В те далекие времена, когда земля Русская еще дымилась от бань крещеных, а в чащобах дремучих по-старому молились старым богам, жил в одном селе паренек по имени Лучезар. Назван он был так за светлую душу, а вот силой богатырской обделен с рождения — худой да тщедушный. Не пахать ему было дело, не воевать, а только сказки сказывать да на дудочке играть, отчего многие над ним посмеивались.
Как-то раз напал на ту сторону Змей Горыныч о трех головах. Потребовал он дани не золотой, не серебряной, а живой — красных девиц да малых ребятушек. Заплакала земля, а противостоять ему некому — все богатыри в дальний поход ушли.
Взмолился Лучезар в новой церкви, свечу поставил: «Господи, помоги. Не силой я могущ, а верой крепкой. Не дай погибнуть невинным». И услышал он глас тихий: «Иди, Лучезар, туда, где солнце на ночь ложится. Обрящешь ты помощь для других, а силу — для себя».
Собрался паренек в дорогу, взял лишь краюху хлеба да дудочку свою. Шел он лесом темным, где тени старых богов еще пугали путников. А навстречу ему — Баба-Яга в ступе, скрипит, по лесу кружит.
«Куда путь держишь, сухопарая душа? — проскрипела она. — Не замерз ли разум твой в новую веру? Ко мне, чай, не за советом?»
Испугался Лучезар, но не подал виду. Поклонился ей по-христиански, низко: «Иду, бабушка, беду отводить. Змей Горыныч людей пожирает. Ищу помощи».
Удивилась Баба-Яга такому почтению от крещеного. Обычно либо крестом ее пугали, либо мечом рубили. А этот — «бабушка» да поклон. Расчувствовалась старуха.
«Ладно, — буркнула она. — За вежливость твою скажу: сила твоя не в мышце, а в сердце. А чтобы сердце то укрепить, иди к Кощею Бессмертному. Смерть его в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, а сундук на дубе том, что на краю света растет. Тот дуб силой его питается. Срубишь дуб — ослабеет Кощей, и сила его перейдет к тебе».
Поблагодарил Лучезар Ягу и пошел дальше. Долго ли, коротко ли, дошел до дуба того. Высок, могуч, до небес. Ветвями шелестит, будто насмехается. Взял Лучезар топор, что Яга ему дала, и начал рубить. Но не поддавалось дерево, лишь зазубрины мелкие оставались. Понял парень, что силой тут не взять.
Сесть он на пень, достал дудочку свою. И заиграл. Заиграл он песнь такую грустную о родной земле, о людях страдающих, о вере новой, что ищет путь в сердцах человеческих. Заплакало небо, зашептали звезды. И дуб заслушался. Дрема Кощеева, сотканная из злобы и страха, дрогнула от чистой печали. Листья его поникли, кора смягчилась.
Тут и топор Лучезара вошел в ствол, будто в масло. Срубил он дуб. Сундук упал, заяц выпрыгнул, утка вылетела — яйцо уронила. Поймал Лучезар яйцо, и почувствовал, как великая сила входит в него. Но не сила разрушения, а сила жизни, ибо добыта она была не мечом, а музыкой и состраданием.
В тот же миг появился сам Кощей, но не грозный, а иссохший, бессильный. «Что ты наделал, смертный?!» — просипел он.
«Не для себя я силу брал, а для людей своих», — ответил Лучезар и раздавил яйцо. Истончился Кощей и исчез, как утренний туман.
Вернулся Лучезар к своему селу, а там Змей Горыныч уже новую дань требует. Вышел паренек на поле один. Засмеялся Змей: «Что, пищужка, пришел песней смерть свою отсрочить?»
Не сказал Лучезар ни слова. Взял в руки меч, что у пояса висел, и почувствовал в себе мощь срубленного дуба. Сошлись они в битве. Но не стал Лучезар рубить головы наугад. Вспомнил он слова Яги: «Сила твоя в сердце». И увидел он, что у Змея на самой груди, меж крыльями, светится черное пятно — окаменелое сердце, не знавшее ни любви, ни жалости.
Уклонился Лучезар от огня, увернулся от когтей и вонзил меч прямо в ту черноту. Взревел Змей Горыныч в последний раз и рассыпался горой пепла.
Вернулись в село и богатыри. Видят — беда отведена, а герои — не они. Устыдились своей насмешливости и поклонились Лучезару.
С тех пор пошла по Руси поговорка: «Сила богатырская землю держит, а сила сердечная — силу богатырскую правит». И учили отцы детей не спешить насмехаться над слабым, ибо настоящая сила не в мышце, а в вере, да в добре, да в том слове ладном, что и дуб вековой одолеть поможет.
Мораль: Истинная сила рождается не в гневе и гордыне, а в вере, доброте и сострадании. Доброе сердце и чистая душа способны одолеть любое зло, пусть даже оно кажется бессмертным и несокрушимым.
