Той ночью у меня всё пошло наперекосяк. Нет, началось-то всё нормально. Я добралась на такси до южной окраины, вышла на петляющую тропинку, которая привела меня к воротам старого заброшенного кладбища. А вот когда я уже зашла на его территорию, меня охватил такой страх, что я перестала смотреть себе под ноги и, (на тебе!), споткнувшись о какую-то корягу, растянулась на надгробии. В сумке что-то звякнуло.
О, нет, пожалуйста, пусть это не бутылка рома! Пусть термос с кофе, ведь у меня в запасе есть молотый.
Но запах, растекшийся по округе, говорил об обратном. Я разбила бутылку рома.
Проклятье! Теперь дух кладбища точно не захочет со мной разговаривать. Кто в здравом уме станет заключать сделку с неудачницей, облитой ромом? Я попыталась встать, но нога пронзила острая боль. Кажется, растяжение. Отлично просто!
С трудом поднявшись, я огляделась. Лунный свет едва пробивался сквозь кроны деревьев, выхватывая из темноты покосившиеся надгробья. Запах рома усиливался, смешиваясь с запахом сырой земли и прелых листьев.
Со всех сторон послышался шепот, заклубились какие-то тени, превращающиеся в полупрозрачные силуэты призраков.
- Ром...ром...ром... - раздавалось вокруг.
- Здрасьте, - пробормотала я, икнув.
И тут они замолчали. Все разом. Шепот стих. Я чувствовала на себе десятки невидимых взглядов. Ощущение было такое, будто я внезапно оказалась в центре огромного амфитеатра, где вместо зрителей – призраки.
Затем, один за другим, они начали опускаться на колени. Сначала неуверенно, словно проверяя, потом всё синхроннее и единодушнее. Я не понимала, что происходит, пока не почувствовала на себе чью-то тень.
Обернувшись, застыла. Передо мной стояла потрясающе красивая женщина. Нет, не стояла – парила в нескольких сантиметрах над землей. Неужели это и есть маман Бриджит? Дух был настолько реальный, что казалось, протяни руку – и почувствуешь тепло ее кожи. Длинные черные волосы струились по плечам, ниспадая до самой земли. Глаза – бездонные омуты, в которых отражались звезды. Платье – из черного шелка, сверху накинут плащ.
Она смотрела на меня с легкой улыбкой.
- Приветствую тебя, смертная, - прозвучал ее голос, словно перезвон колокольчиков.
Я поклонилась, вспомнив наставления Джоан, что надо к духу относится с уважением.
- Здравствуйте, маман Бриджит! Простите, что не донесла подношение в целости и сохранности, - проговорила я как можно почтительное.
- Открой сумку, - приказала она.
Я расстегнула молнию. Дух взмахнул рукой, что-то пробормотав. Осколки бутылки соединились между собой, а ром, собравшись в капли, наполнил бутылку.
Я потрясённо молчала.
- Вот и всё! Что у тебя ещё есть? - с любопытством поинтересовалась Хранительница кладбищ.
- К-кофе, - заикаясь пробормотала я, а потом увереннее добавила. - Только я не знала, какой вы предпочитаете, поэтому принесла молотый и сваренный, - я доставала из сумки все дары.
- Спасибо! - рассмеялась маман Бриджит, а потом резко замолчала. - Я чувствую боль. Ты ушиблась?
- Д-да, ногу, кажется, подвернула, - не стала скрывать я.
Хозяйка кладбищ снова взмахнула рукой, и ко мне потянулось что-то темное, напоминавшее змею из дыма. Это нечто дотронулось до моей ноги, и я почувствовала леденящий холод. Через мгновение боль исчезла.
- О, благодарю! - приложив руку к сердцу, я склонила голову. - Боль прошла!
- Расскажи мне, дитя мое, - произнесла маман Бриджит, усаживаясь на стул (или трон?), появившийся за ней. - Что у тебя случилось?
Я заметила, что получив подношение, дух стал значительно добрее. Сначала она обращалась ко мне - "смертная", теперь же - "дитя мое". У меня впервые за последнее время появилась надежда.
Дрожащим голосом я начала рассказывать о болезни брата. О том, как он, крепкий и здоровый еще месяц назад, вдруг начал слабеть, кашлять кровью, как кожа стала прозрачной, словно пергамент. Я говорила о бессонных ночах, полных страха и отчаяния, о тщетных попытках найти помощь у местных знахарей и лекарей.
Маман Бриджит слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка кивала, словно впитывая каждое слово, каждую деталь. В ее глазах читалась какая-то древняя мудрость, знание, неподвластное обычным людям. Закончив рассказ, я замолчала, с надеждой глядя на Хозяйку кладбища.
- Болезнь твоего брата не обычная. - произнесла маман Бриджит, - Она наложена. Кто-то пожелал ему зла, и болезнь эта питается его жизненной силой. Лекарства тут не помогут. С тобой отправится мой кот. Цезарь, ты слышал? - последнее она крикнула куда-то в пространство.
Из клубка теней, толпившихся возле надгробий, вынырнул огромный черный кот с янтарными глазами. Он лениво потянулся, обнажив кинжальные когти, и неспешно подошел к нам. От одного его взгляда по спине пробежали мурашки.
- Цезарь умеет лечить. Разреши ему находиться рядом с братом. А ещё он увидит то, что скрыто от обычных глаз, - пояснила Бриджит. - Кот укажет тебе на того, кто наслал проклятие. Принеси мне любую вещь этого человека.
Я кивнула, сглатывая комок в горле. Страх сковал мое тело, но мысль о брате придала сил. Я готова была на все, чтобы спасти его.
Мы вернулись домой, и Цезарь сразу направился к Артуру. Тот лежал в полумраке своей комнаты, измученный кашлем и жаром. Кот мягко запрыгнул на кровать, обошел брата кругом и улегся у него на груди, тихо мурлыча.
Брат сначала вздрогнул, но потом обмяк под теплым весом кота. Цезарь излучал спокойствие, и я заметила, как лицо Артура постепенно разглаживалось. Он закрыл глаза и, кажется, впервые за несколько дней смог по-настоящему расслабиться. Я тихонько вышла из комнаты, оставив их наедине.
В последующие дни Цезарь не отходил от брата. Он ел прямо в его комнате, спал на его груди и непрерывно мурлыкал. Артур постепенно приходил в себя. Кашель становился реже, жар спадал, и в его глазах снова появился блеск жизни.
Через неделю брат уже сидел в кресле у окна, а Цезарь, свернувшись клубочком, дремал у него на коленях.
В тот день впервые за все время болезни к Артуру пришла невеста.
Ребекка была как солнечный луч, пробивающийся сквозь хмурые тучи. Приятная, общительная, с искренним смехом, она быстро покорила всю нашу семью. Брат, всегда немного замкнутый, расцвел рядом с ней. Они были как две половинки одного целого – так нам казалось.
Помолвка была тихой, семейной, но наполненной теплом и надеждой. Ребекка очаровывала всех своей непосредственностью, ловко переключаясь с обсуждения свадебных мелочей с мамой на подшучивания над отцом. Но идиллия рухнула внезапно, когда брат заболел.
Первые дни мы списывали ее отсутствие на шок, на страх перед болезнью. Но дни шли, а от Ребекки не было ни слуху ни духу. Ни звонка, ни сообщения, ни тихой записки, оставленной у дверей. Ничего.
Ее исчезновение стало еще одним ударом. Мы не понимали, что могло случиться. Неужели вся эта приятность, вся эта искренность были лишь маской? Или за этим молчанием скрывалось что-то, чего мы не могли разглядеть? Загадка Ребекки терзала нас не меньше, чем болезнь брата.
Благодарю за прочтение 🌺
Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал 🤗