Это было во времена СССР. Я отдыхала в пансионате «Знание» в Сочи. Воздух там был густой, сладковатый от смеси морского бриза и аромата магнолий и самшита, что росли буйными зарослями вдоль всех дорог. С балкона нашего номера, если встать на цыпочки, был виден прибой бирюзового моря, усыпанный солнечными зайчиками, и вечные, покрытые дымкой горы. Эти горы, подступавшие к самому городу, казались мне тогда декорацией к счастливой курортной жизни. Я и не подозревала, какую тайну и какую жестокость они скрывают.
Со мной в одной комнате оказалась учительница географии из одного из городов средней России. Я, тётка средних лет, замученная работой, дачей, заботой о детях-подростках на фоне пьяного рыла мужа-сварщика, наивно полагала, что люди, уединяющиеся парочками в кустах, — это законные супруги.
Моя же соседка, дважды в год ездившая по путёвкам, выглядела в свои 40 лет прекрасно: высокая, статная, всегда на каблуках, с аккуратными славянскими чертами лица. Она удивлялась, что прошло уже два дня, а она ещё ни с кем не сошлась, и проводила вечера на танцах. А я сидела в номере и слушала сквозь тонкую стену вопли страсти какой-то темпераментной пары. Я даже выходила несколько раз на тёмный балкон, чтобы узнать, откуда этот монотонный стук. А это кровать у соседей стучала ножками об пол.
И вот однажды географичка, глядя в окно на темнеющий силуэт гор, рассказала историю, будто бы о своей подруге. До меня не скоро дошло, что это она повествует о себе.
Было лето. Девушка отдыхала в Сочи и познакомилась на танцплощадке с молодым человеком невероятной красоты, настоящим «сыном гор». Он ухаживал как в кино: цветы, фрукты, прогулки по набережной под шум прибоя. Её душа пела, она уже строила планы на будущее. А потом он сказал: «С тобой хочет познакомиться моя мама. Как ты на это смотришь?»
Сердце трепетало от счастья. Он повёз её на машине. Дорога серпантином уходила высоко в горы. За окном мелькали величественные ущелья, поросшие густым лесом, и сверкающие на солнце снежные вершины. Воздух становился всё прохладнее и свежее. Девушке казалось, что её везут в самую настоящую сказку.
Их встретила ласковая пожилая женщина в национальном платке. Стол ломился от невиданных яств: сочное мясо, пряные лепёшки, горы зелени и сладостей. Сопровождающий её молодой человек куда-то исчез, а вместо него появился мощный седой аксакал лет шестидесяти. Как она оказалась с ним в постели, помнила смутно — в голову ударило вино из одного-единственного бокала.
Потом были слёзы, мольбы отпустить её. А «мама» говорила спокойно и убедительно: «Кто не хочет приключений на свою пятую точку, тот сидит дома. Ты сама к нам приехала! Пойдём, милая, в душ, вымоешься».
После душа её ждал другой, дряхлый, лет восьмидесяти. Потом всё повторилось. «Мамаша» всё уговаривала и уговаривала, в то время как «гости» награждали её увесистыми пощёчинами. Старуха шипела: «Смирись. Хочешь, чтобы тебя в высокогорный аул увезли? Будешь там коз пасти и работать за десятерых. И никто тебя не найдёт! А будешь слушаться — живой домой вернёшься. От тебя не убудет! Послушай мудрую женщину!»
Через несколько дней её, как выжатый лимон, посадили в вагон московского поезда. Вместо багажа вручили большой колыхающийся мешок урюка — сушёных абрикосов, пахнущих пылью и горьким миндалем.
Пассажиры стали замечать синяки на её руках и шее, которые постепенно приобретали жёлтый, увядающий оттенок. Она сидела, уставясь в мешок с урюком, который стоял в проходе как немой укор и символ всего, что с ней произошло. Этот мешок был платой, презренным откупом, сувениром из ада.
Она даже не думала обращаться в милицию. Что она скажет? Не знает ни имён, ни названия аула, дорогу помнит только как череду поворотов и ослепительных горных пейзажей. Она могла лишь молча радоваться, что жива и едет домой.
Кавказ давно вошёл в состав России, но для некоторых его обитателей законы империи так и остались чуждой абстракцией. У них свои правила, своя правда и своя тихая, безжалостная война против доверчивых чужаков.
А в купе, пока поезд увозил её прочь от солнца и ужаса, стоял густой, сладковато-приторный запах урюка. Этот запах будет преследовать её ещё очень долго, напоминая о том, что рай бывает разным. И иногда он оказывается урюковым, липким и горьким.
