Светлана стояла у плиты и молча помешивала суп. За спиной слышался привычный уже голос свекрови:
— Света, а где моя зелёная кофточка? Ты опять куда-то дела!
— В шкафу висит, мам, — тихо ответила Светлана, не оборачиваясь.
— В каком шкафу? Я везде искала! — Анна Петровна вошла на кухню, опираясь на палочку. — И вообще, почему суп такой жидкий? Володя не любит жидкий суп.
Светлана вздохнула. Уже полгода, как свекровь переехала к ним после инсульта, и каждый день превращался в испытание. Володя на работе до позднего вечера, а она одна справляется с капризной старушкой.
— Мам, я сделала, как всегда. Володя никогда не жаловался.
— Это потому что он деликатный, не хочет расстраивать невестку, — фыркнула Анна Петровна. — А ты бы могла и сама догадаться.
В прихожей хлопнула дверь. Володя вернулся с работы раньше обычного.
— Привет, — он поцеловал жену в щёку и обнял мать. — Как дела, мам?
— Да вот, Света опять суп испортила, — тут же пожаловалась свекровь.
Володя удивлённо посмотрел на жену:
— Что случилось?
— Ничего не случилось, — устало сказала Светлана. — Суп как суп.
— Света, ты последнее время какая-то нервная. Мама пожилой человек, нужно проявлять терпение.
— Я проявляю! — не выдержала Светлана. — Я полгода проявляю!
— Не кричи при матери, — одёрнул её Володя.
Светлана выключила плиту и вышла из кухни. В спальне она села на кровать и уткнулась лицом в ладони. Раньше они с Володей были счастливы. Не богато жили, но дружно. А теперь каждый вечер превращался в поле боя.
Её собственная мать жила в соседнем городе одна. Восьмидесятилетняя Мария Васильевна после смерти отца не хотела никого обременять и категорически отказывалась переезжать к дочери.
— Я сама справлюсь, — говорила она по телефону. — У тебя своя семья.
А Анна Петровна, которой едва исполнилось семьдесят пять, требовала постоянного внимания и опеки, хотя после инсульта восстановилась довольно хорошо.
На следующее утро за завтраком Светлана решилась заговорить:
— Володь, а может, стоит подумать о доме престарелых для мамы? Там специальный уход, врачи, общение с ровесниками...
Володя резко поставил чашку:
— О чём ты говоришь? Как можно сдать родную мать в дом престарелых?
— Я не говорю сдать. Я говорю обеспечить ей лучший уход.
— Нет и не будет этого разговора! — Володя встал из-за стола. — Мама останется с нами.
— А моя мама? — не выдержала Светлана. — Она одна живёт, ей тоже помощь нужна!
— Свою мать в дом престарелых сдавай, а моя с нами будет жить! — отрезал муж.
Светлана почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Они прожили вместе пятнадцать лет, а он так легко предлагает отдать её мать чужим людям.
— Понятно, — тихо сказала она.
Володя хлопнул дверью, уходя на работу. Анна Петровна, которая всё слышала из своей комнаты, появилась в дверном проёме:
— Правильно сын сказал. Я его мать, и моё место рядом с ним.
Светлана убирала со стола и думала о том, как изменилась их жизнь. Раньше Володя был внимательным и заботливым. А теперь мать стала между ними стеной.
Через несколько дней позвонила мама:
— Светочка, я в больнице лежу. Давление скачет, сердце пошаливает.
— Мам! Почему не сказала раньше? Я сейчас приеду!
— Не надо, у тебя своих забот хватает. Соседка Клавдия помогает.
Светлана всё-таки поехала к матери. В больничной палате она увидела осунувшуюся, постаревшую женщину.
— Мамочка, почему ты молчала? — Светлана взяла морщинистую руку в свои ладони.
— Не хотела беспокоить. Знаю, у тебя с свекровью непросто.
— Володя предложил отдать тебя в дом престарелых, — призналась дочь.
Мария Васильевна горько усмехнулась:
— А что, может, и правильно. Зачем мне мучиться одной?
— Мам, не говори так! Я не допущу этого.
Когда Светлана вернулась домой, Володя уже спал. Анна Петровна встретила её в прихожей:
— А где это ты пропадала? Ужин не готов, Володя голодный пришёл.
— Я к матери ездила, она в больнице.
— Ах вот как, — равнодушно протянула свекровь. — Ну и что с ней?
— Ей плохо. Она одна, больная...
— Каждый за свою мать отвечает, — отрезала Анна Петровна и ушла к себе.
Утром Светлана попыталась ещё раз поговорить с мужем:
— Володь, мама серьёзно больна. Я не могу оставить её одну.
— И что ты предлагаешь?
— Давай снимем квартиру побольше или она переедет к нам.
— Нет. У нас и так тесно. Одну мать содержать тяжело, а тут ещё вторая.
— Это моя мать!
— Вот и содержи сама. А моей матери здесь место.
Светлана поняла, что говорить бесполезно. Володя выбрал позицию и не собирался уступать.
Через неделю мать выписали из больницы. Светлана каждый день ездила к ней, помогала по хозяйству, готовила еду. Домой возвращалась поздно и уставшая.
— Опять к своей мамочке мотаешься? — встречала её Анна Петровна. — А за мной кто смотреть будет?
— Вы же здоровы, мам. Сами справляетесь.
— Как это здоровы? У меня инсульт был! Могу в любой момент упасть!
Володя поддерживал мать:
— Света, ты совсем забросила дом. Мама права.
— А что я должна делать? Дать своей матери умереть в одиночестве?
— Не драматизируй. Положи её в хороший дом престарелых, там за ней присмотрят.
— За твою мать тоже там присмотрят!
— Хватит! Моя мать никуда не поедет!
Володя ушёл к себе в комнату, а свекровь торжествующе улыбнулась.
Мария Васильевна тем временем совсем ослабла. Соседка звонила каждый день:
— Света, твоя мама совсем плохая. Не ест почти, по квартире еле ходит.
Светлана приехала и ужаснулась. Мать лежала в постели бледная и исхудавшая.
— Мам, так нельзя! Ты должна лечиться!
— Зачем, доченька? Жить-то незачем. Одна как перст.
— Не говори так! Поедем ко мне.
— А твоя свекровь? Она меня не примет.
— Плевать на неё! Ты моя мать!
Мария Васильевна слабо улыбнулась:
— Не ссорься из-за меня с мужем. Семья дороже.
Но Светлана уже решила. Она упаковала мамины вещи и привезла её домой.
Володя встретил их в коридоре:
— Что это значит?
— Это значит, что моя мать будет жить с нами, — твёрдо сказала Светлана.
— Я не соглашался!
— А я не спрашиваю разрешения.
Анна Петровна выглянула из своей комнаты:
— Ещё одна больная! Этого только не хватало!
— Здравствуйте, Анна Петровна, — слабо поздоровалась Мария Васильевна.
Свекровь демонстративно повернулась и ушла, хлопнув дверью.
Светлана устроила мать в гостиной, постелила удобную кровать, поставила рядом всё необходимое.
— Прости, мам, что не в отдельной комнате.
— Что ты, доченька. Мне и здесь хорошо. Главное, что ты рядом.
Володя весь вечер молчал и не ужинал. Анна Петровна тоже заперлась у себя и демонстративно не выходила.
Утром началось противостояние. Анна Петровна громко включила телевизор в своей комнате, а когда Мария Васильевна попросила убавить звук, заявила:
— Я в своём доме буду смотреть телевизор как хочу!
— Мам, больной человек просит тишины, — вмешалась Светлана.
— А мне что, права не имею? Из-за чужой тётки теперь жить по-другому?
— Это не чужая тётка, это моя мать!
— Для меня чужая!
Володя поддержал:
— Света, так жить нельзя. В доме должен быть мир.
— Вот и скажи это своей матери!
— Не смей так говорить о моей матери!
— А ты не смей так говорить о моей!
Мария Васильевна слушала эти ссоры и плакала. Однажды она позвала дочь:
— Светочка, отвези меня обратно. Не могу я видеть, как вы из-за меня ругаетесь.
— Никуда я тебя не отвезу! Ты будешь жить со мной!
— Володя меня ненавидит, свекровь тоже. Зачем мне такая жизнь?
— Мам, потерпи немного. Всё наладится.
Но ничего не налаживалось. Наоборот, становилось хуже. Володя почти не разговаривал с женой, Анна Петровна устраивала скандалы по любому поводу.
Однажды вечером Светлана сидела рядом с мамой и читала ей книгу. Мария Васильевна вдруг взяла дочь за руку:
— Света, я хочу кое-что тебе сказать.
— Что, мамочка?
— Помнишь, твоя бабушка оставила дом в деревне?
— Помню. Ты говорила, что он совсем старый.
— Не совсем. Я недавно узнала, что эти земли попадают под застройку. Коттеджный посёлок планируют.
Светлана удивлённо посмотрела на мать:
— И что это значит?
— Это значит, что дом и участок стоят сейчас хорошие деньги. Очень хорошие.
— Почему ты раньше не говорила?
— Не хотела. Думала, продам и отдам деньги на лечение. Но теперь... — Мария Васильевна помолчала. — Теперь я хочу переписать всё на тебя.
— Мам, зачем ты об этом думаешь?
— Затем, что ты единственная, кто обо мне заботится. И я хочу, чтобы у тебя была возможность жить самостоятельно.
На следующий день они вызвали нотариуса на дом. Мария Васильевна оформила дарственную на дочь. Светлана не придавала этому особого значения - деревенский дом казался ей скорее обузой.
Через неделю позвонил риелтор:
— Добрый день! Вы собственник участка в деревне Сосновка?
— Да, а что?
— У нас есть покупатель. Готов заплатить три миллиона за ваш участок.
Светлана чуть не уронила трубку:
— Простите, сколько?
— Три миллиона рублей. Можно встретиться и обговорить детали?
Вечером Светлана рассказала матери о звонке.
— Вот видишь, доченька. Теперь ты независимая женщина.
— Мам, эти деньги твои.
— Нет. Теперь твои. И ты можешь решать, как дальше жить.
Володя пришёл домой в хорошем настроении. На работе его похвалили, обещали повышение.
— Света, давай помиримся, — сказал он за ужином. — Извини, что был резок. Просто мне тяжело видеть, как мама страдает.
— А моя мама не страдает?
— Страдает. И я подумал... может, действительно стоит найти хороший дом престарелых для обеих?
Светлана внимательно посмотрела на мужа:
— Для обеих?
— Ну да. Справедливо же. И твоей маме будет лучше, и моей. А мы наконец заживём нормально.
— То есть теперь ты готов отдать и свою мать?
— Не отдать, а устроить в хорошее место. Я навёл справки, есть отличные частные пансионаты.
Светлана молча доела суп. Потом встала из-за стола:
— А знаешь что, Володь? Я тоже кое-что решила.
— Что?
— Я ухожу от тебя.
Володя опешил:
— Как это ухожу?
— Очень просто. Завтра я снимаю квартиру и забираю маму.
— Света, ты с ума сошла! Из-за чего?
— Из-за того, что я наконец поняла: ты любишь только себя. Когда твоей матери было плохо, весь мир должен был крутиться вокруг неё. А когда моей стало плохо, ты предложил сдать её в дом престарелых.
— Но я же теперь согласен на компромисс!
— Поздно, Володь. Компромисс должен был быть с самого начала.
Анна Петровна услышала разговор и выскочила из комнаты:
— Володенька, что происходит?
— Света хочет уйти, — растерянно сказал сын.
— Хорошо! Пусть идёт со своей больной матерью! Нам они не нужны!
Светлана усмехнулась:
— Вот и прекрасно. Значит, все довольны.
Через месяц Светлана с матерью жили в просторной трёхкомнатной квартире в хорошем районе. Мария Васильевна заметно поправилась, когда не стало постоянных скандалов.
— Знаешь, мам, а мне даже лучше стало, — призналась Светлана.
— И мне спокойнее. Хоть и жалко, что семья распалась.
— Не жалко. Это была не семья, а сплошные нервы.
Володя несколько раз звонил, просил вернуться, обещал, что всё будет по-другому. Но Светлана была непреклонна.
А когда он узнал от общих знакомых о продаже участка и сумме, за которую он ушёл, то приехал к бывшей жене лично.
— Света, так нельзя! Ты скрыла от меня наследство!
— Какое наследство? Это мама мне подарила дом.
— Но мы же были в браке! По закону половина должна быть моя!
— По закону дарение не является совместно нажитым имуществом, — спокойно ответила Светлана. — Я консультировалась с юристом.
Володя растерянно смотрел на жену. Он привык, что она всегда уступала, а теперь она была совсем другой - уверенной и независимой.
— Но я же твой муж!
— Был. Теперь мы разводимся.
— Света, давай всё обсудим. Половину денег мне, половину тебе, и начнём всё сначала.
— Ничего обсуждать не будем. Деньги останутся у меня.
— А как же справедливость?
— А справедливость в том, что ты готов был отдать мою больную мать чужим людям, а свою холить и лелеять. Справедливость в том, что я полгода одна ухаживала за твоей капризной мамочкой, а ты даже спасибо не сказал.
Володя ушёл ни с чем. А Светлана в первый раз за долгое время почувствовала себя по-настоящему свободной и счастливой.
Самые популярные рассказы среди читателей: