Ярослав - мой третий ребенок, которого я родила в 29 лет и он – особенный. Эта мысль у меня стала появляться уже в первые месяцы его жизни. Несмотря на то, что я была и молодой мамой, но все же более или менее опытной, так как уже воспитывала старших дочку и сына. Кроме того, в моей семье все время был демографический взрыв, братики, сестрички, племянницы и племянники. Раз в два-три года по дитю, но нарождалось. И считалось, что, чем больше детей, тем лучше.
Поэтому первые десять лет своей сознательно-взрослой жизни я рожала, выходила замуж, совершенствовалась в скилах – как избавится от пятен на одежде, вылечить сопли, не пропустить проблемы в развитии, содержать дом в идеальной чистоте, кормить семью преимущественно полезной и разнообразной пищей, всячески развивать своих детей, языки, чтение, кружки, танцы, велосипеды, ролики, лыжи и при всем при этом быть ухоженной, красивой и улыбающейся женщиной, а до появления третьего ребенка еще и работающей.
Миссия не всегда была выполнима, но по большей части я справлялась, так как то, что можно по другому - у меня и мысли не было. Моя мама была такая, старшая сестра, ну и я продолжала в том же духе. Но как моя мама всегда говорила: «У нашей Таньки всегда все через жопу!» (Да простит меня читатель за упоминание причинных мест, но это цитата.) На моем пути идеальной жены и матери случались казусы.
И таким серьезным казусом была особенность Ярика. Но мне даже в этом повезло. Я знаю насколько бывает тяжело матерям с особенными детьми! И главная тяжесть, кроме особенного ухода заключается в попытках родителей сделать из особенного ребенка – обычного, такого как все. Потому что в особенности ощущается какая то неправильность, а вместе с ней стыд, что что-то не как у всех. У меня такого не было, может быть потому, что он был третьим. Именно на нем мне пришлось признать свою почти полную несостоятельность как матери. Оказывается все, что я уже умела, весь мой опыт, коим я охотно делилась, поучая менее опытных мамочек, с Яриком – не работал! И это касалось не только общения с ним и воспитания, но и физических аспектов. Он во всем был другой.
Первое и самое важное, что я сделала – приняла его таким и не пыталась его сделать обычным. В нашей семье это не обсуждалось как проблема, мы все с очень большим интересом и любовью соприкасались с его инаковостью. У Ярика атипичный аутизм, он нейроотличный ребенок с высоким уровнем интеллекта. В чем мне еще очень повезло, так это в том, что ему абсолютно не свойственна была агрессия. Настолько, что мне самой до сих пор не верится – неужели действительно бывают такие люди?
Но во всем есть плюсы и минусы. Отсутствие агрессии и какая то душевная чистота и цельность этого ребенка делали его абсолютно беззащитным перед окружающим миром. И это моя боль непрекращающаяся, причем не только моя. Мои старшие дети тоже очень за него переживают. До определенного возраста у меня получалось ограждать его от агрессии из вне. Я тщательно выбирала воспитателей в саду и учителей в начальной школе, кто может принять его особенность и дать ему необходимый присмотр. И его очень любили – за его доброту и естественность.
Но все изменилось, когда он закончил начальную школу. Дети очень бывают жестокими по незнанию, незрелости и т.д. И ему пришлось столкнуться с буллингом в школе, а замечать я стала, что с ним что-то не так по начавшейся депрессии. Он никогда ни на что не жалуется и ничего не рассказывает сам. Это тоже часть его аутичного мировосприятия.
Аутичным людям наиболее сложно даются социальные взаимодействия, приплюсуем сюда их буквальность, прямоту и неумение притворяться, чрезмерную сенсорную чувствительность и нетрудно представить каким адом может стать школа для такого ребенка.
Чему мне пришлось учиться с третьим ребенком? Тому, что он живет в своем обособленном мире и ему больше, чем другим людям необходимо отдыхать и находиться в одиночестве. Он хорошо знает, что ему нужно и что он хочет, у него четкое понимание своих границ. Как будто он с ними родился. Он более чувствительный к стрессам, громким звукам, неудачам, недосыпу, перемене мест, чем обычные дети. Он мыслит алгоритмами и вряд ли сам научится или повторит то, что ему не интересно. Поэтому элементарные вещи, которые дети копируют видя пример такого поведения, с ним пришлось учить и закреплять неоднократным повторением.
Он очень быстро устает от общения и для него абсолютно нормально сказать другому человеку: «Я хочу, чтобы ты ушел». Именно эту фразу я очень часто слышу от него в свой адрес, когда зайду к нему в комнату спросить как он. Сейчас он учится за границей и если я сама ему не позвоню, то просто мы не будем общаться. Я, конечно, не проверяла, но пока не случится ситуация, что я за чем то конкретным ему понадоблюсь – ни сообщения, ни звонка от него не будет. И в данном случае это не про безразличие или использование, а именно про его особенность. Он в своем большом внутреннем мире и ему там замечательнее, чем с самыми любимыми людьми.
Этим летом, когда он приехал на каникулы, он подошел ко мне и сказал: «Мне ночью приснился сон про бабушку с дедушкой, видимо я подсознательно по ним скучаю, но не понимаю этого».
У Ярика очень ограниченный набор продуктов и блюд, которые он употребляет в пищу, поэтому важно восполнять недостатки питания приемом витаминов. Если он был в школе, в дороге или в местах большого скопления людей ему нужен продолжительный отдых в одиночестве.
Таким детям нужно принятие, особый подход и честность. Важно понимать, что такой ребенок очень привязан к близким людям, но его привязанность выражается по другому. Иногда, даже я, его мама, чувствую неловкость и не знаю, как с ним общаться. С рождением Ярика в моем мировоззрении многое поменялось. Он сделал всех нас немного лучше.
Если эту статью читают мамочки особенных детей поделитесь как вы справляетесь?
А про то, как я стала замечать, что с моим ребенком что-то не так я расскажу в следующей статье.
