всё ясно. Собирайтесь, отвезу вас на автобус.
— Не надо, — сказала Анна. — Я сама их отвезу. А потом вернусь и поговорим.
— Аня, ты что творишь? — воскликнула Тамара Николаевна. — Из-за какого-то недоразумения разрушать семью?
— Недоразумения? — Анна засмеялась. — Тётя Тома, вы вчера три часа методично объясняли нам, какие мы убогие. Это не недоразумение, это ваша сущность.
— Но мы же извинились!
— После того, как узнали правду о маме. А если бы не узнали? Продолжали бы нас презирать?
— Ну... мы бы поняли со временем...
— Поняли что? Что люди достойны уважения независимо от места жительства? В ваши сорок лет?
Олеся попыталась найти другой подход:
— Анька, ну подумай сама! У Сережки бизнес, квартира в центре. А тут что? Деревня, корова, огород...
— У мамы зарплата ректора двести пятьдесят тысяч в месяц. У Сергея доход сколько?
— Ну... семьдесят тысяч примерно...
— То есть мама зарабатывает в три с половиной раза больше вашего "успешного" сына. И что теперь?
— Дело не в деньгах! — возмутился Николай Петрович.
— А в чём тогда? Вчера вы как раз деньгами и статусом мерили людей.
— Мы хотели как лучше...
— Как лучше — это унижать человека, который вас накормил и приютил?
Анна встала и взяла ключи от машины:
— Всё. Собирайтесь. Автобус через час.
По дороге до автостанции в машине стояла гнетущая тишина. Наконец Сергей не выдержал:
— Аня, ну нельзя же так! Мы столько лет вместе!
— Пять лет. И только сейчас я поняла, с кем живу.
— Но я же не хотел...
— Серёж, ты знаешь, что самое страшное? Не то, что ты так думаешь. А то, что скрывал это от меня пять лет.
— Я не скрывал...
— Скрывал. Играл роль понимающего мужа. А на самом деле стыдился моего происхождения.
— Не стыдился...
— Тогда почему никогда не предлагал приехать к маме в гости? Почему мы всегда встречались в городе?
Сергей молчал.
— А теперь я знаю почему. Боялся, что твои родители увидят, откуда я родом.
— Аня...
— Хватит, Серёж. Всё сказано.
На автовокзале Анна помогла им выгрузить вещи. Тамара Николаевна сделала последнюю попытку:
— Анечка, одумайся! Что скажут люди?
— Какие люди? Те, которые судят по внешности и статусу? Пусть говорят что хотят.
— А Сережа? Он же тебя любит!
— Любит? — Анна посмотрела на мужа. — Серёж, ты меня любишь?
— Конечно!
— А мою маму?
— Твою маму? Ну... уважаю...
— Вчера ты её не уважал. До того, как узнал, кто она такая.
— Но теперь же знаю!
— И в этом вся разница. Твоя любовь зависит от обстоятельств.
Автобус подошёл к остановке. Пассажиры начали садиться.
— Ну всё, вам пора, — сказала Анна.
— Аня, подожди! — Сергей схватил её за руку. — Давай ещё раз поговорим! Дома, спокойно!
— О чём говорить? О том, как ты вчера смеялся над тем, что мама курицу сама зарезала? Или о том, как твоя мама издевалась над отсутствием водопровода?
— Мы просто не подумали...
— Не подумали. В сорок лет. О том, что людей нельзя унижать.
Сергей влез в автобус, но высунулся в окно:
— Я позвоню! Мы всё обсудим!
— Не надо, — ответила Анна и отошла от автобуса.