За полтора века существования ордена Святого Георгия — самой жестокой и престижной военной награды Российской империи — его получили ровно три женщины.
Императрица Екатерина Великая нацепила на себя высшую степень по праву основательницы.
Баварская принцесса Мария-София удостоилась четвертой степени за героическую оборону итальянской крепости.
А между ними затесалась 21-летняя дочка казначея духовной консистории из южнорусского Ставрополя.
Статистика ордена была беспощадна: за 150 лет высшей степени удостоились всего 25 человек, а низшей четвертой — чуть больше десяти тысяч. Награда полагалась исключительно "за блестящий подвиг под губительным огнем противника". Никаких поблажек, никаких исключений. Только кровь, мужество и смерть.
Но в сентябре 1915 года император Николай II нарушил все традиции и вручил орден женщине без воинского звания. Посмертно. Что должно было случиться, чтобы самодержец всея Руси пренебрег вековыми устоями ради провинциальной учительницы?
Девочка, которая мечтала носить погоны
Ставрополь конца XIX века был городом с характером. Основанный в 1777 году как крепость, он и спустя столетие не растерял военную закваску. Местная легенда гласила, что при закладке строители откопали огромный каменный крест — отсюда и название "город креста" по-гречески.
В семье казначея духовной консистории Михаила Павловича Иванова царила особая атмосфера. Отец носил орден Святого Станислава за безупречную службу, мать Елена Никаноровна происходила "из солдатских детей" — генетическая память о службе Отечеству передавалась по наследству.
Когда детей спрашивали о будущей профессии, старший Владимир неизменно отвечал:
— Врачом буду! Людей лечить.
А младшая Римма, сверкая глазами, выпаливала:
— Солдатом! Настоящим солдатом!
Для гостей семьи такой ответ звучал забавно. Михаил Павлович только усмехался, что взять с девчонки? А вот Елена Никаноровна каждый раз тревожно поджимала губы. Материнское сердце чуяло неладное.
Первый настоящий подвиг Римма совершила в гимназические годы.
Во время прогулки по Архиерейскому лесу один из юношей поскользнулся на мостках и рухнул в пруд. Плавать не умел, пошел ко дну как камень. Пока остальные ахали и причитали, Римма без раздумий нырнула в ледяную воду и вытащила тонущего. Спасла человека. Еще не зная, что это далеко не последний.
После гимназии девушка отправилась работать народной учительницей в село Петровское. Досталось ей земское училище без помещения, в буквальном смысле школа под открытым небом. Но Римма взялась за дело с таким напором, что через год Петровское училище вышло в число лучших по всей губернии. Казалось, судьба определена: тихая учительская жизнь, замужество, дети...
Но история распорядилась иначе.
Семейная война за право воевать
Высочайший манифест о начале войны, объявленный 20 июля 1914 года, взорвал мирное существование Ставрополя. На призывных пунктах толпились добровольцы, по улицам маршировали новобранцы, а в домах женщины прятали слезы за хлопотами по отправке мужей на фронт.
Римма мгновенно заразилась общим военным угаром. Первое, что пришло ей в голову — отправиться воевать, как легендарная кавалерист-девица Надежда Дурова в 1812 году. Когда дочь поделилась планами, родители едва не хватились сердца.
— Никуда ты не поедешь! — отрезала мать. — Война не женское дело!
— Тогда переоденусь мужчиной и сбегу, — невозмутимо парировала Римма.
— Думаю, ты не доведешь дело до того, чтобы нам обращаться к полиции для твоего розыска, — проговорил отец, стараясь казаться спокойным.
Расчет Михаила Павловича оказался верным. Римма любила родителей слишком сильно, чтобы разорвать с ними отношения. Тогда семья предложила компромисс: хочешь помогать фронту — иди на курсы сестер милосердия.
Курсы стали для Риммы первым шагом в мир, от которого она уже не могла отказаться. Месяц теории, три месяца практики в ставропольском госпитале, и она окончательно поняла, что этого мало. Очень мало.
Поначалу раненых было немного. Лазареты ждали вступления в войну Турции и держали койки в резерве для будущего Кавказского фронта. Но после 18 октября 1914 года, когда Россия и Турция схватились официально, поток покалеченных превратился в реку.
Римма металась между больничными палатами, перевязывала раны, держала руки умирающих. И понимала, что здесь она не на своем месте. Ее место там, где рвутся снаряды и свистят пули. Где нужна не сестра милосердия, а тот самый солдат, которым она мечтала стать с детства.
17 января 1915 года Римма коротко остриглась, назвалась мужским именем "Римма Михайлович" и исчезла из дома. Родители обнаружили пропажу утром, найдя на столе записку: "Уехала исполнять долг перед Родиной".
В полку, которого боялись даже австрийцы
83-й пехотный Самурский полк был легендой русской армии. Когда в 1917 году австрийские штабисты составляли секретный справочник о противнике, особо выделили только две части — 81-й Апшеронский и 83-й Самурский полки.
"Исключительно стойкие и упорные как в обороне, так и в наступлении", — характеризовали их враги.
Явившись в полк, Римма честно призналась командиру генералу Стефановичу в своем обмане. Земляк долго отговаривал девушку от службы на передовой:
— Барышня, ваше место в тыловом лазарете. На передовой вас убьют в первый же день.
— Тогда убьют, — пожала плечами Римма. — Но я буду там, где нужна больше всего.
Генерал сдался. Слишком уж напоминала эта упрямая девчонка его собственную дочь.
Римма получила лошадь, походную кровать и право бывать на передовой "по мере необходимости". Необходимость, как выяснилось, возникала постоянно. Февральские бои 1915 года под Прасньшем стали для нее огненным крещением. За два дня немцы и австрийцы так утюжили русские позиции, что в ротах осталось по десять человек из двухсот пятидесяти. Потери в 25 раз больше штатного состава.
Но Римма выстояла. Ползала под пулеметным огнем, вытаскивала раненых, перевязывала их дрожащими от холода руками. За первые месяцы службы спасла около шестисот человек.
Особенно памятным стал эпизод у моста через реку Вислок. Подрывники заканчивали установку взрывчатки, когда австрийцы открыли огонь. Под пулями лежали три раненых бойца, а остальные жались в вагонах поезда, не решаясь высунуться.
Римма выскочила из укрытия, перекрестилась и под градом пуль потащила первого раненого к составу. За ней последовали другие. Всех раненых спасли. Сама она не получила ни царапины.
— Неужели вам не было страшно? — спросил ее потом прятавшийся за диваном железнодорожный агент.
— Нет, — удивилась Римма. — Я же молилась Ангелу Хранителю. Откуда страху взяться?
Солдаты полка называли ее "святой Риммой" и считали талисманом части. Когда она появлялась в окопах, бойцы воодушевлялись. Когда уходила — грустили и писали письма.
"Дорогая сестрица! — строчил один из спасенных ею солдат. — Не могу подобрать слов, которыми отблагодарить Вас за Вашу благодетель. Вы для больных как родная сестра. Всех тех чувств, которые питаю к Вам, описать не могу".
Но родители требовали возвращения дочери домой. И летом 1915 года Римма сдалась на их уговоры.
Последняя попытка быть обычной
Ставропольский отпуск превратился в пытку. Мирная жизнь давила на Римму как плита на могиле. Подруги щебетали о нарядах и кавалерах, а она думала о товарищах, которые сейчас умирают где-то в польских болотах. Письма из полка приходили почти ежедневно. В каждом были имена погибших знакомых офицеров.
"Приехала домой ненадолго, — писала Римма брату Владимиру. — Может, с месяц побуду. Но как дорого мне стоит этот отъезд из полка! Солдаты плакали. Поднесли прощальный лист. Очень тяжело было ехать".
Родители надеялись, что дочь, хлебнув фронтовых страхов, останется дома. Но они не учли главного: война стала для Риммы не испытанием, а призванием.
Когда в августе Римма объявила о втором отъезде на фронт, семья устроила последнюю отчаянную атаку. В ход пошли все аргументы: брат Владимир уже служит врачом, дядя-подполковник получил контузию, семья принесла достаточно жертв...
Но Римма была непреклонна. Единственная уступка в том, что она согласилась перевестись в 105-й Оренбургский полк, где служил врачом ее брат.
15 августа 1915 года на перроне ставропольского вокзала родители прощались с дочерью навсегда, хотя еще не знали об этом.
В белорусских болотах
105-й Оренбургский полк встретил Римму тепло. Офицеры знали о ее подвигах в Самурском полку, солдаты быстро прониклись доверием к новой медсестре. Владимир был счастлив, наконец-то сестра под его присмотром.
Сентябрь 1915 года выдался на Западном фронте относительно спокойным. Немецкое наступление выдыхалось, русские войска то и дело контратаковали. Обе стороны тратили силы в бесконечных стычках за безымянные деревушки и высотки.
9 сентября 105-й полк расположился у села Мокрая Дуброва в Пинских болотах. С утра моросил дождь, висел туман. Типичная белорусская осень — сырая, унылая, располагающая к меланхолии, а не к подвигам.
Но немцы думали иначе. С рассветом их артиллерия обрушила на русские позиции ураганный огонь. Полковой лазарет наполнился ранеными. Римма металась между койками, не покладая рук перевязывая солдат.
— Римма, уйди с линии огня! — умолял ее Владимир. — Здесь опасно!
— Не до того сейчас, — отмахнулась сестра. — 10-я рота готовится в контратаку.
По приказу командира роты цепь солдат поднялась из окопов и двинулась на немецкие позиции. Римма, как полагалось медсестре, шла в цепи, чтобы оказать помощь раненым.
И тут случилось непредвиденное. Рота нарвалась на замаскированные пулеметные гнезда. Несколько "Максимов" открыли убийственный огонь. Первыми пали офицеры, потом стали косить солдат. Атака захлебнулась, люди залегли под огнем.
В этот момент впереди поредевшей цепи поднялась хрупкая фигурка в сером платье с красным крестом.
— Братцы, за мной! — крикнула Римма и первой бросилась на вражеские окопы.
Солдаты на мгновение опешили. Потом, увидев, что их любимая медсестра идет на пулеметы, рванули следом с таким "ура", что немцы дрогнули. Позицию взяли за полминуты.
Но радоваться было некому. Римма лежала в захваченном окопе, сраженная разрывной пулей. Последние слова, которые услышали склонившиеся над ней солдаты: "Господи, спаси Россию".
Ей было 21 год.
Орден для Риммы
Весть о гибели медсестры потрясла полк. Офицеры и солдаты приняли беспрецедентное решение — просить для Риммы орден Святого Георгия. Не медаль, не крест, а именно офицерский орден. За всю историю награды подобного не случалось.
Просьба поднялась по инстанциям до самого императора. Дело было деликатное: орден предназначался исключительно для офицеров, а Римма не имела воинского звания. К тому же она была женщиной в армии, где даже солдатские награды женщинам давали крайне редко.
17 сентября 1915 года Николай II принял решение, нарушившее полуторавековую традицию. Указ о награждении был краток: "За беспримерный подвиг, запечатленный смертью, наградить доблестно погибшую офицерским орденом Святого Георгия IV степени".
Римма Иванова стала единственной женщиной в истории России, получившей орден Святого Георгия за боевой подвиг (Екатерина II такие подвиги не совершала). И единственной, кто удостоился его посмертно без офицерского звания.
Как героиню превратили в посмешище
Подвиг Риммы мгновенно подхватила имперская пропаганда. Уже в ноябре 1915 года на экраны вышел фильм "Героический подвиг сестры милосердии Риммы Михайловны Ивановой". Военное ведомство заказало картину как образец патриотизма.
Получился конфуз. Российский кинематограф делал тогда первые неуверенные шаги, и шаги эти оказались плачевными. Актриса, изображавшая Римму, носилась по "полю боя" в туфлях на высоких каблуках, размахивая саблей и стараясь не растрепать модную прическу. Выглядело это настолько комично, что зрители хохотали вместо того, чтобы плакать.
Когда фильм показали в Ставрополе, отец Риммы пришел в ярость.
"Вместо действительного эпизода великой войны демонстрируется грубый фарс", — писал он губернатору. Фронтовики слали телеграммы протеста, офицеры полка обещали "отловить постановщика и заставить его съесть пленку".
В январе 1916 года товарищ министра внутренних дел особым циркуляром запретил показ фильма по всей империи. Так первая попытка увековечить память Риммы на экране провалилась с треском.
Забытая на век, возрожденная через столетие
Проводы Риммы в Ставрополе превратились в общегородское событие. Весь город вышел проводить героиню в последний путь. Протоиерей Симеон Никольский произнес в надгробном слове пророческие слова: "Франция имела Орлеанскую деву Жанну д'Арк. Россия имеет Ставропольскую деву — Римму Иванову".
Планов по увековечению памяти было громадье. Памятник на Крепостной горе, стипендии в учебных заведениях, переименование улиц — энтузиазма хватило бы на десяток героев.
Но революция смела все. Новая власть не нуждалась в героях старого режима. Орден Святого Георгия упразднили, могилу Риммы разрушили, память запретили. На восемьдесят лет имя ставропольской девы исчезло из истории.
Возрождение началось только в 1990-е. Сначала восстановили надгробие, потом открыли музейную экспозицию. В 2016 году Римме присвоили звание почетного гражданина Ставрополя, в 2018-м установили памятный бюст, в 2019-м — памятник трем медсестрам-героиням разных войн.
В 2000 году орден Святого Георгия возродился в новой России. Он снова стал высшей военной наградой. И снова Римма Иванова остается единственной женщиной, получившей его за боевой подвиг.
А как считаете вы, должны ли женщины воевать наравне с мужчинами, или война все-таки "не женское дело", как говорили родители Риммы?