- Вот это мы удачно попали, - тихо произнесла Светлана, нарушая образовавшуюся тишину.
- Ну чего вы?
Незнакомец, которого Захар только что назвал Володей, улыбнулся ещё раз, не открывая своего рта, кривя губы на одну сторону. Он посмотрел на хозяина дома, который установил перед ним стул, присел на него, правда не совсем близко к столу, так, словно бы не собирался есть со всеми.
Одну руку он установил на левое бедро, другую спокойно поместил на колено. Окинув всех присутствующих взглядом, Владимир остановился на Семёне, который в этот момент как раз смотрел также на него.
Черная куртка-ветровка, нелепо смотрящаяся в тёплую летнюю погоду, чёрные волосы, слегка кудрявые и тщательно не расчёсанные, чёрные штаны, не выглядящие аккуратными и глаженными – всё это создавало вид раздолбая, доверия к которому испытывать точно не стоит.
- Чего молчишь, брат? Давай выпьем за знакомство, что ли? – гость первый заговорил с Семёном.
- Бать, это шутка, что ли? – Семён не отрывал своего взгляда от гостя, словно бы играя с ним в игру и устанавливая, кто из них сможет дольше не отворачиваться.
- Ну что ты, не видишь, что ли, настоящий он, - ответил Захар Селиванович, подходя уже как раз к своему месту, чтобы усесться обратно и продолжить трапезу, - ну вот, теперь все в сборе, давайте выпьем. Нина, подай гостю посуды какой-нибудь. Давай, внучок, за тебя!
Захар залпом выпил рюмку, налитую до этого, после со стуком установил её на стол и присел, беря вилку в руку. Как ни в чём не бывало он потянулся за куриной ножкой, затем взял ложку и положил себе картофельное пюре.
- Ладно, не барин я, сам себе налью, коли тут не все рады меня видеть, - гость привстал, слегка пошатываясь так, словно бы он был на шарнирах, - малец, что тебе хочу сказать, не раскисай, куда бы тебя жизнь не завела, знай, что тебе только кажется, что всё плохо, на самом деле всё намного хуже. Иногда жизнь может закончится во одно мгновенье, не успев толком начаться, я видел это несколько раз. Так что забей и просто живи одним днём. Не слушай людишек, которые считают, что они умные, пусть идут со своими советами на… - он посмотрел на женщин, - а тут же дамы, ладно, в лес. Делай то, что хочется и не затягивай. Вот ты сегодня чего хочешь?
- На мотоцикле прокатиться, - тут же отреагировал Роберт.
- Ну всё, замётано, - Владимир поставил налитую рюмку на стол, - ну пошли, тогда пить нельзя.
- Куда? – спохватилась Нина.
- Да не переживай ты мать, мы никуда далеко не поедем. Тут по улице прокачу перед домом и всё, жив будет пацан твой.
- Никуда он с тобой не поедет, - Семён тоже поднялся со стула, - знать тебя никто не знает, проходимец ты может быть какой, это ещё нужно выяснить, для чего тебе всё это понадобилось.
- Вот тебе на, - Владимир ударил ладонью по ноге, - ты, можно сказать, сюда прибыл из благородных побуждений. Может об отце вспомнил? Или решил ему крышу помочь сделать? А может всё же свои проблемы приехал решать?
- Так, ну всё, хватит, - Захар ударил кулаком о стол, - ты, Володька, иди, прокати внука, только тут, рядом, далеко не уезжай с ним, а ты, Семён, пошли, поговорить надо.
Несмотря на то, что Семён продолжал сопротивляться и негодовать, Роберт с радостью откликнулся на предложение прокатиться на подаренном мотоцикле.
Именинника усадили на заднее сиденье, нацепили на него шлем и провожали взглядом, когда Владимир, развернув мотоцикл, отправился вдоль дороги, оглушая всех мотоциклетным рёвом.
Благополучно доехав до перекрёстка и обратно, Владимир предложил проехаться Роберту чуть дальше, так как в такой маленький момент нельзя было в полной мере насладиться поездкой.
- Да, конечно, хочу, - с восторгом тут же ответил Роберт.
- Да вы что, никуда вы не поедите, - запричитала Нина, - я сейчас отца позову, подождите-ка.
- Слово именинника закон, - ответил Владимир и отбыл с Робертом вместе.
- Мама, всё будет хорошо, - крикнул парень, поворачиваясь к Нине и держась одной рукой при этом за Владимира.
Когда мотоцикл выехал на трассу и стал набирать скорость, Роберт поднял на мгновенье обе руки вверх и закричал от восторга. Проехав несколько километров, Владимир остановился, чтобы развернуться и отправиться домой.
- А может ещё прокатимся? – попросил Роберт, - пусть они там разберутся, всё равно им не до нас, думаю. Отец с дедом сейчас опять станут ругаться, не будем им мешать.
- Ну хорошо, только дальше не поедем, а то мало ли, - Владимир ухмыльнулся, - по полям хочешь прокатиться?
- С удовольствием, всегда мечтал.
Проехав по полю, Владимир завернул к озеру, а затем прибыл к дому, где недавно прятали Роберта с Василиной. Возле дома стояла одна из скамеек, располагавшихся до этого внутри.
- Кто-то тут был, - произнёс Роберт, когда мотоцикл заглох, - там вон костёр разводили, что ли? Интересно, кто тут был?
- Я это, скамейку вон вынес, чтобы вечерами сидеть и на звёзды смотреть, да с собой разговаривать или может ещё с кем. Мне кажется, что мать меня так лучше слышит.
- Мать? – не понял Роберт.
Владимир установил подножку у мотоцикла, затем перенёс Роберта на скамейку и уселся рядом сам, а после новоиспечённый дядя поведал своему племяннику свою историю.
- Получается, что ты никогда не видел свою мать? – грустно спросил Роберт, - я думал, что у меня так себе жизнь, а у тебя ещё хуже.
- А чего у меня плохого? Одни плюсы. С такими исходными данными люди от меня ничего путного не ждут, а значит я ничего не должен никому, можно спокойно делать то, что хочется. Я не оправдываю ничьи ожидания, сейчас вот отец появился, это для меня что-то новое. Пока не привык ещё.
Ты знаешь, у нас в мотоклубе есть один парнишка, молоденький совсем, чуть больше двадцати, наверное, так вот он недавно рассказал свою историю протеста.
В клубе все со своей историей. Есть несколько человек детдомовских, которые в молодости, как и я, покуролесили, после решили за ум взяться, но байкерство оставили, как отдушину.
Есть один врач, он днём людей режет, хирургом работает, а ночами с нами гоняет, так стресс снимает. Есть один паренёк, ему правда лет шестьдесят, но мы над ним подшучиваем, пареньком называем.
У того жена ушла. Всю жизнь прожила с ним, а после решила смыться, не знаю, что у неё в голове было, тоже имеет право, не осуждаю. Так у нашего Женьки, так парнишку зовут, просветление случилось, и он подался в байкеры. Говорит, что всегда мечтал, а тут жены рядом нет, никто не ворчит, может теперь себе позволить.
Ещё один товарищ редко рассказывает свою историю, но как-то проболтался, что отчим его так избивал в детстве, что он с жизнью хотел покончить уже лет в десять.
У каждого своя история имеется. И вот этот парнишка молоденький, новичок наш, как-то сообщает на серьёзных щах, что мотоцикл – это протест его в сторону матери, которая якобы не уделяла много внимания ему в детстве. Она его одна растила, была вечно занята работой, с ним мало времени проводила.
Диниилом его зовут. Вот я тогда был в шоке, когда он мне вот эту чушь выкладывал на полном серьёзе. То есть у него была мать, живая, настоящая, которая его любила и пыталась больше денег для него же заработать, а он ей протест за это.
Каково это слушать человеку, у которого не было семьи? Я в детском доме воспитывался, а он с мамкой и жалуется. Странно устроена жизнь, каждый найдёт на что обиду затаить.
- А как там в детском доме? Плохо? – с жалостью спросил Роберт.
- Чего там плохого? Нет, - Владимир отрицательно покачал головой, - кормят, учат, одевают. У меня воспитатели были душевные, хорошие женщины. Я с одной до сих пор общаюсь. Двое было самых лучших. Одну мама Валя звали, вторую мама Оля. Первая уволилась за несколько лет до моего выпуска, осталась только мама Оля. Неплохо там было, но семьи, конечно, не хватало. Хочется понять себя, а это сложно сделать, когда не знаешь корней своих. Батя сказал, что мать была больной на голову, что в лесу жила, а я услышал и себя понял. Теперь стало ясно, от чего мне иногда хочется сбежать ото всех и быть наедине.
- Батя? – переспросил Роберт, - ты тоже так деда называешь, как отец мой?
- Я всю жизнь хотел сказать кому-нибудь это слово - батя. Сейчас мечта моя сбылась, можно жить дальше, может и семью заведу.
- Нет у тебя детей? – продолжал спрашивать Роберт.
- Нет, - Владимир ухмыльнулся, - страх какой-то имеется, я не знаю, как себя вести, как детей воспитывать. Сложно это всё. Как послушаю пацанов современных, сколько у них заморочек и всё время родители виноваты. Вон с тобой что? Слышал я, в передрягу попал ты.
- Было дело, - закивал головой Роберт.
- Ну вот, думаешь, легко твои родителям всё это пережить? У них своих куча мыслей в голове, ещё и за тебя чувство вины нужно испытывать, а оно сжирает изнутри будь здоров.
- Я сам виноват, родаки, конечно, скандальные, не до меня им, но я их не виню.
- Это ты не винишь, а они точно себя обвиняют, - Владимир посмотрел вдаль, вздыхая, - удивительно быть в этом месте. Когда-то на этой поляне происходили странные вещи, тут моя мамка жила. Батя говорил, что ей тут нравилось, не хотела она к людям. Может натерпелась чего-то настолько, что больше не хотелось общения?
- Обижали может её в деревне? – предположил Роберт.
- Скорее всего, у нас странных людей гнобят, тяжело им приходится в жизни.
- Это точно, - закивал Роберт со знанием дела.
- Так, ну ладно, рассказывай, пацан, - Владимир посмотрел на Роберта и положил ему на плечо руку, - какие планы на сегодня? Есть ещё дела незавершённые?
- Нет, домой бы надо, а то мать будет ругаться.
- Хорошо, - Владимир поднялся со скамейки, надевая на себя шлем, - поехали.
- Хотя, - медленно произнёс Роберт, - можно ещё в одно место съездить? Поговорить тут с одним человеком бы надо.
- Любовные дела? – улыбнулся Владимир.
- Они самые, обидел я девушку, извиниться хочу.