Ранним утром, когда мороз ещё крепко сжимал землю, Марфа и Юрка загрузили на телегу мешки с небольшими припасами и бумаги, что удалось собрать дома. Воздух был настолько свежим и резким, что щипал нос и щеки, но поездка была неизбежна — только в уездном управлении можно было узнать правду о налогах и сохранить хозяйство.
Телега скрипела под грузом, ехали медленно по заснеженной дороге, окутанной тишиной. Время от времени Юрка озирался и с улыбкой перебрасывался словами с Марфой — впервые за долгое время разговор не был наполнен лишь страшными мыслями.
- Правда ли, что слышала я, будто свадьба у тебя скоро? – спросила Марфа несмело. И почему ее это так интересует? — Аглая из города?
— Да, — кивнул Юрка, — она добра и умна. Учится на учительницу, скоро закончится её обучение. Свадьба будет в марте, когда снег сойдёт.
— Это здорово, — ответила Марфа искренне. — Пусть у вас всё будет хорошо. Ты заслуживаешь счастья, Юрка.
— Спасибо, Марфа. А ты? Не бойся, вместе мы справимся. Твои братья и хозяйство — это не просто земля, это твоя жизнь. Я и батька поможем тебе сохранить всё, что принадлежит вашей семье.
Марфа чувствовала, как в груди разливается тёплая надежда. Поездка была трудной, но рядом с Юркой она уже не чувствовала себя совсем одной.
В уездном управлении Марфа и Юрка провели несколько часов, перебирая стопки бумаг и книги с записями. Суетливые чиновники неохотно помогали, ответы были расплывчатыми, а нужных документов то и дело не находилось. Юрка записывал номера дел и даты, а Марфа пыталась запомнить все детали, хотя усталость и тревога сжимали сердце.
В конце концов, их пригласили написать официальный запрос — ходатайство о выдаче дополнительных копий документов, которые могли бы прояснить ситуацию с налогами. Марфа внимательно слушала Юрку: он объяснил, что теперь придётся ждать ответа несколько дней, а потом снова приезжать, чтобы продолжить борьбу за хозяйство.
Возвращаясь домой, у Марфы не было сил говорить — только тревога крепко держалась внутри, не давая расслабиться.
Прошло несколько дней. Тишина в избе теперь стала гнетущей — младший, четырёхлетний Ванюша еще с неделю назад немного приболел, а теперь, всё хуже и хуже чувствовал себя. Он лежал на печке, укутанный несколькими полотенцами и тряпками, лицо пылало жаром, а кашель раздирал грудь, заставляя плакать и задыхаться.
Марфа сидела рядом, держала его маленькую руку крепко, утирала пот со лба и обливала прохладной водой, словно пытаясь отвести беду. Глаза её полны беспокойства и слез.
«О, Ванюшенька… ты же должен вылечиться, ты такой малый ещё… Не могу я потерять тебя… — шептала она сама себе, — держись, малыш, мы ещё поборемся. Тебе нужно окрепнуть, чтобы помочь сестре и братьям…»
Кашель снова обрушился на ребёнка, и Марфа шагнула к окну, чтобы вздохнуть свежего воздуха. В пустом холодном доме каждый вдох казался тяжёлым, но она собиралась с силами — ведь за стенами зимы таилась непокорённая жизнь.
На следующий день Юрка вернулся в деревню из города. Он привёз с собой несколько бутылочек с лекарствами, которые удалось достать в уездном городе. Марфа с благодарностью приняла их и сразу же дала Ванюше тёплое питьё с настоем трав и капли.
Однако беда не ушла, а приумножилась. Через несколько дней, когда Ваня всё ещё слабел, начало прихватывать и Мирона. Мальчик стал вялым, перестал есть и играть. Марфа снова сидела у кровати, уже с двумя больными детьми, её сердце разрывалось от беспомощности.
— Как же так, Господи... — шептала она ночами, не смея заплакать вслух, чтобы не пугать больных. — Помоги им… Оба… мои мальчики…
Несмотря на все усилия, Ванюша становился всё слабее. Его кашель не давал покоя даже ночью, холодный пот проступал на лбу. Наконец, однажды ранним утром Марфа проснулась от страшной тишины в избе — Ваня не дышал. Она подбежала к нему, прижала к себе холодное, уже безжизненное тело и заплакала так, как будто вся боль мира обрушилась на её хрупкие плечи.
— Ванюшенька… мой малыш… — всхлипывала она, закрывая лицо руками. — Почему… почему ты не остался с нами? Я же обещала заботиться… Я не смогла… прости меня…
Слёзы катились по щекам, сопровождались беззвучными стонами горя, которые отдавались эхом в пустой избе. Младшие братья проснулись от её рыданий, прижались к сестре. Марфа чувствовала, как внутри неё разбивается что-то навсегда, и вся сила её начинающейся взрослой жизни казалась безнадёжно утекающей.
Но вокруг было горькое понимание: жизнь продолжается, дети ждут заботы и защиты. И Марфа собралась с последними силами, чтобы сохранить для них всё, что осталось от семьи.
Похороны Ванюши прошли скромно, но с большой душевной теплотой. Дядя Фома и его семья пришли поддержать Марфу и младших братьев в этот тяжёлый час. Его жена испекла хлеб, а Юрка помог устроить всё необходимое для прощания. Вместе с односельчанами они выкопали могилу на краю деревни, где тихо лежали их предки. Фома молился за душу ребёнка и говорил слова утешения, а его слова и присутствие стали тем слабым, но важным якорем, который помог Марфе не совсем уйти в отчаяние.
Марфа стояла рядом с могилой и знала: горе не отпустит её быстро, однако поддержка друзей и близких дала силы жить дальше. Это была жертва, которую надлежало принять, чтобы сохранить семью и хозяйство.
Но не прошло и нескольких дней, как в избу снова постучали.
На пороге стоял тот же земельный пристав — с тяжёлой папкой в руках и холодным взглядом.
— Марфа Ивановна, — сказал он сурово, — государство ждёт отдачи земли и хозяйства в полном объёме. Налоговые долги вашего отца не оплачены, а нарушение условий пользования землёй требует конфискации. Заявления на ваши запросы в управлении пока не рассмотрены — но время истекает.
Марфа сжала кулаки, дыхание сбилось, но она собрала в себя последние силы.
— Это невозможно... — прошептала она, — у нас есть всё, чтобы платить. Мой дядя и его семья помогают нам. Я буду бороться.
Чиновник не проявил ни капли жалости и тихо оставил свой приказ: «Обдумайте своё положение, иначе государство примет меры».
В ту же минуту в душе Марфы зародилась решимость — она должна была найти способ спасти землю и хозяйство, несмотря ни на что.
Не раздумывая, Марфа выбежала из избы и быстрым шагом направилась к хате дяди Фомы. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Юрка быстро открыл дверь, и в ту же секунду увидел встревоженное лицо девушки.
— Юрка! — сказала она, стараясь не заплакать, — нам надо срочно поехать в город. Сегодня, прямо сейчас. Мне нужно знать правду — платил ли мой отец налоги или это ложь того чиновника. Мы не можем больше ждать.
Юрка взглянул на неё спокойно, но в голосе его звучала твёрдая решимость.
— Марфуша, я с тобой. Я помогу во всём, что потребуется.
— Я боюсь, — призналась Марфа, — боюсь, что если мы не успеем, то потеряем всё. И братья останутся ни с чем.
— Тогда не теряй времени, — ответил Юрка, — я отправлюсь с тобой. Вместе мы добьёмся справедливости. Главное — не терять надежду.
Он положил руку на её плечо, словно передавая частичку своей силы и уверенности. Марфа почувствовала, как страх уступает место решимости.
— Спасибо тебе, Юрка. Без тебя я бы не справилась.
Они быстро начали собираться, зная, что этот путь станет поворотным в их судьбе.
Весь день Марфа и Юрка провели в уездном управлении. Они ходили из кабинета в кабинет — одни секретари отмахивались недружелюбно, другие, наоборот, с интересом слушали их историю и обещали помочь. За ними следовали взгляды чиновников, мало верящих в успех двоих простых крестьян, но Юрка настойчиво объяснял, что права Марфы должны быть защищены.
Марфа, уставшая и взволнованная, держалась из последних сил, а Юрка подбадривал её и помогал разбираться в бумагах. Наконец, к вечеру им дали тот самый документ, которого они ждали — расписку из архива, подтверждающую, что отец Марфы исправно платил все налоги на землю и хозяйство.
Марфа с трудом смогла удержать слёзы радости, когда прочитала слова в своем родном языке — доказательство её законного права на недвижимость и землю. Значило это одно — теперь семья свободна от угрозы конфискации; хозяйство и земля принадлежали Марфе и её братьям, и никто не мог их отнять.
— Мы сделали это, Марфа, — тихо сказал Юрка, — теперь ты и твои братья можете жить спокойно и бороться дальше. Но главное — правда на вашей стороне.
Марфа крепко сжала в руках документ и, глядя на уходящее из кабинета вечернее солнце, впервые за долгое время почувствовала настоящее облегчение и надежду.
— Спасибо тебе, Юрка, — прошептала она, — за веру, за помощь… теперь я не одна.
По дороге к телеге, Юрка напомнил Марфе купить лекарство для Мирона.