Виктор Рубцов, специально для: Григорий И. Дзен
Помните, как читали мы почти одну классику? Хорошо это или плохо, судите сами, только сейчас пишущих «развелось, как блох на подзаборной дворняге». Иногда пишу и я. Вы сами знаете, я далеко не продвинутый блогер, генерирующий контенты с цепляющими заголовками для привлечения клиентов. Поэтому заранее извиняюсь перед случайными прохожими, по ошибке зацепившимися за мой заголовок. Это просто моё открытое письмо одной давней знакомой. Письма сейчас не пишут, а тем более не читают. Но я написал свою записку. Кому-то покажется посланием. Другому прикинется малявой. Или, если хотите, месседжем. А там уж его личное дело, дойдёт ли оно до адресата. Указанная у одного из моих кумиров дата - 2025 год - заставляет меня вернуться к минувшему и написать сей рескрипт по мотивам воспоминаний.
Я тогда, в августе 2021 года, написал ей об умершем писателе Викторе Лихоносове.
Сударыня! Давным-давно, прочитав его «ненаписанные воспоминания» с названием «Наш маленький Париж», в восторге от прочитанного и захлёбываясь словами, писал брату, что это и наша жизнь пролетела над Парижем. Теперь же убрали с земли вглубь ещё одного свидетеля нашего существования.
Его дом в Пересыпе на Тамани стоит задами к лиману, к болотистому месту. Почему-то вся жизнь его находила остановки в домах у болотистых мест. И на всё он смотрел не с птичьих высот, а сквозь загадочный туманец неустойчивых позиций дающейся на короткое время жизни.
Гора Бориса и Глеба, про которую он вспоминает по возвращении в Пересыпь, гораздо ниже тех гор, что мы с тобой исходили в Балаклаве и Коктебеле. От станицы Ахтанизовской к горе, смотрящейся в лиман, так просто и не подойдёшь из-за плавней, надо обходить дальше по Таманской дороге и затем сворачивать по грунтовке в сторону горы Борисоглебской, так она на картах прописана.
«Вдруг подумал за Анастасиевской: как свято, терпеливо молчит земля! Всех принимает и провожает» - писал Лихоносов в повести «Одинокие вечера в Пересыпи». Станицу Анастасиевскую и я пересекал по всей длине. Когда прогуливался пешком от твоего дома в Севастополе до Краснодара. Дочь писателя зовут Настей, ассоциация с именем станицы. А я просто помню, как за Темрюком перед Славянском-на-Кубани долго шёл уже в темноте через станицу, и было покойно на душе от просторов, от протекающего через всю станицу кубанского ерика.
В Новосибирске улица Озёрная, где жил писатель в детстве и юности, и школа № 73, где он учился, недалеко от того места, где сейчас живёт сын Петя. Да и брат Саша, с которым я делился восторгами от прочитанного, когда-то жил там же недалеко. Левый берег Оби. Рядом с улицей Озёрной станция Новосибирск-Западный, все поезда из Новосибирска на запад идут через эту станцию. А ещё через полтора десятка километров - станция и городок Обь (и новосибирский аэропорт Толмачёво), в Оби живут родители Лизы, Петиной жены. Левый берег реки Обь низинный, чуть прольют дожди - и болото. Сейчас, правда, с помощью техники и асфальтирования на улицах гораздо суше, болотца отступили ближе к реке.
Городок Топки недалеко от Кемерово, родина писателя, и вовсе находится в очень топком месте, отсюда и название. Ещё при царе здесь устроили узловую станцию, по дороге от Транссиба к Кузбассу. Когда-то родственников писателя занесло сюда с Воронежа, здесь родня и осела. Жив ли кто, или только на кладбище? Бабушка похоронена среди берёз, берёзы здесь от множества влаги растут очень охотно. Но само кладбище давно уже выползло из берёзовой рощи и мочит свои хвосты в речушке Малый Корчуган. Мне доводилось пересекать Топки и на поезде, и в автобусе.
Родился писатель неподалёку от железнодорожной станции Топки. Жил рядом с железнодорожной станцией Новосибирск-Западный. И теперь захоронен в Тамани. Только Тамань уже далеко не Лермонтовская, и казачьей является только по внешнему виду театрально приодетых на показ казаков. Тамань стала железнодорожной станцией перед Крымским мостом. А за станцией на Черноморском берегу шире самой Тамани развернулось строительство порта Тамань. Кости наши сгниют в нашей земле, а всю Родину вывезут через все станции, узлы, щели и порты.
Что это я о грустном. Хотелось бы о весёлом. Но вот перечитываю «Одинокие вечера в Пересыпи»: «Не говори мне, когда я в 2025 году приеду уже в американскую Москву, - "ах, где-то завалялся листок, я двадцать или тридцать лет назад, как раз перед Страшным судом, начинал писать к тебе". Пиши сейчас». Виктор Лихоносов.
Покажу тебе одну фотографию, сделанную на Кожиновской конференции в Армавире в 2004 году. Слева направо: поэт Александр Дорин, писатель Виктор Лихоносов, декан филфака Армавирского гос. пед. университета Николай Рубцов, писатель Леонид Бородин. Конечно же, я ещё раз хотел показать тебе Виктора Ивановича Лихоносова. Но рядом на фото тогда действовавшие герои нашей какой ни есть жизни.
«Кожиновские чтения» в Армавире - явление незаурядное и поначалу казавшееся странным. Литературовед Вадим Валерианович Кожинов ушел из жизни 25 января 2001 года. А уже в мае того же года провинциальный вуз малоизвестного города, где Кожинов никогда не бывал, собирает филологов, историков, писателей не только всей страны, но и из зарубежья. Посчитали нужным и не терпящим отлагательств начать изучение наследия выдающегося ученого-патриота. Кожинов не прятал монархических и националистических симпатий, идеализировал черносотенство и был, как говорят, антисемитским идеологом, при том, что оба раза был женат на еврейках. Ещё добавлю, что являлся доверенным лицом Геннадия Зюганова. Не знаю, смог бы я уцепиться хоть за что-то, что было бы симпатично мне, вряд ли. Но вот... чтут же люди.
Присутствовавший писатель Леонид Бородин (тоже уже отошедший, советую прочесть «Год чуда и печали» о Байкале), сын расстрелянного в 1938 году литовца Феликса Шеметаса, на мой взгляд, из подходящей обоймы. Знаешь, у меня география с его перекликается многократно. Учился в Иркутске, работал на Братской ГЭС, на руднике в Норильске, в бурятском Гусином Озере. Только взглядами я совсем в другой стороне. Фамилия и отчество у Леонида Ивановича - от отчима.
И поэт-лирик Александр Дорин, ученик Вадима Кожинова, как говорят, «нёсший в себе слово и идейный строй своего учителя», тоже давно отошёл. При всей жизнерадостности снявшихся грустно сейчас смотрится фотография. Вадиму Кожинову посвятил Александр Дорин стихотворение: Я силы коплю для последнего вдоха! На выдохе выпью с тобою до дна...Тоскует и плачет за нами эпоха, Шальная эпоха - и мать, и жена!
Между прочим, одним из первых творчество поэта Николая Рубцова ещё при жизни высоко оценил и продвигал Вадим Кожинов. Написавший известное нам «Николай Рубцов: Заметки о жизни и творчестве поэта». Мы читали https://rubtsov-poetry.ru/knigi/kojinov1.htm
Но вот четвёртый на фотографии - другой Рубцов, тёзка и однофамилец. Николай Григорьевич Рубцов так и живёт как всегда в Армавире. В 2004 году он был деканом филологического факультета Армавирского государственного педагогического университета. Может, потому и повезло ему быть рядом с известными лицами. Хотя убеждений с некоторыми из них он вряд ли разделял. По всему выходит, что только двое на фотографии мне очень симпатичны.
Про Виктора Лихоносова ты всё уже знаешь из моих рассказов. А Николай Рубцов, в отличие от поэта, не просто мой однофамилец, но ещё и близкий родственник. Мы с ним одногодки, а колыбель наша - станица Григориполисская, она рядом с Армавиром, где и я бывал не раз, и даже со своими сыновьями. О нём писали в социальном издании: «Многие поколения филфаковцев знают и любят искромётное чувство юмора Николая Григорьевича Рубцова. Заслуженный учитель Кубани, кандидат филологических наук, виртуоз синтаксиса, он работал в разные годы доцентом, деканом филологического факультета, заведующим кафедрой русского языка, отдав этой работе 39 лет». Горжусь братом и его семьёй, читай: https://vk.com/wall-78103251_16628.
Вот так закручивает сюжеты наша жизнь. И не знаешь, куда выведет нас кривая в эпоху перемен. И с кем мы повстречаемся на дороге, ведущей в неизвестное. Не шибко я заядлый ходок, чтобы запросто ходить просто так от Севастополя до Краснодара. Поэтому «Не говори мне, мол - в 2025 году», а соберись и составь мне компанию уже сейчас - до Григориполисской, Армавира или хотя бы чуть ближе, к Виктору Ивановичу Лихоносову до Тамани.
Шёл 2021 год. Он уже пришёл куда надо. А мы всё ещё идём.
Тоже интересно: