Часть 3: «Удар»
Предыдущие части:
Олеся вошла в кухню и увидела: Игорь и его мать сидят за столом с бокалами вина. Разговор тут же смолк.
— А вот и она, — протянул Игорь с язвительной усмешкой. — Наша новая начальница всё-таки соизволила вернуться домой.
— Добрый вечер, Олесенька, — улыбнулась Тамара Васильевна с плохо скрытым неодобрением. — Игорь мне рассказал о твоем "повышении".
Олеся повесила пальто и разулась.
— Здравствуйте, Тамара Васильевна. Не ожидала вас сегодня увидеть.
— Я сам ей позвонил, — сказал Игорь, делая глоток вина. — Подумал, ей будет интересно узнать, как её невестка предала собственного мужа.
— Я никого не предавала, — Олеся почувствовала, как всё внутри сжалось. — Это было решение руководства, основанное на моих профессиональных заслугах.
— Ну конечно, — протянул он. — Или, может, дело в чём-то другом? Этот Жуков, по-моему, всегда слишком интересовался твоими отчётами.
Олеся вспыхнула от негодования:
— Не смей намекать на подобные вещи. Это оскорбительно и для меня, и для Виктора Алексеевича.
— Милая, — вмешалась Тамара Васильевна с напускной заботой, — мы ведь только беспокоимся. Такое резкое повышение... Ты уверена, что справишься с такой ответственностью? Руководить людьми — это ведь совсем не то, чем ты раньше занималась.
— Я аналитик, Тамара Васильевна, — спокойно ответила Олеся. — И да, уверена.
— Ну, будем надеяться, — криво улыбнулась свекровь. — Просто, знаешь ли, в семье обычно мужчина — глава. Это естественно.
— Мама волнуется за наш брак, — вставил Игорь. — Да и я тоже. Как ты себе представляешь теперь наши отношения? Ты и дома будешь руководить?
— Это глупость, — покачала головой Олеся. — На работе я твой руководитель. Дома — жена. Это разные роли.
— Легко говорить, — фыркнул он. — А как же моя репутация? Ты представляешь, что теперь скажут в офисе? Что Игорь Никитин такой неудачник, что даже жена его обошла?
Ужин с Тамарой Васильевной начался в напряжённой тишине. Олеся накладывала салат в тарелки, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, несмотря на горечь от прошедшего дня и едкие замечания за столом.
Игорь налил себе и матери ещё по бокалу вина, намеренно игнорируя Олесю.
— Ну, — начала Тамара Васильевна, разрезая мясо, — Игорь мне рассказал, как прошёл твой первый день. Что скажешь, какое это чувство — быть начальницей собственного мужа?
Вопрос был задан с улыбкой, но Олеся отчётливо уловила яд, спрятанный за этой вежливостью. Тамара Васильевна всегда умела прикрывать неприятные слова добродушной болтовнёй.
— Это всего лишь работа, — спокойно ответила Олеся. — Я отношусь к Игорю как к любому другому руководителю отдела.
— О, это я уже заметил, — буркнул Игорь, отпивая вино. — Особенно когда ты сделала мне выговор при Аркадии и Борисе.
— Я никому не делала выговор. — Олеся положила вилку. — Я просто попросила всех предоставить отчёты, и ты один принёс бумажку с пометкой.
— Потому что твои требования были нереалистичны! — повысил голос Игорь. — Ты не понимаешь, как работает логистика, и хочешь выставить меня идиотом.
— Игорь прав, — вмешалась Тамара Васильевна, поджав губы. — Знаешь, Олесенька, руководить — это не просто приказы раздавать. Надо людей слушать, чувствовать, на что они способны.
— Аркадий и Борис справились с заданием в заданные сроки, — сдержанно ответила Олеся. — А в логистике я прекрасно разбираюсь — последние три года я анализировала процессы всех отделов.
Игорь откинулся на спинку стула и засмеялся:
— Слышала, мама? Она говорит, что разбирается в логистике, сидя в своей бухгалтерии!
— Я не просто "сидела в бухгалтерии". — Щёки Олеси запылали. — Я разработала систему оптимизации, которая может сэкономить компании миллионы. Именно поэтому Виктор Алексеевич предложил мне эту должность.
— А я думал, у тебя с ним что-то личное, — с наигранной задумчивостью сказал Игорь, приподнимая брови. — Он всегда тебя выделял.
Олеся почувствовала, как внутри вскипает злость:
— Прекрати. Такие намёки оскорбительны. Я получила повышение за свою работу.
— Ну конечно, — фыркнул Игорь. — Просто совпадение, что выбрали именно тебя, а не кого-то с опытом управления, не руководителя отдела, а скромную бухгалтершу.
— Я аналитик, Игорь. И меня выбрали за конкретное видение оптимизации процессов, которое впечатлило руководство.
— Уверен, ты его сильно впечатлила, — сказал Игорь и сделал непристойный жест, который заметила только Олеся.
— Прекрати, — прошептала она. — Здесь твоя мать.
— Мама всё понимает. Она знает, как устроен этот мир. Женщины часто получают своё... по-своему.
Тамара Васильевна прокашлялась, но сына не одёрнула.
— Ты пьян и несёшь чушь, — попыталась сохранить самообладание Олеся. — Я не собираюсь это обсуждать в таком тоне.
— А в каком ты хочешь? — Игорь наклонился вперёд, голос стал жёстким. — Так, как ты сегодня разговаривала со мной в офисе? "Жду отчёт до конца дня". — Он карикатурно передразнил её голос.
— Хватит. — Олеся встала из-за стола. — Я не собираюсь терпеть такое ни на работе, ни дома.
— Куда ты? — Игорь тоже вскочил, лицо налилось краской от вина и злости. — Мы ещё не закончили!
— Для меня — закончили. Я не собираюсь выслушивать оскорбления и пошлости, особенно от пьяного.
— Олесенька, — вмешалась Тамара Васильевна с напускной тревогой. — Игорь просто расстроен. Ты должна понять, что мужчине тяжело подчиняться женщине, особенно — жене. Это... против природы.
— Против природы? — Олеся повернулась к ней. — А унижать жену? Намекать, что она спала с начальником ради карьеры — это, по-вашему, естественно?
— Я этого не говорила, — развела руками Тамара Васильевна. — Просто, может, стоит подумать о приоритетах. Карьерный рост — это, конечно, прекрасно, но ведь семья важнее, правда?
— Почему это я должна пересматривать свои приоритеты, — тихо, но твёрдо сказала Олеся, — а Игорь — нет? Почему всегда я?
— Потому что я мужчина! — рявкнул Игорь, ударив кулаком по столу так, что звякнула посуда. — Я — глава этой семьи. Я зарабатывал, пока ты сидела в своей бухгалтерии. Я платил за эту квартиру, за твою машину, за твои шмотки!
— Я всегда работала и вносила свой вклад, — стараясь сохранить самообладание, но срываясь от напряжения, проговорила Олеся. — То, что ты зарабатывал больше, не делает мой труд бесполезным и не даёт тебе права относиться ко мне как к своей собственности.
— Что ты знаешь о настоящей работе? — усмехнулся он с презрением. — Сидеть в офисе под кондиционером, глядя в экран — это не работа. Попробуй порешать реальные проблемы, повозиться с поставщиками, срывы сроков...
— Ты думаешь, я не решаю реальные проблемы? — не выдержала Олеся. — Кто разобрался с жалобой от клиента, когда ты был "слишком занят", чтобы ответить на звонок?
— А, об этом? — Игорь усмехнулся. — Любой стажёр справился бы. Но нет, наша новая директриса лично взялась, чтобы потом лишний раз блеснуть перед Жуковым.
— Я взялась за это потому, что ты не справился со своей обязанностью, — спокойно ответила она. — И хватит говорить о Викторе Алексеевиче так, будто между нами что-то есть. Это низко и мерзко.
— А твое поведение — не мерзко? — Игорь подошёл ближе, нависая. От него веяло алкоголем и злостью. — Предать собственного мужа, отобрать у него должность, унизить перед коллегами...
— Я никого не предавала и ничего не отбирала, — не отступала Олеся, хотя ей было страшно. Никогда раньше она не видела его в таком состоянии. — Я получила должность по заслугам. И если тебе это не нравится — это твоя проблема, а не моя.
— Ага, — голос Игоря сорвался. — Ты всегда так считала. Что я — никто, а ты — лучше. Всегда смотрела на меня свысока!
— Это неправда. Я всегда уважала тебя и твою работу. Но ты меня — нет. И теперь, когда у меня что-то получилось, ты пытаешься меня унизить.
— Почему?! Почему моя жена стала моей начальницей? Почему теперь все шепчутся за спиной? "Смотрите, это тот Никитин, которого заткнула собственная жена!"
— Никто так не говорит, — устало возразила Олеся. — Это у тебя в голове. Люди уважают профессионализм, а не то, кто над кем стоит.
— Не учи меня, что думают люди! — рявкнул Игорь и схватил её за плечо. — Я вижу, как они смотрят. Я вижу, как замолкают при мне!
— Игорь, отпусти, — попыталась она вырваться. — Ты мне делаешь больно.
— Сынок, — наконец вмешалась Тамара Васильевна, голос её был обеспокоенным. — Вам надо успокоиться.
— Нет, мама! — Игорь не отпускал. — Она должна понять, что сделала. Она всё разрушила! Мою репутацию, мою карьеру, наш брак!
— Это ты всё разрушаешь. Своим поведением. — Олеся снова попыталась освободиться. — Отпусти меня. Сейчас же.
