Садится ко мне в кресло женщина, лет сорока пяти. Симпатичная, но будто выключенная из розетки. Глаза потухшие, уголки губ вниз смотрят, в плечи вжалась, словно боится лишнее место занять. Просит: «Ксюша, сделайте что-нибудь. Чтобы не я была». Понимаю ее с полуслова.
И пока я смешиваю в мисочке краску, от которой терпко пахнет химией и новой жизнью, она начинает рассказывать. Тихо, с паузами, глядя не на меня, а на свое уставшее отражение в зеркале.
Жила она, как миллионы наших женщин. Вкалывала на двух работах - она бухгалтер, - чтобы закрывать ипотеку за трешку, в которой они жили с мужем Олегом и его мамой, Тамарой Павловной. Олег работал с прохладцей, считал, что мужчина не должен убиваться. Главное - присутствие в доме. А дирижером этого семейного оркестра была, конечно, свекровь. Милейшая женщина на людях, и тихий, въедливый тиран дома.
Галина была для них функцией. Удобной, безотказной. Функция «добытчик», функция «повар», функция «уборщица». Она привыкла. Думала, это и есть семья. Ну, а как иначе? Мать ее так жила, бабушка. Терпи, дочка, тащи свой воз. Она и тащила. Покупала свекрови лекарства, мужу - новые удочки, платила по счетам. А себе… себе остатки. Новую кофточку раз в год - уже праздник. Она рассказывала это ровным голосом, будто сводку читала, а у самой палец теребит край фартука, до белых костяшек.
И вот однажды у нее самой здоровье посыпалось. По-женски. Врачи сказали - нужна операция. Не то чтобы срочная, но затягивать нельзя. И стоит она, конечно, прилично. Неподъемно для одного ее кармана. Она копила понемногу, складывала наличку в шкатулку - старая привычка, не доверять банкам. Но суммы не хватало.
Вечером она села с мужем на кухне. Все ему выложила. Про диагноз, про операцию, про деньги. Думала, он сейчас испугается за нее, обнимет, скажет: «Галинка, не дрейфь, прорвемся! Продадим машину, займем, но все сделаем!»
А Олег нахмурился, вилкой в тарелке поковырял и выдал:
- А это точно надо? Может, само рассосется? Врачи сейчас любят пугать.
У нее внутри что-то похолодело.
- Олег, ты не понял? Это серьезно. Мне страшно.
- Да всем страшно, - вмешалась из дверного проема Тамара Павловна, которая, конечно же, все слышала. - Мне вот на даче крышу надо крыть. Тоже страшно, что рухнет. И что теперь?
Галина смотрела то на мужа, то на свекровь, и не верила своим ушам. Она ждала поддержки, а получила упрек в неуместных тратах. Весь следующий день она ходила как в тумане. А вечером, вернувшись с работы, решила достать свою шкатулку, пересчитать накопления. Открыла, а там… пусто.
Вот в этом месте ее рассказа голос у нее впервые дрогнул. Одна слеза скатилась по щеке, оставляя на слое пудры мокрую, темную дорожку.
- Я, - говорит, - сначала подумала, что схожу с ума. Что я их куда-то переложила и забыла. Все перерыла. Нету.
Она вышла на кухню. Муж со свекровью пили чай с пирогом. И вид у них был какой-то… заговорщицкий.
- Олег, ты не видел мои деньги? Из шкатулки?
Он отвел глаза. А Тамара Павловна поставила чашку с блюдцем и с достоинством заявила:
- Мы их взяли. Не волнуйся, они в дело пошли. Мы Олегу путевку в санаторий купили. Ему нервы надо подлечить, у него работа нервная. Ты же не хочешь, чтобы твой муж заболел?
И вот тут, рассказывает Галина, у нее внутри будто что-то оборвалось. С грохотом, как стальной трос. Весь мир, который она тащила на себе, рухнул в пропасть. Она не закричала, не заплакала. Она очень спокойно, очень четко произнесла:
- То есть, мое здоровье, моя жизнь - это неважно. А его «нервы» - это дело?
- Ну что ты сравниваешь! - всплеснула руками свекровь. - Он же мужчина! Кормилец! Ты должна о нем заботиться!
И тут Галина впервые за двадцать лет брака рассмеялась. Страшным, тихим смехом.
- Кормилец? Тамара Павловна, а вы в курсе, что «кормилец» последние пять лет получает меньше меня? Что ипотеку, коммуналку, еду и ваши лекарства покупаю я?
Свекровь побагровела. Муж вжался в стул.
- Ты… ты как с матерью разговариваешь?! Жлобяра! Денег для семьи пожалела!
- Нет, - так же тихо ответила Галина. - Я пожалела для вас свою жизнь. Путевку можно сдать в течение суток. Я жду деньги до завтрашнего вечера.
Конечно, никто ей ничего не вернул. Они решили, что она побушует и успокоится. Как всегда.
Но она не успокоилась. На следующий день она ушла с работы, взяла в банке кредит на свое имя. Большой, страшный кредит под грабительский процент. Записалась на операцию. Вернулась домой, молча собрала сумку с самым необходимым.
Они сидели на кухне, уверенные в своей правоте.
- Куда это ты намылилась? - лениво спросил Олег.
- Я ухожу. Подаю на развод и на раздел имущества.
Вот тут они по-настояшему испугались.
- Ты с ума сошла?! - взвизгнула Тамара Павловна. - Квартиру делить? Да мы тебя на улице оставим! Это квартира Олега!
- Это квартира, купленная в браке, - отчеканила Галина, и сама удивилась своему стальному голосу. - Ипотека за которую выплачивалась в основном из моей зарплаты. Так что суд разберется, кого оставить на улице.
Она ушла к подруге. Через неделю ей сделали операцию. А еще через месяц она подала документы в суд. Олег и Тамара Павловна поняли, что это не шутки, только когда пришла первая повестка. Начались звонки, мольбы, угрозы. Но она не брала трубку. Она восстанавливалась. Физически и морально.
Развод был грязным. Они пытались доказать, что она ни копейки не вложила, что она плохая жена. Но документы и банковские выписки - вещь упрямая. Квартиру суд постановил разменять. Им - однокомнатную на окраине, ей - денежную компенсацию, которой как раз хватило, чтобы закрыть большую часть кредита и снять маленькую, но свою квартирку.
И вот финал этой истории. Прошло полгода. Галина сидит у меня в кресле, а за окном уже темнеет.
- И знаете, Ксюша, что было самым страшным? - она смотрит на меня в зеркало, и в глазах ее уже не усталость, а какая-то горькая мудрость. - Пару дней назад звонок в дверь. Открываю, а на пороге - она. Тамара Павловна. Постаревшая, злая. И Олег за ее спиной мнется. Оказывается, они не смогли платить даже за свою однушку, накопили долги. Их скоро и оттуда попросят.
И она смотрит на меня и говорит, глядя мне прямо в глаза, без тени стыда:
- Галина, мы тут подумали… Ты должна нас приютить. Мы же семья!
Галина молчала с минуту, пересказывая мне это. А потом тихо добавила:
- Я посмотрела на нее, на человека, который готов был отправить меня на тот свет ради санатория для сыночка, и ответила: «Семья, Тамара Павловна, это когда друг за друга, а не друг за счет друга. У вас была своя семья. Вы ее профукали. Прощайте». И закрыла дверь.
Я закончила укладку. Сняла с нее пеньюар. Она посмотрела на себя в зеркало и впервые за эти два часа улыбнулась. Не вежливо, а по-настоящему. Себе. Своему отражению.
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами была Ксюша!