Наташа задумалась о Соне. Девочка, по сути, одинока: мать бросила ее – иначе не скажешь – отец занят то бизнесом, то молодой женой, а она нужна только бабушке, которая озлоблена и на бывшую невестку, и на новую, эта злость переходит и на сына. Что она может говорить бедной девочке? В чем ее убеждать? Ее обида за сына, брошенного и обокраденного, как она считала, бывшей женой, теперь была обращена на любую, оказавшуюся рядом с ним. Естественно, что и внучке своей она не могла внушать что-то хорошее о новой жене, тем более такой молодой и красивой.
Наташе не очень хотелось ехать к лошадям: она достаточно видела их в деревне у бабушки и не находила в них ничего интересного. Но если это нужно Андрею, она, конечно, поедет с ними. Но кататься на лошадях – это, конечно, перебор!
Воскресное утро выдалось солнечным, хотя холодным: приближалась зима. Соня быстро собралась, одевшись специально для катания, и увидев Наташу, воскликнула:
- Ты собираешься ездить на лошади в этих ботиночках? И светлые брюки тебе не жалко?
Наташа не успела ответить, как дочку поддержал Андрей:
- Да, Наташенька, ты бы оделась соответственно, Соня понимает в этом!
- А помнишь, папа, как я кричала, когда в первый раз ты усадил меня на лошадь?
- Конечно, помню! Я тогда изо всех сил держал эту несчастную лошадь.
- Это я была несчастная! – весело ответила Соня. – Зато потом мы очень подружились со Звездочкой!
Наташа слушала их разговор и понимала, что у них есть история семьи, есть события, которые связывают их, а у нее пока этого очень мало. Она поднялась в свою комнату, переоделась в темно-синие брюки и надела кроссовки.
- Ну вот, теперь все как надо! – воскликнула Соня, взглянув на Наташу.
- Я попросила Любу приготовить для Антонины Григорьевны кое-что, - сказала Наташа, - мы ведь заедем к ней?
- Конечно, спасибо, Наташенька! – проговорил Андрей с улыбкой и поцеловал ее.
В прихожую вышла Люба с пакетом.
- Вот, все, что вы просили, Наталья Александровна! – сказала она.
Андрей взял пакет, и все направились к двери.
- Что приготовить на обед? – вслед им спросила Люба.
- Мы пообедаем в ресторане, - ответил Андрей. – Девочки, вы, надеюсь, не против?
- Нет! – воскликнула Соня. – Конечно, не против!
- Ну вот и прекрасно! Поехали!
День прошел хорошо. У Антонины Григорьевны задержались недолго, она была очень рада, что приехал Андрей, держала его руку, смотрела на него тем самым взглядом, каким матери смотрят на детей, которые, по их мнению, несчастны, хотя заслуживают большего. Невестку она демонстративно не замечала, хотя Соня рассказала ей про сочинение и при этом постоянно поглядывала на Наташу. Теперь Антонина Григорьевна ревновала к ней не только сына, но и внучку, которая говорила об этой женщине с улыбкой.
Ночью она начала разговор с Андреем о Соне:
- По-моему, Соня очень любит животных.
- Дети все их любят, - ответил Андрей, целуя плечо жены. – Я так соскучился по тебе!
- Подожди, Андрюша! Почему ты не хочешь, чтобы она становилась ветеринаром?
- Она тебе пожаловалась? – удивился Андрей.
- Нет, она не жаловалась, просто сказала, что ты не одобряешь ее выбор. И бабушка тоже. Но если девочка хочет лечить животных, что в этом плохого?
- Наташенька, давай сейчас не будем об этом, - прошептал Андрей, зарывшись лицом в ее волосы, - пусть сначала школу закончит, а потом видно будет...
Когда на следующий день Соня пришла из школы, Наташа спросила:
- Ты не хотела бы жить здесь?
- С папой? – спросила Соня, но потом поправилась:
- С вами?
- Ну да. Комната у тебя есть, до школы не дальше, чем от квартиры, да тебя в школу папа отвозил бы каждый день.
- А бабушка? – грустно спросила Соня. – Она не захочет...
Девочка вздохнула.
Наташе даже стало жалко ее: в этом возрасте она вынуждена думать не только о себе...
Девочка помолчала, потом негромко сказала:
- Бабушка говорит, что ты никогда не родишь ребенка, потому что главное для тебя не семья, а папины деньги. Это так?
Наташа замерла. Значит, и об этом свекровь говорит внучке.
- Но твоя мать родила тебя, а все-таки забрала деньги и ушла к другому. Значит, дело не в том, есть ребенок или нет, правда?
- А в чем?
- В том, Соня, что должна быть любовь. И совершенно неважно, какая разница в возрасте, есть ли дети. Моя мать, - она замолчала на мгновение, - моя мать старше своего мужа на одиннадцать лет, но они счастливы, и совсем недавно она родила двойню.
- Ну, я не знаю...
Соня пожала плечами и медленно стала подниматься к себе. Наташа тоже пошла к себе, думая о разговоре с падчерицей.
... Придя в общежитие, Эдик сразу подошел к дежурной и попросил разрешения позвонить. Женщина, сидевшая за столом и занимавшаяся вязанием, подняла глаза:
- куда ты хочешь звонить?
- Домой, в станицу.
- По межгороду нельзя! Платить кто будет?
- Я заплачу! Мне очень нужно!
Дежурная достала из ящика стола и открыла журнал.
- Запишись, фамилию, группу, куда звонишь и распишись. Со стипендии вычтут.
Эдик обрадовался: всегда звонить приходилось с переговорного пункта, но теперь разрешили звонить вот так, вроде бы как в кредит. А у Любы все еще не разрешают.
Он быстро набрал номер телефона и через минуту услышал голос деда:
- Алло!
- Дедушка! – радостно воскликнул Эдик, и взгляд дежурной смягчился: какой хороший внук!
Ее внуки живут в этом городе, но звонят очень редко, только если им что-нибудь нужно от нее. Она прислушалась к разговору.
- Дедушка, как у вас дела? Как твое здоровье?
Дежурная с одобрением покачала головой: повезло же кому-то с внуком!
- А как Иван Иванович? Вы справляетесь с ним? Он часто плачет?
Слушая то, что говорили ему, Эдик улыбался.
- Дедушка, он любит, когда перед сном его качают в коляске, - сказал Эдик.
Потом, видимо, отвечая на вопрос, сказал:
- Нет, я сказал правду. Не знаю, что будет. Может стипендии лишат, если решат наказать. Да ладно, деда, прорвемся! Как там мама? Я скоро приеду, потерпите немного.
Он положил трубку.
- Спасибо, - сказал он дежурной и хотел уйти, но она остановила его:
- Дедушке звонил? А кто такой Иван Иванович? Знакомый ваш?
Эдик улыбнулся:
- Иван Иванович – это мой брат, ему три месяца уже, скоро четыре будет. А мама в больнице лежит, с ним дедушка и мамин муж.
- А бабушка?
- А бабули уже нет, - грустно ответил Эдик и вздохнул. – Спасибо! – сказал он еще раз и направился к лестнице на второй этаж.
- Постой, Антохин! – позвала его дежурная, заглянув в журнал. - Подожди, подойди ко мне.
Эдик подошел, не понимая, что ей еще нужно.
- Ты приходи звонить всегда, когда я буду дежурить. Я не буду тебя записывать, - проговорила женщина тихонько, оглядываясь по сторонам.
Утром к нему подошел куратор и, отозвав в сторону сказал:
- Я не поставил тебе прогулы, так что стипендию получишь полную. Только долгов чтоб не было!
Эдик кивнул и пошел в класс, подумав про себя, что в последнее время ему очень везет: из милиции освободили неожиданно, прогулы не записали, даже по телефону разрешили звонить бесплатно.