— А то что? Уволишь? Пожалуешься своему Жукову?
— Отпусти, — прошептала она, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы — не от боли, а от обиды и унижения. — Просто отпусти.
— Сначала ты должна извиниться. За то, что предала и унизила меня.
— Мне не за что извиняться, — твёрдо произнесла Олеся, глядя ему в глаза. — Я честно заслужила своё место. Если тебя это злит — дело не во мне, а в твоей гордости.
Это стало последней каплей. Игорь резко поднял руку и с силой ударил её по щеке.
Хлопок раздался в кухне, отразившись глухим эхом от стен. Олеся отшатнулась, прижимая ладонь к горящей щеке. Глаза её заслезились от боли и шока.
— Игорь! — воскликнула Тамара Васильевна, вскочив со стула. — Ты что творишь?!
Но даже в её крике было больше удивления, чем настоящего упрёка.
Игорь стоял, тяжело дыша, с поднятой рукой и взглядом, в котором не было ни капли раскаяния. Напротив — удовлетворение, будто он наконец сделал то, что давно хотел.
— Она это заслужила, — процедил он сквозь зубы. — Заслужила всё.
Олеся медленно опустила руку от горящей щеки. Но внутри — леденящий холод. За десять лет брака Игорь ни разу не поднимал на неё руку, даже в самые острые ссоры. Эта граница была пересечена. Обратного пути больше не было.
— Олесь, милая... — Тамара Васильевна шагнула к ней, но в голосе не было искреннего сочувствия. — Игорь просто... Ты же понимаешь. Ты его спровоцировала своими словами.
— Я его спровоцировала? — Олеся посмотрела на свекровь с недоверием. — Он ударил меня, а виновата я?
— Ты же знаешь Игоря, — покачала головой Тамара Васильевна. — Он вспыльчивый, но отходчивый. Если бы ты не настаивала... не говорила этого всего...
— Чего именно? — перебила Олеся. — Что я заслуживаю повышения? Что имею право на уважение?
— Ты его унизила, — зашептала Тамара Васильевна. — Мужчины такого не прощают. Надо было подумать о последствиях, прежде чем соглашаться на повышение.
Олеся перевела взгляд с Игоря на Тамару Васильевну. Они были заодно. Единый фронт. Против неё. Уверенные в своей правоте. Уверенные, что женщина должна уступать, подстраиваться, жертвовать собой ради мужского эго.
— Я больше не собираюсь это терпеть, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ни унижений, ни оскорблений, ни тем более рукоприкладства.
Она развернулась и направилась в спальню. Руки дрожали, когда она достала дорожную сумку и начала быстро собирать вещи — одежду, туалетные принадлежности, документы. Мысли путались, но одна мысль звучала отчётливо: она не может оставаться здесь ни минуты.
— Что ты делаешь? — Игорь появился в дверях, наблюдая, как она бросает вещи в сумку. В голосе — недоумение.
— Уезжаю, — ответила Олеся сухо, не поднимая взгляда. — Я не останусь с мужчиной, который поднимает на меня руку.
— Да брось ты, — попытался сменить тон Игорь. — Это всего лишь пощёчина. Ты меня довела. Это ты виновата, милая.
— Не называй меня "милая", — наконец она посмотрела на него. — И не смей перекладывать вину за твоё насилие на меня. Это был твой выбор. И последний.
Она застегнула сумку и пошла к выходу. Игорь загородил проход.
— Ты никуда не пойдёшь, — угрожающе сказал он. — Мы ещё не закончили.
— Закончили, — жёстко ответила Олеся. — Отойди. Или хочешь добавить к пощёчине ещё и удержание силой?
— Не драматизируй, — буркнул он, отступая в сторону, но продолжая сверлить её взглядом. — Куда ты поедешь?
— К Маше, — сказала Олеся, имея в виду старую подругу, которая жила в двадцати минутах на машине. — И не звони мне. Я сама позвоню, когда буду готова.
В прихожей её остановила свекровь.
— Олеся, подумай, что ты делаешь, — покачала головой Тамара Васильевна. — Уходить из дома из-за пустяка... Что люди скажут?
— Пустяка? — Олеся остановилась и пристально посмотрела на неё. — Ваш сын ударил меня. А вы называете это пустяком?
— Ты преувеличиваешь, — скривила губы свекровь. — Это была эмоциональная вспышка. Игорь тебя любит, но ты должна его уважать. Он мужчина.
— Любовь — это не унижение и не насилие, — покачала головой Олеся. — И если ваше понимание уважения — это позволять ему поднимать на меня руку, то нам больше не о чем говорить.
Она хлопнула дверью и вышла. Только в машине позволила себе заплакать. Слёзы текли по лицу, нескончаемым потоком. Но времени на слабость не было. Надо было ехать, найти укрытие, собраться с мыслями.
Продолжение: