— Премию не заслужила, слишком много болеешь! — сказал босс многодетной матери.
Татьяна сидела, не шевелясь, словно окаменела. Рука, держащая ручку, замерла над отчётом, который она заполняла. В ушах звенело, а перед глазами мелькали чёрные точки. Казалось, ещё секунда — и она потеряет сознание. Не от болезни, нет. От обиды и несправедливости.
— Виктор Анатольевич, но я же закрыла все проекты в срок, — её голос звучал тихо, почти шёпотом. — И по «Меридиану» даже раньше дедлайна отчитались...
— Все закрыли, Татьяна Сергеевна, — директор говорил спокойно, даже с некоторым сочувствием, что делало ситуацию ещё унизительнее. — Но согласитесь, ваши постоянные отгулы и больничные сказываются на общей эффективности отдела. Три раза за квартал вы брали отпуск за свой счёт, дважды уходили на больничный. Как я могу премировать сотрудника, который фактически отсутствовал на рабочем месте треть времени?
Татьяна сжала зубы. «Не заплачу, — подумала она, — только не здесь». Перед глазами пронеслись картины прошедших месяцев: Витька с ангиной, потом Маша со скарлатиной, затем их младшенький, Кирюша, с ужасным отитом... А между этими напастями — каша из работы, недосыпа, постоянной тревоги, бесконечных отчётов, которые она доделывала по ночам, после того как укладывала детей.
— Я понимаю, у вас трое детей, — продолжал Виктор Анатольевич, перебирая бумаги на столе, — и я правда сочувствую. Но бизнес есть бизнес. Премию получают те, кто стабильно работает и выкладывается на сто процентов.
«Выкладывается на сто процентов». Фраза отдавалась в ушах как удары молота. А что, по его мнению, она делала все эти месяцы? Разве не выкладывалась даже больше, чем на сто? Разве не сидела ночами над отчётами, которые остальные делали в рабочее время? Разве не приходила в офис даже с температурой, лишь бы не брать ещё один больничный?
— Виктор Анатольевич, я всё понимаю, но... — она запнулась, подбирая слова, — я ведь выполнила план. Даже перевыполнила. У меня самые высокие показатели в отделе, несмотря на больничные.
— Татьяна Сергеевна, — директор вздохнул, — давайте не будем ходить по кругу. Решение принято. Ваши коллеги получат премию, вы — нет. В следующем квартале постарайтесь организовать свою жизнь так, чтобы личные проблемы не влияли на рабочий процесс.
«Организовать свою жизнь». Легко сказать! Трое детей, муж-дальнобойщик, который месяцами пропадает в рейсах, никакой помощи от родственников... Как тут организуешься? Что ей, детей в камеру хранения сдавать, когда они болеют?
Но вслух она только сказала:
— Хорошо, Виктор Анатольевич. Я поняла.
Она встала, одёрнула пиджак и вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. В коридоре никого не было, и она прислонилась к стене, переводя дыхание. Только не расклеиться. Не сейчас. Дома можно будет поплакать, когда дети уснут. А сейчас нужно работать. Её отдел маркетинга не построит сам себя.
Вернувшись к своему столу, Татьяна машинально проверила телефон — нет ли пропущенных от воспитательницы Кирюши. Вроде всё спокойно. Хоть что-то хорошее в этот паршивый день.
— Таня, ты как? — тихо спросила Марина, коллега из соседнего отдела. — Я видела, ты от Виктора вышла какая-то бледная.
— Нормально, — Татьяна постаралась улыбнуться, но вышло криво. — Премии не будет, представляешь? «Слишком много болеешь».
— Да ты что! — Марина возмущённо всплеснула руками. — Это же несправедливо! Ты пашешь как проклятая!
— Видимо, недостаточно, — горько усмехнулась Татьяна. — Ладно, проехали. Давай работать, а то меня ещё и за разговоры оштрафуют.
Марина сочувственно покачала головой и вернулась к своему столу. А Татьяна открыла очередной файл с отчётом и уставилась в монитор, пытаясь сосредоточиться. Цифры плясали перед глазами, никак не желая складываться в осмысленные данные.
Премия. Тридцать тысяч рублей. Для кого-то просто приятный бонус, а для неё — возможность наконец починить стиральную машинку, которая барахлит уже второй месяц. Или купить Витьке новую зимнюю куртку взамен той, из которой он вырос. Или наконец-то отвезти Машу к хорошему логопеду...
Стоп. Так нельзя. Нужно взять себя в руки и работать. Жалость к себе ещё никого не кормила.
К концу рабочего дня Татьяна почувствовала, что голова раскалывается. Отчёт был закончен, данные сведены, но настроение оставалось паршивым. Она собрала вещи, попрощалась с коллегами и поспешила в сад за Кирюшей. Маша и Витя должны были уже быть дома — их забирала соседка, с которой Татьяна договорилась за символическую плату.
Кирюша встретил её радостным визгом и сразу стал рассказывать, как они сегодня лепили из пластилина динозавра. Болтовня сына немного отвлекла от грустных мыслей, но не избавила от тяжести на сердце.
Дома их ждал настоящий хаос. Маша с Витей затеяли какую-то игру, из-за которой половина игрушек оказалась разбросана по всей квартире. На кухне в раковине громоздилась гора немытой посуды, а на плите остывала кастрюля с недоеденной гречкой, которую разогревала соседка.
— Мама! — Маша бросилась к ней, обнимая за ноги. — А нам тётя Валя гречку сварила! Но она невкусная, совсем-совсем!
— А я ел, — гордо заявил Витя. — Целых три ложки!
— Молодец, — машинально похвалила Татьяна, ставя сумку на тумбочку. — Так, а теперь быстро убираем игрушки и садимся делать уроки.
— Мам, а можно сначала мультик? — заныл Витя. — Один, самый маленький!
В обычный день Татьяна бы твёрдо сказала «нет». Но сегодня у неё просто не было сил спорить.
— Хорошо, один мультик. Но потом сразу за уроки, без разговоров.
Дети с радостными воплями умчались в комнату, а Татьяна принялась разбирать посуду. Кирюша крутился рядом, то и дело хватая то ложку, то чашку и пытаясь «помочь».
Телефон в кармане завибрировал. Звонил муж, Сергей.
— Привет, — устало сказала Татьяна, зажимая телефон между ухом и плечом, чтобы освободить руки для мытья посуды.
— Привет, Танюш, — голос мужа звучал бодро. — Как вы там?
— Нормально, — она решила пока не рассказывать про премию. Не по телефону. — Ты где сейчас?
— Под Воронежем стою. Завтра разгрузка, а потом сразу назад. Если всё пойдёт по плану, в четверг буду дома.
— Хорошо, — она почувствовала облегчение. Хоть что-то приятное за сегодня. — Дети скучают.
— И я скучаю, — в его голосе слышалась улыбка. — Давай детей.
Татьяна позвала ребят, и они по очереди поговорили с отцом, наперебой рассказывая свои новости. Маша похвасталась пятёркой по чтению, Витя — новой игрой, в которую его научил играть одноклассник, а Кирюша просто посмеялся в трубку и сказал «папа, пока-пока».
После разговора с мужем настроение немного улучшилось. Она приготовила ужин — простые макароны с сосисками, но дети были в восторге. Потом проверила у Вити уроки, помогла Маше с чтением, искупала Кирюшу и, наконец, уложила всех спать. Только в начале одиннадцатого она смогла присесть на кухне с чашкой чая.
Вот тут-то и накрыло. Вся обида и несправедливость дня навалились разом, и Татьяна разрыдалась, закрыв лицо руками. Она плакала тихо, чтобы не разбудить детей, но от этого становилось только хуже — словно даже поплакать нормально не могла себе позволить.
«Премию не заслужила, слишком много болеешь!» Слова директора снова и снова звучали в голове. Как будто она специально брала больничные! Как будто ей самой нравилось разрываться между работой и детьми, не высыпаясь и постоянно чувствуя себя виноватой и перед теми, и перед другими!
Успокоившись, Татьяна вытерла слёзы и решительно достала ноутбук. Может, ей и не дали премию, но это не значит, что она должна сидеть и жалеть себя. Нужно искать подработку. Может, удастся взять какой-нибудь фриланс-проект. Она отличный маркетолог, в конце концов. Наверняка сможет найти что-то стоящее.
На следующее утро Татьяна пришла на работу раньше обычного. Выглядела она неважно — круги под глазами, бледная кожа. Но держалась прямо и гордо. После вчерашних слёз пришла решимость. Она докажет, что достойна не только премии, но и повышения. А если не здесь, то в другой компании.
— Татьяна Сергеевна, зайдите ко мне, — раздался голос директора, едва она успела включить компьютер.
«Только не снова», — мысленно простонала она, но послушно встала и направилась к кабинету Виктора Анатольевича.
— Присаживайтесь, — сказал директор, указывая на стул.
Татьяна села, сложив руки на коленях и выпрямив спину. Что бы он ни собирался сказать, она выслушает спокойно и с достоинством.
— Я хотел бы вернуться к вчерашнему разговору, — начал Виктор Анатольевич, неожиданно выглядя смущённым. — Видите ли, после вашего ухода я ещё раз просмотрел отчёты по эффективности отдела.
Татьяна молча ждала продолжения.
— И обнаружил, что несмотря на ваши... э... вынужденные отсутствия, вы действительно показали наилучшие результаты в команде. Фактически, даже работая две трети положенного времени, вы сделали больше, чем некоторые сотрудники за полный рабочий месяц.
Он помолчал, словно ожидая от неё какой-то реакции, но Татьяна только слегка приподняла бровь.
— В общем, я пересмотрел своё решение, — он достал из ящика стола конверт. — Вот ваша премия. И, Татьяна Сергеевна... простите за вчерашнее. Это было несправедливо с моей стороны.
Татьяна моргнула, не веря своим ушам. Виктор Анатольевич извиняется? Тот самый человек, который славился своей принципиальностью и нежеланием признавать ошибки?
— Спасибо, — она осторожно взяла конверт. — Я... ценю ваше решение.
— И ещё кое-что, — директор выглядел всё более неловко. — Мне вчера позвонила моя сестра. Она, знаете ли, тоже одна троих детей поднимает. И она... скажем так, объяснила мне некоторые аспекты жизни многодетной матери, о которых я, признаться, не задумывался.
Татьяна почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке.
— Рада, что у вас такая... объясняющая сестра.
— Да уж, — он хмыкнул. — В общем, я подумал... У нас ведь есть возможность удалённой работы для некоторых сотрудников. Если хотите, мы можем рассмотреть такой вариант для вас. Не полностью, конечно — присутствие в офисе два-три дня в неделю всё равно необходимо. Но это могло бы... облегчить вашу ситуацию с детьми.
Татьяна почувствовала, как к горлу подступает ком. Удалённая работа! О таком она даже не мечтала. Это решило бы столько проблем — не нужно было бы каждый раз брать отгул, если ребёнок заболел, можно было бы работать даже во время их дневного сна...
— Это было бы... очень кстати, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо, Виктор Анатольевич.
— Отлично, — он явно обрадовался, что неприятный разговор закончен. — Тогда обсудим детали позже. А сейчас... — он кивнул на дверь, — у вас, наверное, много работы.
— Да, конечно, — она встала. — Ещё раз спасибо.
Выйдя из кабинета директора, Татьяна не сразу пошла к своему столу. Она завернула в туалет, где дала волю эмоциям — несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, сдерживая слёзы, но на этот раз — слёзы облегчения.
Когда она вернулась к рабочему месту, Марина уже была там и с любопытством посмотрела на неё.
— Ну что, опять вызывал? — тихо спросила она. — Отчитывал?
— Нет, — Татьяна улыбнулась, всё ещё не веря своему счастью. — Премию вернул. И удалёнку предложил.
— Да ладно! — Марина аж подпрыгнула на стуле. — С чего такие перемены?
— Сестра у него, оказывается, тоже многодетная мать, — усмехнулась Татьяна. — Видимо, провела воспитательную беседу.
— Надо же, — Марина покачала головой. — Никогда бы не подумала, что у нашего Виктора Анатольевича есть совесть. А то ходит вечно такой напыщенный, будто проглотил швабру.
— Все люди, — философски заметила Татьяна. — Даже директора.
Она открыла ноутбук и приступила к работе, чувствуя небывалый прилив энергии. Ещё вчера казалось, что всё рушится, а сегодня появилась надежда, что можно будет не просто выживать, а жить нормально — успевая и работать, и заботиться о детях.
Вечером, забрав детей и вернувшись домой, Татьяна была непривычно весёлой и энергичной. Она приготовила не просто ужин, а настоящий пир — с котлетами, пюре и даже салатом. Дети были в восторге, особенно когда она достала из сумки маленький торт — «просто так, потому что я вас люблю».
После ужина, когда младшие уже спали, а Витя читал книжку перед сном, Татьяна позвонила мужу.
— Привет, — сказала она, и в её голосе Сергей сразу уловил что-то новое.
— Что случилось? — спросил он. — Ты какая-то... радостная.
— Представляешь, мне сегодня премию дали, — она решила не рассказывать про вчерашний отказ, чтобы не расстраивать мужа. — И ещё предложили частично работать из дома. Два-три дня в неделю только в офис ездить.
— Танюшка, это же здорово! — искренне обрадовался Сергей. — Я так за тебя рад! Ты заслужила.
— Да, — она улыбнулась, глядя в окно на вечернее небо. — Знаешь, я думала, что всё так и будет продолжаться — эта гонка без конца и края. А оказывается, иногда бывают и приятные сюрпризы.
— Бывают, — согласился муж. — Ладно, ты давай отдыхай. Завтра созвонимся.
После разговора с мужем Татьяна ещё немного посидела на кухне, глядя на спящий город за окном. Она думала о превратностях судьбы, о том, как быстро всё может измениться — и в худшую, и в лучшую сторону. Ещё вчера она чувствовала себя раздавленной и обиженной, а сегодня готова была горы свернуть.
«Всё-таки есть справедливость в мире, — подумала она. — Или хотя бы шанс на неё».
Через пару месяцев удалённой работы Татьяна поняла, что это было лучшим решением в её карьере. Она стала гораздо меньше нервничать, успевала и работу делать, и с детьми больше времени проводить. Даже когда кто-то из них болел, она могла спокойно сидеть рядом с ноутбуком, поглядывая на температурящее чадо и не чувствуя себя разорванной на части.
Виктор Анатольевич тоже заметил изменения. Однажды, во время планёрки, он даже публично похвалил её:
— Вот что значит правильная организация труда. Татьяна Сергеевна показывает отличные результаты, хотя физически присутствует в офисе всего три дня в неделю. Думаю, нам стоит рассмотреть возможность такого графика и для других сотрудников с семейными обстоятельствами.
Коллеги смотрели на неё с уважением и даже некоторой завистью. Но Татьяна не чувствовала триумфа. Только благодарность за то, что в её жизни наконец-то установился баланс.
А ещё — понимание, что иногда даже самые, казалось бы, непробиваемые люди способны пересмотреть свои взгляды. И что за любой грозой рано или поздно следует просвет.
Той ночью, укладывая детей спать, она думала о том, какой урок они могут вынести из её опыта. Не сдаваться, даже когда кажется, что всё против тебя. Делать свою работу хорошо, несмотря ни на что. И верить, что справедливость всё-таки существует — пусть не всегда, не для всех, но существует.
— Мам, а ты счастливая? — вдруг спросил Витя, уже почти засыпая.
— Да, малыш, — ответила она, целуя его в лоб. — Очень счастливая.
И это была чистая правда. Несмотря на все трудности, несмотря на вечную нехватку времени и сил, несмотря на то, что порой казалось, будто весь мир настроен против неё — она была счастлива. Потому что у неё были её дети, её муж, её работа, которую она любила. И теперь ещё — возможность всё это совмещать, не разрываясь на части.
А что ещё нужно для счастья многодетной матери? Разве что немного понимания от окружающих. И похоже, даже с этим теперь всё налаживалось.
Самые популярные рассказы среди читателей: