Виктория

Сначала появился запах подвала, дыма и плесени. Потом её ослепил свет, проникающий даже через закрытые веки.

- Ко мне!

Мужской голос. Она не хотела подходить, но не могла ослушаться. Подгибались лапы. Она неловко спрыгнула со стола, и заковыляла к человеку.

- Быстрее.

У неё уже много лет не было тела, совсем отвыкла. Наконец, она подошла и села рядом. Он схватил её за шкирку и снова вытащил на свет. Долго осматривал и, в итоге, разочарованно оскалился.

- Какая-то мелкая. Окрас не тот.

Он был ей неприятен. Шершавые, воняющие реактивами руки, грязные всклокоченные волосы, небритое лицо, замызганный лабораторный халат. Вроде совсем молодой, но глаза безумные, как у Джулии.

- Ну, бабуля, можешь мной гордиться.

Значит, внук, поняла она. Дело дрянь. Так вот почему она не может сопротивляться.

- Голодная? - человек отпустил кошку, и она упала набок. - Какая же ты неуклюжая.

Он отошёл куда-то в темноту и вернулся с миской, полной сырого мяса.
Пахло аппетитно. Она и забыла, что живое тело всегда надо кормить.

- Ешь, у нас ещё полно работы.

После еды ей захотелось спать. Человеку это не понравилось, но он сам еле стоял на ногах от усталости. Он запер её в клетке вместе с щербатой чашкой воды, коробкой с песком и старой подушкой. Засыпая, она вспомнила, что Джулия всегда оставляла ей мягкое кресло в своей спальне.

***

Утром его было не узнать. Он спустился к ней в подвал чистым, выбритым, помолодевшим. Выдавали его только запах и взгляд.

- Покажи мне, что ты умеешь.

Она закончила вылизываться и посмотрела на него.

- Я твой повелитель. Я воплотил тебя.

В его голосе было лёгкое сомнение. Она зашипела.

- Знай своё место!

Он резким движением прочертил петлю в воздухе и дёрнул за невидимую верёвку. Она захрипела. Он отпустил и небрежно погладил её по голове. Она прижала уши.

- Покажи, что ты умеешь. Для начала, - он открыл тетрадь, исписанную мелким подчерком. - Сгусти тьму.

Она распушила шерсть, и бледные тени из углов подвала, извиваясь, потекли в центр.

- Как-то тускло.

Он с размаху наступил на ближайший язычок тьмы, и тот развеялся, как папиросный дым. Кошка вздрогнула. Иметь тело было неприятно, ей хотелось есть, ей не нравился запах подвала, но хуже всего была невидимая удавка. И отупение от тесного кошачьего черепа. Она с трудом вспоминала кем была.

- Открой портал.

Темнота заклубилась возле лап, спустилась, углубилась, образуя узкое отверстие.

- Шире.

Она не могла. Он скривился.

Всё, что он требовал, получалось недостаточным. Мелкие проклятия, бледные иллюзии. Целый час он мучил её требованиями, и только потом сунул в клетку миску с кормом. Обессиленная, она поела и тут же заснула.

Проснулась от тряски и резкого запаха парфюма, смешанного со страхом. Человек тащил её наверх. На мгновение он замер напротив узкой двери, глубоко вздохнул, расправил плечи и вошёл. По ту сторону была гостиная. Тут же смолкли все голоса, и десять пар оценивающих глаз уставились на кошку.

- Разве это Полночь? Что за подпалины на шкуре? - наконец спросил высокий мужчина с седыми висками и квадратной челюстью.

От него пахло коньяком и табаком.

- Совершенно не похожа, - продребезжал старик. - У Полночи изумительный чёрный цвет!

От него мерзко пахло рыбой и чесноком.

- Да и мелкая какая-то, - заметила чопорная женщина средних лет.

- Мистер Фостер! Вы точно не приволокли её с улицы? – засмеялся черноусый здоровяк.

Люди зашумели. Сквозь сигарный дым они казались кошке призраками.

- Ну-ка, Джеймс, - сказал высокий. - Покажи нам, что она умеет.

Джеймс начал отдавать команды. Снова сгустить тьму, навести морок, проклясть книгу.

- Слабовато, - высокий пошелестел страницами, и с них слетело заклинание. - Но форма неплохая. Ты, конечно, молодец, что попытался. Но до леди Аттвуд тебе ещё очень далеко.

Кошке показалось, что высокий, а он явно был вожаком этой стаи, был даже доволен неудачей Джеймса.

- Моя бабушка, - Джеймс обвёл взглядом всех присутствующих, - была выдающимся заклинателем. А я её превзойду. Что может кошка? Маленькое тело, маленький мозг, слабые силы. Я перевоплощу её в… человека.

- Это невозможно, - ответил вожак.

- Спорим?

Глаза Джеймса лихорадочно горели.

- Хорошо, - медленно согласился высокий. – В случае неудачи, ты должен будешь покинуть наш орден, и больше никогда не заниматься чародейством. А если сумеешь, то можешь занять моё место. Срок – две недели. Отважишься ли?

Гости ахнули, раздались смешки, шёпот. От Джеймса пахло возбуждением и страхом.

- Я согласен.

- Ты не сможешь, - покачал головой старик.

- Леди Джулия сгорела бы со стыда, - сухо сказала пожилая женщина.

Кто-то пытался его отговорить, кто-то смеялся. Джеймс покраснел от злости.

Наконец первая волна обсуждения стихла. Гости разбрелись по гостиной, оставив Джеймса вместе с кошкой. Ей не нравилось, что запах табака становится всё гуще, а голоса громче. Ей хотелось подальше отсюда. Пусть даже в подвал. И, казалось, что человек понял её желание, но тут за его спиной раздался дружелюбный голос:

- Выпей, расслабься, старина. Всё у тебя получится.

Кошка ощутила на себе быстрый и хищный взгляд пришельца.

- Само собой. Спасибо, Альберт.

- За победу, - заговорщицки ухмыльнулся тот.

- За победу.

Звон бокалов, и кошка поняла, что никуда она отсюда не денется. Она свернулась клубочком, спрятав мордочку, и усталость взяла своё, послав ей беспокойный сон.

***

Проснулась она в коридоре на лестнице. Клетка шаталась из стороны в сторону, от Джеймса оглушающе пахло виски. Всю дорогу вниз он ругался вполголоса, и только чудом не свалился с лестницы. Добравшись до подвала, он поднёс клетку с кошкой поближе к газовой лампе.

- Я сделаю тебя человеком. Бабуля такого даже представить не могла! Магистр Шорц сам посредственность. Знаешь, за что его боготворят? Он оживил человека. Громко звучит, да? Оживил человека!

Джеймс снова тряхнул клеткой и чуть не выронил её. Кошка зашипела.

- Да не бойся, - отмахнулся он. – Тебя так просто не убить. У тебя даже не девять жизней, девятьсот девяносто девять!

Он засмеялся и вдруг вспомнил, что не закончил прошлый монолог.

- А человек продолжал гнить заживо. Вот это триумф, да? Вернул душу, но не смог справиться с телом. Эх и вонь стояла! Хочешь побегать?

Он с резко поставил клетку на пол и открыл дверцу.

- Давай, здесь негде спрятаться. Утром я тебя развоплощу.

Он широко зевнул и побрёл к узкой хирургической кушетке, на которой она очнулась всего день назад. На редкость неудобная постель, но Джеймса это сейчас совершенно не волновало.

***

Утром он понялся наверх. Она целый день сидела одна, и только один раз молчаливый слуга принёс ей поесть.

Джеймс вернулся ближе к ночи. Она забилась в угол, но он только мельком взглянул на неё. Зажёг все лампы, обложился тетрадями, и что-то долго просчитывал. Она задремала, и очнулась от того, что сильная рука прижала её к полу. Блеснул стеклянный шприц, и острая боль пронзила холку.

- Ну-ну, всё хорошо, - сказал Джеймс.

И весь мир поплыл. Где-то далеко звучало заклинание. Монотонное и убаюкивающее, как колыбельная или кошачье мурчание. У неё снова не было тела, не было никаких ограничений, никаких мыслей, привязанных к мозгу этих смешных и суетных существ. Она снова стала всемогущей и свободной. Она тут же забыла, что такое Джеймс, подвал и Джулия. Люди слишком малы и слишком трёхмерны, чтоб представлять хоть какой-то интерес. Прошла целая прекрасная вечность. А потом сознание существа снова оказалось заперто в тесную клетку.

***

Первый раз оно очнулось под бессвязную ругань. Джеймс смотрел на него с отвращением, и в стёклах его защитных очков отражалось уродливое лысое тело без конечностей и с деформированным лицом.

- Не та кровь, вызревать в темноте или при свете? Перестань на меня смотреть!

Всё исчезло. Существо знало, что надо или уйти подальше, или научиться среди трёхмерных проекций найти ту самую, что так агрессивно воздействует на него, и убрать. Мир проекций прост, но слишком мал и слишком густонаселён. И очень хрупок.

Второй раз прошёл болезненно и быстро. Тело умерло почти сразу.

Третий раз не было боли, но была тяжесть, давящая со всех сторон. Маленький мозг кошки был не в силах вместить в себя столько абстракций, но мозг человека пытался понять и осознать, что же оно теперь такое.

- Великолепно!

Джеймс, усталый и небритый сидел в кресле напротив, жадно рассматривая существо. Потом он встал, подошёл ближе. Запах немытого тела был резким и неприятным.

- Совершенна…

Он начал отвязывать ремни, сковывающие лодыжки и запястья. Его грубые пальцы с обгрызенными ногтями неприятно царапали по тонкой коже.

- Теперь ты Виктория. Моя победа.

Он не удержался и провёл рукой по её лицу, шее, скользнул взглядом ниже. Это было почти так же неприятно, как и его запах, но почему-то она не могла его оттолкнуть.

- Одевайся, - сказал он с сожалением. – Осталось почти шесть часов до собрания. Ты понимаешь меня?

Она кивнула.

- Ну-ка повтори, как тебя зовут.

- Виктория.

Говорить было странно. Звуки получались не совсем такими, как у него.

- Молодец. А меня помнишь?

- Джеймс.

- Умница. Может ещё и мою бабку вспомнишь?

- Леди Джулия.

Он потрепал её по голове, как кошку.

- Сгусти тьму.

Комнату заволокло чёрным туманом. Джеймс засмеялся.

Пока она пыталась одеться в огромную ночную рубаху, он вызвал слугу, невысокого мужчину средних лет с бесстрастным лицом.

- Ходжес, отведите леди Викторию в свободную комнату. И её надо накормить, умыть, одеть.

Она смутно припомнила, как он приносил ей еды. Кажется, он был немым. И сейчас он молча поклонился и повёл её наверх. Идти на двух ногах оказалось ещё более сложно и неприятно, чем на четырёх. Это тело жало и давило на неё со всех сторон, а мысли уходили только на то, чтобы не упасть. Слуга молча предложил ей опереться на его руку. Она поняла егоне сразу, но стало действительно легче.

Комната, в которую её отвели, выглядела очень знакомой. Конечно, ведь это был будуар леди Джулии. Но тогда он казался больше, а сама она была беззаботней. Она играла шёлковыми лентами, приносила мышей на тахту, довольно жмурилась под лучами солнца на подоконнике. Удивительно, насколько форма диктует поведение. Она прошлась по комнате, открывая все шкафы и ящики. Джеймс велел её одеть, но разве она не справится сама? Она сотни раз наблюдала за хозяйкой. Хозяйка… У людей сложная иерархия, но она-то совсем не человек. Её охватило какое-то щемящее чувство, будто больно, но только не телу, а мыслям. Защипало в носу, из глаз потекла жидкость и стало тяжело смотреть. Леди Джулия никогда не позволяла себе такого. Как же остановиться?

Стук в дверь. Она промолчала, надеясь, что слуга уйдёт, но он постучал ещё раз и вошёл. Поклонился и безмолвно поставил на столик поднос с дымящейся яичницей, чаем и бутербродом с маслом. Леди Джулия ела такой завтрак каждое утро по чётным числам. Запах жаренного бекона будоражил настолько, что сразу высохли слёзы.

Через некоторое время Ходжес вернулся. Он проводил Викторию в ванную комнату, и поспешно удалился. Она помнила, что заходить в дамскую уборную вместе с дамой крайне неприлично, но у него был приказ. Получается, их можно не выполнять? Эта мысль оказалась настолько волнующей, что Виктория села на край ванной. Сердце колотилось с такой скоростью, что ей стало страшно. Люди хрупкие. И вместе с этим появилась надежда, что смерть может её освободить.

Из задумчивости её вывел осторожный стук. Оказывается, слуга не ушёл, а нерешительно стоял дверью, готовый к тому, что может потребоваться его помощь. Она заверила, что справится сама. Это ещё проще, чем одеваться. Леди Джулия позволяла ей входить в любые двери. Виктория подошла к умывальнику и посмотрела на себя в зеркало. Длинные светлые волосы, серые глаза. Возраст молодой особи. Вроде она ещё не грязная, совсем недавно она открыла глаза в этом теле. Разве что можно смыть слёзы. Она окунула руку в тёплую воду и начала по-кошачьи размазывать её на лице. Всё-таки её бывшая хозяйка делала как-то не так. Вытеревшись полотенцем, она огляделась по сторонам, разглядывая лепнину, и нашла на закрытом крышкой клозете инструкцию по пользованию. Это была человеческая коробка с песком. Совсем новое устройство, у леди Джулии всё было намного проще. Следуя картинкам, Виктория потянула за медную ручку, и тут же диким зверем зарычала вода, извергаясь из бачка в канализацию. Девушка поспешно выскочила в коридор.

Проводив её обратно в покои, слуга забрал поднос, показал на шнур с колокольчиком, которым его можно вызвать, и ушёл.

Она снова осталась одна. Джеймс говорил, что до собрания несколько часов. Виктория помнила, что так люди обозначают время, правда она совершенно его не понимала. В её привычном облике время ничего не значило. Но она знала, что ей надо одеться. Любимыми нарядами леди Джулии были шёлковые халаты в восточном стиле. Порой в них она даже принимала гостей. Все они висели в шкафу, и большинство неплохо сохранилось. Виктория выбрала небесно-голубой, пригладила волосы гребнем, обула узкие белые туфли на босые ноги. Теперь оставалось только ждать. Она смотрела в окно на цветущий сад и вспоминала, как кошкой, гуляла по карнизам. Тогда мир был простым. Она совершено не помнила, кем была раньше, и ей хватало всего. Её кормили, гладили и даже, кажется, любили. По тем временам она конечно же не скучала, но сейчас Виктория остро чувствовала, какая она неправильная, чужеродная в этом мире, в этом теле.

Джеймс вошёл без стука.

- Ну как ты? Что ты напялила?

Он несколько секунд молча смотрел на неё. Яростно подёргал шнурок колокольчика. Слуга явился почти сразу и побледнел, увидев хозяина в гневе.

- Найди горничную для моей кузины. И смотри, чтоб она была такая же болтливая как ты. Времени у тебя, - он посмотрел на часы. – Минут сорок.

Опять одна. Время для человеческого тела тянулось долго. Кошкой она бы просто подремала. Не зная, что делать, она так и сидела на кушетке, пока не хлопнула входная дверь. Шаги, короткий разговор, и наконец, стук в её комнату. Это снова был Джеймс в компании молодой женщины.

- А вот и сама Виктория, моя дорогая кузина. Они приехала издалека и пока не очень хорошо говорит по-нашему.

Его было не узнать. И преображало его даже не гладковыбритое лицо и изысканный костюм, а дружелюбная улыбка.

- Меня зовут Мэгги, госпожа, буду рада вам помочь.

Женщина присела в реверансе.

- Ваше первое задание, помочь госпоже одеться. Она должна быть готова через два с половиной часа.

Он ушёл.

Мэгги и правда оказалась не очень разговорчивой. Немного удивилась тому, что в шкафах нет ни одного современного наряда, но всё же смогла подобрать костюм, в котором не стыдно показаться на дружеском приёме. Нижняя рубашка, панталоны, чулки, корсет, турнюр, платье. Виктория никак не могла понять, зачем столько всего, да и дышать стало гораздо тяжелее. Но это не всё. Не меньше часа Мэгги трудилась над её волосами, а потом в ход пошли пудра и румяна.

- Госпожа очень красива, - заметила Мэгги, подводя её к зеркалу. – Полюбуйтесь.

Виктория ничего не понимала в человеческой красоте, но всё равно кивнула. Мэгги поклонилась и ушла. Почти сразу появился Джеймс.

- Неплохо, неплохо, - он обошёл её по кругу. – Немного не современно, но для сегодняшнего вечера сойдёт. Завтра Мэгги поможет тебе с покупкой необходимых женских штучек.

Он взял её за подбородок и заглянул в глаза.

- Грядёт мой триумф. Пойдём же, возьмём, что мне причитается.

Его взгляд скользнул по её шее и спустился ниже. Он стал таким неприятным, что ей захотелось прикрыться.

- Вперёд.

Он открыл ей дверь и подал руку.

- Опирайся.

Особняк был огромным и пустым. Картины, статуи, лепнина. Леди Джулия всегда жила с размахом, а внук, вероятно, был затворником. Многое потрескалось, многое требовало ремонта.

Они шли бесконечно долго, сначала в другое крыло, потом спускались вниз, там, недалеко от парадного входа была главная гостиная дома. Оттуда уже тянуло табаком и слышались приглушённые голоса. Джеймс остановился у двери, прислушался, усмехнулся и открыл её, пропуская Викторию вперёд. Голоса тут же смолкли.

- Дорогие друзья, дорогой магистр Шорц, я счастлив и горд представить вам великолепную Викторию.

Кажется, она испугалась. Эти люди были неприятны даже в её бытность кошкой, а теперь подавно. Семь мужчин, не считая Джеймса и две женщины.

- Присаживайтесь, - высокий мужчина с квадратной челюстью предложил ей стул. - Скажите-ка, Виктория, правда, что вы бывшая Полночь?

Кто-то подавил смешок.

- Я создал её только сегодня, она почти не говорит, - вмешался Джеймс.

- Как удобно, - заметил магистр.

- Но всё понимает, - продолжил Джеймс, не обращая внимания на Шорца. – Виктория, душа моя. Сгусти тьму.

Она не хотела слушаться, но что-то мешало сопротивлению. В одно мгновение в комнате стало так черно, как в могиле. Темнота глушила даже слова. Возгласы удивления звучали будто из-под воды.

- Развей медленно, - горячо шепнул ей на ухо Джеймс.

Она снова подчинилась. Члены ордена были потрясены, лицо магистра Шорца стало непроницаемым. Молодой человек, ровесник Джеймса, зааплодировал. Следом захлопали в ладоши все остальные.

- Выдающееся достижение, мой мальчик! – магистр заставил себя улыбнуться. – Как же ты сотворил такое чудо?

Не сотворил, подумала Виктория. А поймал. Она снова начала задыхаться в этом тесном теле, утягивающем её суть сильнее любого корсета.

Джеймс не стал отвечать.

- Открой портал в нижний мир, позови леди Джулию Аттвуд, - приказал он.

- Это очень опасно, - вмешался худой старик.

Джеймс поднял ладонь, призывая его замолчать. На стене уже расползался мрак, поглощая кирпич за кирпичом.

- Хватит! Зови.

Портал перестал увеличиваться, по его поверхности пошла рябь, на секунду он застыл, а потом резко выплеснул столб чёрной жидкости внутрь комнаты. Извиваясь, капли быстро поползли к людям.

- Убери их, - скомандовал Джеймс.

Она заставила жидкость вернуться назад.

- Молодец, Полночь.

Виктория вздрогнула от знакомого голоса. Даже она не заметила, как появилась Джулия.

- Леди Аттвуд! – воскликнул старик.

- Ах, Олсон, старый хрен, - радостно воскликнула та. – Я давно приготовила тебе местечко. И не надоело тебе ковылять по лестницам?

- Да уж скоро, красавица, скоро… – на его глаза навернулись слёзы.

- А ты Джеймс, - повернулась она к внуку. – Вымахал здоровым, а мозгов так и не заимел. А ну-ка угадай, почему я остановилась на кошке? А не угадаешь, так свидимся скоро.

Она засмеялась.

- Береги себя, Полночь. Ты можешь за себя постоять!

Леди Джулия исчезла. Джеймс стоял красный и злой.

- Закрывай портал.

Он положил ей руку на плечо и сжал. Не больно, но сильно.

Чёрное пятно исчезло.

- Моя бабушка всегда была интриганкой. Но вы всё видите сами. Виктория, она же Полночь, слушается каждого моего слова.

Триумфа так и не вышло, Джулия всех напугала. И Вильям Шорц отдал своё звание магистра, под всеобщие опасения. В открытую Джеймса подержал только Альберт Вуд.

Вуд остался, когда ушли все остальные. Виктория сидела напротив них, и молча смотрела, как Альберт подливает Джеймсу виски

- Она совершенна, дружище. Ты сделал невозможное. У неё столько силы в таком хрупком теле. И таком прекрасном! Ты гений.

Пьяный Джеймс уже с трудом фокусировал взгляд на своём создании.

- Бесспорно, - уже с трудом выговорил он. – Но бабуля умеет нагнать жути.

- Старая ведьма всегда любила пугать, - отмахнулся Альберт. – Она так и не смирилась, что сын Фостера её превзошёл.

- Наверняка она и сгнобила моего отца!

- А может ли Виктория ответить на этот вопрос?

Несколько секунд Джеймс осоловело смотрел на приятеля. Наконец и перевёл взгляд на девушку.

- Отвечай.

Она не знала, как это получалось. Тьма, порталы. Это было так же естественно, как дышать. И так же просто оказалось найти ответ.

- Да.

Джеймс даже немного протрезвел.

- Вот стерва… А почему умерла мать?

- Она пыталась спасти мужа, но проклятие перешло на неё.

Джеймс застонал и сам налил ещё виски.

- Есть шанс, что завтра я об этом забуду.

И выпил залпом. Этой порции оказалось достаточно, чтоб и без того очень усталый молодой человек окончательно утратил связь с реальностью. Альберт поудобнее расположил его в кресле.

- Отдыхай, дружище.

И направился к Виктории. От его широкой натянутой улыбки, ей стало тревожно.

- Я гладил тебя ещё когда ты была Полночью. Помнишь меня?

Она покачала головой. У кошек короткая память.

- Джулия любила меня, и вполне могла сделать своим наследником.

Он начал ходить вокруг неё, приближаясь с каждым витком.

- Тебе, наверное, скучно здесь, среди нас. Хочешь выпить? Виски грубоват для тебя. Есть сладкое вино.

Джулия любила такое, но кошке Полночь никогда не нравился запах алкоголя. Она снова покачала головой. Ей хотелось есть, и она очень устала

- Ты совершенна, - шепнул он ей на ухо, не удержался, провёл рукой по открытой шее. – Божественна. Мне бы хотелось узнать побольше о том мире, из которого ты пришла. Там все такие могущественные?

Она могла бы заставить его замолчать, но можно ли так сделать без приказа? Вероятно, Альберт прочитал это в её глазах, и решил не искушать судьбу. Он поклонился ей и вышел из гостиной. Спустя несколько минут, появился Ходжес, и отвёл Викторию обратно в покои леди Джулии.

- Еда, - попросила она, когда он собрался уходить.

Он кивнул, ушёл и вскоре вернулся с чуть тёплым ужином. Она поела, и её глаза начали закрываться. Она кое-как ослабила корсет, и совсем выбилась из сил. Легла на узкую кушетку и тут же уснула. А за окном начали сгущаться тучи.

***

Она видела во сне лабиринты тёмных переулков, по которым ползали чёрные капли, они просачивались сквозь стены и вползали дома. Кричали люди. А потом поднялся ветер, и она стала этим ветром, и ей было почти также хорошо, как в истинном облике.

***

Слуга заглянул к ней утром, увидел в каком она состоянии, и тут же пошёл за Мэгги.

- Ох, госпожа, - покачала головой горничная. – Ваше платье… Но ничего, мы всё поправим.

Она помогла Виктории раздеться и умыться.

- Не испугались ночью? Стоял такой ветер, самый настоящий ураган! Попадало немало деревьев, некоторые даже вырваны с корнем. Говорят, даже что-то обрушилось!

После завтрака Мэгги предложила Виктории прогуляться по магазинам. Вчера Джеймс дал добро на такие траты, так зачем же сидеть в четырёх стенах? Тем более, раз хозяину сегодня нездоровится.

Особняк стоял на окраине города, и Мэгги поймала кэб. Внешний мир казался Виктории оглушающе громким. Лай собак, храпящая лошадь, стук копыт, возница, отдающий команды гулким раскатистым басом. В карете её укачивало, и к концу поездки кожа девушки была нездорового оттенка белого фосфора. Сердце колотилось в рёберной клетке, будто огромная птица. Её словно распирало изнутри, окружающий мир с трудом пытался ей противостоять. Когда она спускалась, треснул поручень кареты, отломалась подножка. Возница попытался стребовать с пассажирок денег за ущерб, но лошадь неожиданно пронзительно заржала и галопом помчалась прочь, так что кучер еле удержался на козлах. Истошно, переходя на визг, залаяла собака. За ней вторая, третья. Лошади отказывались сворачивать на эту улицу, образовалась давка, свистели кнуты, гремела ругань. Всё это Виктория уже не могла выдержать. Она побежала сама не зная куда, но человеческое тело снова её подвело. Споткнувшись, она упала на мостовую. Боль от ссадин и содранной кожи немного привела её в чувство, хотя руки продолжали трястись. Из царапин на ладонях капала кровь, и падая на землю, превращалась в мелких, величиной со швейную булавку, змеек.

- Бедняжка, как же вы испугались!

Мэгги помогла ей подняться. Подошёл мужчина и предложил свою помощь. Вдвоём они довели девушку до магазина. Убедившись, что Виктория ничего не сломала человек ушёл. В магазине девушке промыли царапины, посадили в кресло и угостили чаем. Она постепенно успокоилась. Продавщица миссис Станли, приятная женщина средних лет, была родственницей Мэгги, и умелой швеёй. Для не очень знатных дам они с мужем держали лавку готовой одежды. Для тех, кто метил повыше, она шила на заказ. Для Виктории у неё нашлось несколько роскошных нарядов, на которые у заказчиков не хватило денег. Она отвела девушку в подсобную комнату, где её раздевали, обмеряли портновской лентой и примеряли платья. Измеряя талию, миссис Станли коснулась голого предплечья Виктории и тут же одёрнула руку, как от ожога.

Закончили они уже в сумерках. Поездка домой прошла почти хорошо, если не считать, что Викторию опять мутило. Но на этот раз птица билась в клетке не так сильно, и лошадь не понесла.

- У вас очень красивый сад, - заметил Мэгги, помогая девушке выйти из кареты.

Виктория пожала плечами. По сравнению с родным местом, здесь всё выглядело детским рисунком. Углы да каракули.

В доме их встретил Джеймс. Он пытался выглядеть спокойно, но было видно, как его взбесило отсутствие любимой игрушки. Рассчитавшись с Мэгги, он попросил женщину прийти завтра, и выпроводил из дома. Викторию он сразу потащил в подвал.

Там внизу, в своём логове, он кинул сюртук на стул и переоделся в замызганный лабораторный халат. Потом он положил перед Викторией стопку книг и потребовал проклясть каждую своим способом. К кому-то чары перейдут в начале чтения, к кому-то в середине, а кто-то получит их только в конце. Дальше была шкатулка предметов. Гребень Джеймс потребовал зачаровать на облысение владельца, платок на бесконечную простуду, бокал на медленное отравление. Каждый раз, когда она касалась предмета, пищал прибор, похожий на карманные часы. Свойства всех вещей Джеймс записывал в тетрадь, на днях он собирался их проверить.

- Если они сработают как надо, мы с тобой приступим к созданию по-настоящему великих артефактов! Хочешь, весь мир падёт к твоим ногам?

- Нет.

Она бы спросила, хочет ли он править муравейником, если бы могла подобрать подходящие слова.

Ужин Джеймс велел подать на двоих у него в кабинете. Ели молча. Она разглядывала полки с книгами, он – её. Вино в бокале Виктории оставалось нетронутым, Джеймс постоянно себе подливал.

- Хочешь, я научу тебя читать? – спросил он и придвинулся ближе.

Даже в подвале она чувствовала себя в большей безопасности.

- Нет.

- Ну что ты. Необразованным девушкам место на страницах истории. Грядёт новая эра всеобщего просвещения!

- Я не девушка.

- Ты богиня, - согласился он. – Всемогущая и послушная.

Покорность была фундаментом, на котором основывалась её псевдо-человеческая личность. Он придвинулся ещё ближе. Но даже самый крепкий фундамент подвержен эрозии.

Нетерпеливый стук в дверь.

- Джеймс, впусти! Ходжес, это очень важно!

Альберт Вуд спорил с безмолвным слугой. Джеймс злобно оскалился, встал, подошёл к двери и рывком открыл её.

- Что такого срочного?

- Джеймс, смотри, сделала эта чёртова кошка!

Вуд начал разматывать бинт с правой руки. Глаза его блестели, на мокром от пота лице краснели лихорадочные пятна.

- Ты плохо выглядишь, - заметил Джеймс. – Присядь.

Его злость утихла, как зачарованный он смотрел, на белую змею бинта. Появился мерзкий сладковатый запах гниения. Бинт начал отходить вместе с лоскутами кожи. Ладонь выглядела очень плохо.

- Как это случилось?

- Я слегка её коснулся. Совсем чуть-чуть, без умысла. Как кошку гладят.

Джеймс нахмурился.

- Ничего плохого не хотел! Вчера рука чуть болела, утром выглядела, как ожог, а сейчас… Верни обратно! Умоляю… Оно прогрессирует.

Джеймс смотрел на руку и на друга с лёгкой брезгливостью.

- Ну-ка, Виктория, скажи, хотел ли он чего-нибудь плохого?

- Хотел.

- Не правда! Ты ей поверишь? Она даже толком говорить не умеет!

Джеймс усмехнулся.

- У Бальярда лечить пробовал?

- Конечно, ни одно заклинание не помогло!

- Что ж… Ты заслужил. Виктория, сделай всё как было.

Она попыталась. Нечего не произошло.

- Может, надо прикоснуться? – предположил Джеймс.

Она послушно, превозмогая отвращение, дотронулась до пальцев, и Альберт взвыл от боли.

- Возможно, это будет действовать так же постепенно. Приходи утром, посмотрим. И замотай, пожалуйста, руку обратно. Испортил весь аппетит.

Вуд послушно начал наматывать бинт, корчась от боли.

- Я не хочу уходить. Мне… мне страшно.

Взгляд Джеймса смягчился. Он взял бокал вина Виктории и протянул его другу.

- Пей. Ходжес подготовит тебе гостевую комнату. Будь готов к тому, что там много лет никто не жил. А я сейчас принесу тебе кое-что покрепче.

Викторию он отправил обратно в покои леди Джулии.

Она не могла ослушаться, но могла возвращаться долгим путём, через весь особняк и даже сад. Тело устало, но кто знает, какие разрушения принесёт её сон на этот раз? Она пыталась сотворить что-то хорошее. Благословить беседку, скамейку, да хотя бы камень. Но ничего не получилось. То ли не было приказа от хозяина, то ли такие чары были ей не подвластны. Долго-долго она бродила по дому, но человеческая природа вместе с приказом взяли своё. Она вернулась в комнату, и села в кресло, совершенно не собираясь спать.

Но сон её поймал. В этот раз ей снились люди. Миссис Станли с гнилой рукою, как у Альберта Вуда. Мэгги, под которой разверзлась пропасть. Виктория совершенно не желала им зла, но она ничего не могла изменить. Её истинная сущность рвалась на волю.

Рано утром сонный Джеймс привёл к ней в комнату бледного Альберта. Бинт уже не спасал от вони, проклятие съело всю ладонь.

- Адская боль… - прошептал Вуд. – Помоги…

Она попыталась. Ничего не изменилось. Молодой человек со стоном опустился на пол.

- Я не могу создавать в вашем мире, только рушить, - слова приходили с трудом. – Леди Джулия права.

Джеймс стиснул зубы. И помог другу подняться.

- Пойдём я ампутирую тебе руку. Этот способ ещё никого не подводил.

Они ушли, и через полчаса Ходжес принёс завтрак. Он смотрел на Викторию со страхом, и поспешил выйти как можно быстрее. Она вздохнула и начала ковыряться изящной ложкой в овсяной каше. Аппетита не было, кое-как она съела половину порции. Умылась холодной водой. Долго смотрела на себя в зеркале. Решила, что есть ещё один способ избавить от себя этот мир. Вчера в кабинете Джеймса она видела револьвер. Джулия когда-то часто стреляла из такого в саду по мишеням. Виктория помнила дым и едкий запах пороха.

В кабинете было чисто, но пахло перегаром, не спасало даже открытое окно. Револьвер висел на стене на деревянной подставке. Ствол и барабан блестели, полированная ручка сияла, будто оружие изготовили только вчера. Тяжёлый, приятно лежит в руке. Она поднесла его к голове, зажмурилась и с трудом нажала на тугой курок. Ничего не произошло, только начисто исчезло хладнокровие. Её начало трясти, по спине потёк холодный пот. Дрожащими руками она заглянула в барабан. Ни одного патрона. В голове пульсировал животный страх, и она глушила его одной и той же мыслью: «освобождение, освобождение…». Она начала искать патроны, обшаривая каждый ящик. За этим занятием её застал Джеймс.

- Убить меня решила? – устало спросил он.

- Себя, - ответила он.

Он покачал головой.

- Не получится. Твоё тело, дорогая моя, не настоящее. Никаким оружием тебя не убить. Только я могу тобой управлять, а без меня ты, скорее всего, застрянешь здесь навечно.

Он тяжело опустился в кресло.

- Есть крошечный шанс, что Альберт выживет. Он потерял много крови и много сил. Он, конечно, тот ещё подонок, но я к нему привык. Почему так вышло? Много кто гладил Полночь.

- Кошка слаба. Маленький мозг, меньше сил.

- А где Мэгги? Она же тоже прикасалась к тебе, и с ней было всё хорошо.

- Было.

С трудом, коверкая слова, Виктория рассказала про миссис Станли, сны, и их влияние на окружающий мир.

- Это не доказано, - с сомнением ответил Джеймс.

- Она не пришла.

- Я должен сам проверить. Оставайся в доме, я скоро вернусь.

Время ожидания было тягостным. Она не знала, чем занять себя в это скудном мире. Всё здесь было невыносимо примитивным. Захотелось есть, но Ходжес её избегал.

Наконец, Джеймс вернулся.

- Пропала ночью, никто не понял как. Миссис Станли уже отрезали два пальца. Решили, что заражение крови от ржавой иглы. Семья очень переживает за них.

Виктория сама не поняла почему, но из её глаз потекли слёзы.

- Не плачь, - Джеймс не знал, что сказать.

Он хотел коснуться её руки, но отдёрнул ладонь в последний момент.

***

За ужином она снова попросила её убить. Он молча жевал, и косился на портрет леди Джулии. Альберт всё ещё спал. Лоб его был горячий, а дыхание прерывисто. Половину ночи в подвале Джеймс наблюдал за его состоянием, по десятому разу перечитывая и пересматривая свои и бабушкины записи. Виктория всё это время сидела рядом. Наконец, он решил, что хочет увидеть, как она спит. Может за беспорядки вокруг отвечает какое-то сокращение мышц? Она пыталась возражать, но он приказал. Уснула Виктория почти сразу, хотя подвальную мебель сложно назвать удобной.

И снилось ей, как огромная тварь пожирает особняк.

А потом её разбудил перепуганный Джеймс, и над головами их сияло звёздное небо.

- Не было ничего не обычного, пока не начал пропадать потолок, - устало усмехнулся он. – Я видел огромные зубы. Надеюсь, Ходжес жив.

- Мне больно от мира, миру больно от меня.

- Мне больно терять тебя. Но ты права. И Джулия тоже. А как будет злорадствовать Шорц…

Джеймс застонал, сгорбился, и в сумраке керосиновых ламп казался старше себя в два раза.

- Пора. Будет хуже.

- Пора, - эхом откликнулся он и раскрыл тетрадь.

Автор: Юлия Садикова

Источник: https://litclubbs.ru/writers/8988-viktorija.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также: