Зима стояла суровая, снежная, и деревня словно затерялась в белой бездонной глуши. Марфа сидела у окна избы, смотрела на шуршащие вьюгой сосны и не могла удержать слезы. В сердце ее поселилась тьма — в лесу, по дороге с ярмарки из соседнего села у ее родителей сломалась телега и зимняя стужа забрала их навсегда. Они замерзли, не доехав до дома, и теперь их не было.
Вздохнув, Марфа отвела взгляд и услышала легкие шаги. В избу вошли ее младшие братья — Елисей, Панкрат, Мирон и самый маленький Ванюша. Их глаза были полны тревоги и боли, которую они еще не могли понять до конца.
— Марфушка, а правда, что батя с мамой... — тихо спросил Елисей, стиснув губы.
Марфа села на лавку, прижала младших к себе и тихо ответила:
— Да, ребята… Они больше не вернутся. Застудились в лесу, будь он проклят. Сейчас нам придется самим справляться. Я обещаю, что позабочусь о вас.
Мирон закашлялся и уткнулся в плечо сестры.
— А что будем делать теперь? — спросил он, голос дрожал.
— Жить, — сказала Марфа, пытаясь придать словам твердость, которой сама еще не ощущала. — Хозяйство большое, мы не одни. Но мне страшно… страшно подумать, как мы без родителей.
Ванюша широко раскрыл глаза и тихо пробормотал:
— А мама с папой нас любят там, где они теперь?
— Конечно, Ванюшенька. Всегда будут любить, — мягко улыбнулась Марфа, обнимая его крепче.
В избе повисла тишина — горькая, холодная, как зимний ветер за окном.
Хозяйство у семьи Марфы действительно было крепким и благополучным, особенно по меркам деревенской жизни середины XIX века. На просторном дворе стояли несколько построек: деревянная баня, амбар и просторный хлев. В хлеву жили пара коров — дающие молоко, а также крепкие лошади, которые помогали в поле и перевозке грузов. Были здесь и несколько свиней с поросятами, куры с дружным выводком цыплят, и уточки с гусями.
Земля вокруг дома была богата и плодородна. Весеннее солнце и мягкая почва дарили урожай ржи, овса и картофеля, которые шли и на пропитание, и на продажу на ярмарке. Весной вспаханное поле встречало юную Марфу и её братьев — каждый знал своё дело: кто-то сажал картофель, кто-то поливал грядки, кто-то помогал косить траву для зимнего запаса сена.
Так что Марфа надеялась, что ей и братьям удастся выжить, оставшись сиротами.
Вскоре после смерти родителей, в начале марта в избу Марфы постучали. Вошёл человек в строгом одеянии — высокий, в тёмном длинном кафтане и с серьёзным лицом. Это был сельский делопроизводитель, чиновник из местного уездного управления по земельным делам — «земельный пристав».
— Здравствуй, Марфа Ивановна, — заговорил он торжественно, — к сожалению, пришёл ко мне долгий и неприятный долг — сообщить тебе, что в связи с неплатежом земельного налога твоим отцом последние три года, твоё хозяйство подлежит конфискации в пользу государства.
Марфа сжала руки, взгляд её потемнел.
— Но это невозможно! Мой отец всегда исправно платил... — голос дрожал, но в душе поселился холод.
Пристав поднял папку с бумагами и показал печати и подписи.
— Всё строго по закону. Налог не уплачен. Хозяйство будет принято на учет и передано государством другому лицу.
Марфа не могла поверить услышанному. Она сидела на краю деревянной скамьи, глядя на бумаги, которые ей оставил чиновник. Сердце колотилось так громко, что казалось — его слышат все в избе. В голове роились мысли: «Как это возможно? Почему отец не заплатил налог? Никогда он не забыл бы об этом. Что теперь станет с нашими лошадьми, коровами, с домом?»
На следующий день Марфа решила обратиться к старшему в деревне — дяде Фоме, человеку, который знал все порядки и указы, а также мог помочь защитить хозяйство. Его хата стояла на возвышении, и из окошка часто виделись языки дымка от домашней печи.
— Дядя Фома, — начала Марфа, голос срываясь от волнения, — ко мне приходил земельный пристав... Говорит, отец не платил налог и что хозяйство конфискуют. Но я не верю — он всегда следил за хозяйством, бывал на ярмарке, деньги считал. Что же нам делать?
Фома покачал головой и тяжело вздохнул:
— Марфа, времена трудные, а чиновники нередко пользуются своей властью. Иногда придумывают бумаги и обвиняют крестьян, чтобы забрать землю, — сказал он тихо. — Но ни в коем случае не сдавайся. Нужно идти в уездное управление, просить копии документов, проверять записи. Есть шанс доказать правду.
— Дядя Фома, — сказала Марфа в нерешительности, — я... я не умею читать и писать. Не знаю, как и куда идти, какие бумаги запрашивать. Что если я сделаю что-то не так? Что если меня вовсе не поймут?
Фома внимательно посмотрел на неё, грустно покачал головой. Он подумал и сказал твердо:
— Вначале нужно поехать в уездное управление — туда, где решают земельные дела и всё, что касается налогов. Там есть архивы, там хранятся твои документы, бумаги, а также сведения, кто и сколько платил. Там надо будет спросить копии всех документов по вашему хозяйству.
Марфа слушала, стараясь запомнить все сложные слова.
— Но ты не пойдёшь одна, — продолжил Фома и улыбнулся немного. — Мой сын Юрка хоть и молодой, но грамотный и знает, как обращаться с чиновниками и документами. Он поможет тебе, будет твоим сопровождением. Вместе вам будет проще и надежнее.
Марфа глубоко вдохнула, немного успокоилась.
— Спасибо, дядя Фома. Я не знаю, как отблагодарить вас.
— Делай лишь так, как сердце подсказывает. А мы справимся. Ведь земля — это жизнь, — ответил Фома.
Марфа шла домой и думала. В голове тихо мелькали образы Юрки — сына дяди Фомы. Она знала его с детства, но раньше их пути почти не пересекались. Дети в деревне были заняты своими делами, и Юрка всегда казался чуть отстранённым, слегка гордым и всегда куда-то спешил.
Теперь он вырос — высокий молодой мужчина с широкими плечами и крепкой осанкой. Его густые светлые волосы аккуратно уложены, а ясные светло-серые глаза светились умом и решимостью. В летнем солнце кожа его казалась бронзовой, словно он много времени проводил на воздухе, помогая отцу и заботясь о хозяйстве.
Марфа невольно ощутила прилив доверия к этому молодому человеку. В нём было что-то надёжное и спокойное, что давало ей хоть немного сил противостоять беде.
Вдруг в памяти промелькнула тёплая и немного горькая новость — казалось, она слышала, что Юрка собирается жениться. Говорили, что девушка его — из города, образованная и добрая. Марфа почувствовала лёгкую улыбку — ей было искренне приятно за Юрку. Ведь даже в таких тяжёлых обстоятельствах пусть у кого-то в их кругу будет радость и надежда на светлое будущее.