Мишка смотрел на фотку сына и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Десятилетний Костька улыбался с экрана мобильника – вихрастый, конопатый, в дурацкой футболке с человеком-пауком. Эта улыбка была единственным светлым пятном в сумрачной квартире. За стенкой бабахала посуда – Вика готовила ужин, хлопая дверцами шкафчиков как оглашенная. Видать, до сих пор не отошла после утренней ругани.
Разговор, случившийся утром, звенел в ушах, как будто кто-то врубил магнитофонную запись на повтор.
– Миш, нам надо по-серьезному перетереть, – Вика плюхнулась на край кухонного стола, скрестив руки на груди. Ногой в домашнем тапке она нервно постукивала по ножке стола. – Я тут всю ночь думала про то, что мы в воскресенье обсуждали.
– Ты про чё щас? – Мишка отложил газету, нутром чуя – щас начнётся.
– Про твоего пацана, – она скривила губы, как будто лимон сжевала. – Короче, я всё решила. Твой сын от первого брака жить с нами не будет! – отрезала она тоном, от которого молоко в холодильнике могло скиснуть. – Я не собираюсь делить квартиру с чужим ребёнком. Мне и так места мало.
Мишка тогда растерялся, как пацан двоечник у доски. Что сказать-то? Они с Викой поженились всего три месяца назад, как-то не до серьезных разговоров было – то медовый месяц, то ремонт в ванной затеяли, то к её родителям на дачу мотались. А тут бывшая, Томка, огорошила – ей работу предложили в Питере, с переездом, с зарплатой как у космонавта. И попросила, чтоб Костька пожил с отцом годик-другой, пока она там обустроится. Пацан и сам просился – скучал по бате, извёлся весь.
Телефон в руке задергался – пришла эсэмэска от Томки: «Костян задолбал вопросами, когда к тебе переедет. Что ему говорить-то?»
Мишка вздохнул так тяжко, что плечи опустились. Что ответить? Что новая жена на дух не переносит его пацана? Что батя выбрал молодую бабу, а не родного сына?
– Миш, жрать давай! – заорала Вика из кухни. – Остынет же всё!
Мишка поднялся с дивана, кряхтя как старый дед, и побрел к столу. Вика уже раскидала по тарелкам курицу с овощами – готовить она умела, этого не отнимешь. Двигалась дёргано, как на шарнирах, и глаза прятала.
– Выглядит норм, – буркнул он, пытаясь как-то разрядить обстановку.
– Угу, – сухо бросила она, не поднимая взгляда. – Чаю налить?
– Давай.
Жрали молча, только вилки по тарелкам скребли. Тишина давила на уши, как вода на глубине. Наконец Мишка не выдержал:
– Вик, надо поговорить.
– О чём это? – она зыркнула на него ледяными глазищами. – По-моему, я уже всё сказала с утра.
– Но это ж мой пацан, – Мишка почувствовал, как в горле ком встал. – Я не могу его послать на все четыре стороны.
– А меня, значит, можешь? – Вика бросила вилку, та звякнула о тарелку. – Ты выбираешь, Миха. Либо я, либо этот огрызок от бабы, которая тебя кинула.
– Томка меня не кидала, – устало огрызнулся Мишка. – Мы разбежались по-хорошему. И Костька тут вообще сбоку-припёку.
– Как же, сбоку! – в голосе Вики зазвенела сталь. – Ты хоть представляешь, каково мне будет с чужим пацаном под одной крышей? Готовить на него, стирать его вонючие носки, убирать вечно разбросанные игрушки? А он будет смотреть на меня как на врага народа и ждать, когда мамочка вернётся.
– Костька не такой, – помотал башкой Мишка. – Он нормальный пацан, с понятиями. И он к бате хочет, скучает.
– А я не хочу жить с ним! – отрезала Вика. – Мне двадцать семь лет, я свою семью строить хочу, а не чужих спиногрызов воспитывать.
Мишка уставился на жену, как будто впервые её увидел. Когда они познакомились на корпоративе полгода назад, Вика казалась такой клёвой – смешливая, заводная, открытая. Умела слушать, поддерживала во всём. Когда он рассказал ей про сына, она улыбалась, разглядывая фотки Костяна, и говорила, что пацан – вылитый батя. Что ж случилось-то?
– Когда мы решили расписаться, ты ж знала, что у меня сын есть, – тихо сказал Мишка. – И говорила, что проблем нет.
– Одно дело знать, что у мужа пацан на стороне, которого он раз в неделю навещает, и совсем другое – жить с этим пацаном в одной хате, – Вика раздраженно отпихнула тарелку. – Я к такому не готова, Миха. И баста.
– А если б у нас свой родился? – спросил Мишка. – Ты б тоже не готова была?
– Это ж совсем другое! – она скривилась. – Свой ребенок – это наш с тобой, родной. А твой Костька – напоминание о твоей прошлой жизни. О бабе, которая до меня была.
Мишка внезапно почуял дикую усталость. Спорить не было сил. Он молча встал из-за стола, кинул тарелку в раковину.
– Ты куда? – всполошилась Вика.
– Пройдусь маленько, башку проветрю, – бросил он, не оборачиваясь. – Надо подумать.
На улице моросил противный дождик, но Мишка не замечал. Он брёл, засунув руки в карманы куртки, сутулясь как старик, и пытался въехать в ситуацию. Как так вышло, что баба, которую он полюбил, оказалась не готова принять его пацана? И чё он сам не просёк этого раньше?
Свернув в скверик, Мишка плюхнулся на мокрую лавку. Перед глазами, как слайды, мелькали картинки из прошлого: вот он держит на руках новорождённого Костяна, пальцем трогая крохотные пальчики, вот учит его кататься на великах, вот они вместе запускают воздушного змея на даче у тёщи... И каждый раз, когда сын смотрел на него своими доверчивыми зенками, Мишка клялся: что бы ни случилось, он всегда будет рядом.
Телефон снова задёргался. Теперь уже звонила Томка.
– Миш, извини, что так поздно, – её голос звучал виновато. – Костян никак не угомонится, всё зудит, когда к тебе поедет. Я не знаю, чё ему сказать.
Мишка зажмурился. В башке крутились обрывки мыслей, как в барабане стиралки. Вспомнилось, как Костян ревел, когда родаки объявили о разводе, как спрашивал, не разлюбит ли его папка, если будет жить отдельно. Вспомнил, как клялся, что такого никогда не случится.
– Дай ему трубку, – твёрдо сказал Мишка.
– Пап? – сонный голос сына заставил сердце сжаться.
– Здорово, чемпион! – Мишка постарался, чтобы голос звучал бодро. – Чё не спишь в такую темень?
– Скучаю сильно, – просто ответил Костян. – Пап, мамка говорит, что я скоро к тебе приеду жить. Это правда?
Мишка глубоко вдохнул. Перед глазами встала Вика – красивая, упрямая, с поджатыми губами. «Твой сын от первого брака жить с нами не будет!»
– Правда, сынок, – твёрдо сказал Мишка. – Мы с мамкой всё перетёрли. Ты на следующих выходных приедешь, и мы забабахаем тебе комнату – с плакатами, с приставкой, со всеми делами.
– Ваще круто! – заорал Костян, и в его голосе было столько счастья, что у Мишки аж в носу защипало. – А тётя Вика не будет против?
– Не будет, – соврал Мишка, хотя сам в это ни на грош не верил. – Всё будет пучком, обещаю.
Попрощавшись с сыном, он ещё немного потрепался с Томкой, обсуждая детали переезда Костяна. Когда разговор закончился, Мишка почувствовал странное облегчение. Решение было принято, и по-другому он поступить не мог.
Домой вернулся затемно. Вика уже дрыхла – или притворялась. Мишка осторожно лёг рядом, стараясь не разбудить. Утром им предстоял серьезный базар.
Но утром поговорить не получилось – Вика встала ни свет ни заря и умотала на работу, оставив на столе записку: «Задержусь, не жди». Мишка тяжко вздохнул. Кажись, жена решила дать ему время на размышления, надеясь, что он примет её сторону.
На работе башка совсем не варила. Мысли крутились вокруг предстоящего разговора с Викой. Что сказать ей? Как объяснить, что уже пообещал сыну? Что будет, если она упрётся рогом?
Вечером Мишка приперся домой пораньше. Купил по дороге букет её любимых тюльпанов, бутылку винишка, соорудил ужин. Хотел создать нормальную атмосферу для разговора.
Вика нарисовалась в начале девятого. Выглядела уставшей и дерганой.
– Ты чё, ждал меня? – удивилась она, увидев накрытый стол. – Я ж написала, что буду поздно.
– Хотел сюрприз сделать, – Мишка чмокнул её в щёку. – Давай, снимай свои боевые доспехи, всё готово.
Сели за стол. Вика нехотя ковырялась в тарелке, глаза прятала.
– Вкусно, – наконец выдавила она. – Спасибо.
– Вик, нам надо перетереть, – Мишка решил не тянуть кота за хвост. – Я вчера с Костяном говорил.
Она напряглась, отложила вилку.
– И чё?
– Я сказал ему, что он может приехать жить к нам, – тихо, но твёрдо сказал Мишка. – Он мой сын, Вика. Я не могу его кинуть.
Лицо Вики застыло, как гипсовая маска.
– Значит, ты уже всё решил, – холодно бросила она. – Без меня.
– Я надеялся, что мы сможем это обсудить вместе, – Мишка протянул руку через стол, пытаясь взять её ладонь, но Вика отдёрнула руку, как от огня.
– Обсудить чё? – её голос дрожал от злости. – Ты уже всё решил, Миха. Какие тут могут быть обсуждения?
– Вик, ну пойми ты, – он пытался говорить спокойно, но получалось плохо, – речь о ребёнке идёт. О моём пацане. Я не могу ему сказать: «Извини, браток, но моя новая жена против того, чтобы ты жил с нами».
– А мне, значит, можешь сказать: «Извини, дорогая, но мне начхать на твоё мнение»? – Вика резко подскочила из-за стола. – Ты выбрал, Миха. Выбрал не меня.
– Да не выбирал я! – повысил голос Мишка. – Чё ты меня перед выбором ставишь? Почему я не могу иметь и жену, и сына?
– Потому что я не хочу жить с чужим спиногрызом! – заорала Вика. – Не хочу просыпаться каждое утро и видеть напоминание о твоей бывшей! Не хочу делить мужа с его прошлым!
– Костян не «напоминание», – Мишка тоже вскочил. – Он живой человек. Пацан, который батю любит и хочет с ним быть. Чё ты не можешь этого понять?
– А чё ты не можешь понять меня? – в глазах Вики стояли слёзы. – Я замуж за тебя вышла, а не за довесок с твоим прошлым! Я хочу нормальную семью – ты и я, а потом наши общие дети.
– А Костян для тебя – не нормальная семья? – тихо спросил Мишка.
Вика молчала, отвернувшись к окну. Плечи мелко дрожали.
– Знаешь, – наконец выдавила она, – я думала, что ты любишь меня больше всего. Что я для тебя всё. А оказалось, что нет.
– Вик, в жизни не всё измеряется первыми местами и пьедесталами, – устало сказал Мишка. – Можно любить разных людей, но по-разному. Я тебя люблю. И сына своего тоже люблю. Не заставляй меня выбирать.
– Я уже вижу, что ты выбрал, – она утёрла слёзы рукой. – Не парься, я не буду мешать вашей идиллии.
С этими словами Вика умотала в спальню, так шарахнув дверью, что с потолка штукатурка посыпалась. Мишка остался на кухне, тупо глядя на недожранный ужин и нетронутое вино. Что-то подсказывало – это ещё цветочки, ягодки впереди.
Следующие дни тянулись как резина. Вика уходила на работу чуть свет, возвращалась затемно. Они почти не базарили, спали на разных краях кровати, стараясь даже случайно не прикоснуться друг к другу.
Мишка несколько раз пытался начать разговор, но Вика либо молчала как партизан на допросе, либо огрызалась односложными фразами, типа «угу», «ага», «потом». А в пятницу, вернувшись с работы, он обнаружил, что жена собирает шмотки.
– Чё происходит? – обалдело спросил он, глядя, как она кидает вещи в чемодан.
– А ты не видишь? – Вика даже не обернулась. – Я сваливаю.
– Куда?
– К мамке для начала, – она аккуратно сложила в чемодан свой любимый свитер. – Потом хату сниму.
– Вик, давай поговорим, – Мишка почувствовал, как внутри всё стынет. Несмотря на все разборки, он не думал, что дойдёт до того, что она свалит.
– О чём базарить? – она наконец повернулась к нему. – Ты всё решил, Миха. Решил без меня, решил, забив на моё мнение. Значит, моё место в твоей жизни не так важно, как я думала.
– Это не так, – он подошёл к ней, хотел обнять, но Вика отскочила как от чумного. – Я люблю тебя. Просто не могу кинуть сына.
– Никто и не просит кидать, – в её голосе звучала такая горечь, что хоть вешайся. – Он мог бы приезжать на выходные, на каникулы. Но жить постоянно – это через край.
– Для кого через край? – тихо спросил Мишка. – Для тебя или для него?
Вика не ответила, продолжая собирать шмотки. Её движения были дёрганными, лицо застывшим, как гипсовая маска.
– Знаешь, – наконец сказала она, закрывая чемодан, – я ведь правда любила тебя. И думала, что ты меня тоже.
– Я и люблю, – Мишка чувствовал, что теряет её с каждой секундой. – Вик, не уходи, а? Давай ещё попробуем. Может, есть какой-то компромисс?
– Какой компромисс? – она усмехнулась, но так горько, что хоть волком вой. – Твой пацан будет жить с нами через день? Или через неделю? Или ты предлагаешь мне просто стиснуть зубы и смириться с тем, что мне поперёк горла?
– А ты предлагаешь мне отказаться от сына, – тихо сказал Мишка. – Это не компромисс, Вика. Это ультиматум.
– Называй как хочешь, – она дёрнула плечом. – Я своё решение приняла.
Она схватила чемодан и пошла к выходу. Мишка плёлся за ней, чувствуя какое-то странное оцепенение. Происходящее казалось нереальным, как будто он в кино попал или в дурной сон.
– Ты правда готова всё бросить? – спросил он, когда они дошли до двери. – Нашу любовь, наши планы?
Вика замерла, не оборачиваясь. Её плечи дёрнулись.
– Это ты всё бросил, Миха, – тихо сказала она. – Когда решил, что пацан от бывшей жены важнее меня. Важнее нас.
– Я никогда так не думал, – он тронул её за плечо. – Вик, останься, а? Давай ещё раз попробуем. Может, если ты познакомишься с Костяном поближе...
– Нет, – она мотнула башкой. – Я не готова быть мачехой. Не готова делить мужа с его бывшей семьёй. Прости.
С этими словами она распахнула дверь и вышла, даже не оглянувшись. Мишка остался стоять в прихожей, глядя на закрывшуюся дверь. Внутри было пусто и холодно, как в морозилке.
Телефон в кармане задёргался. Эсэмэска от Томки: «Костян уже все шмотки собрал, прямо рвётся к тебе. Ты точно готов?»
Мишка посмотрел на экран и впервые за этот поганый вечер почувствовал, как губы сами собой расползаются в улыбке.
«Канеш, готов, – настучал он в ответ. – Жду не дождусь».
Сунув мобилу обратно в карман, Мишка огляделся. Хата казалась какой-то пустой без Вики. Но скоро здесь будет Костян, и пустота разбежится.
Он прошёл в комнату, которую они планировали сделать детской – когда-нибудь потом, для своих общих детей. Теперь это будет комната Костяна. Надо прикупить кровать, стол для учёбы, шкаф для шмоток. Может, повесить постер с его любимым «Зенитом».
Где-то внутри всё ещё скреблась тоска по Вике. Он реально любил её и хотел прожить с ней долгую счастливую жизнь. Но выбор, который она ему поставила, был невозможным. Никакая любовь не стоит того, чтобы кинуть собственного пацана.
Мишка подошел к окну. На улице моросил дождик – точь-в-точь как в тот вечер, когда он принял решение. Но сейчас на душе было легче. Он всё сделал правильно. По-другому просто не мог.
Завтра приедет Костян, и начнётся новая глава их жизни. Будет нелегко, но они справятся. Мужики же, в конце концов.
А Вика... Что ж, может, когда-нибудь она поймёт. Или встретит мужика, с которым сможет построить ту семью, о которой мечтает – без прошлого, без чужих детей, с чистого листа. Он желал ей счастья, без дураков. Просто их дороги разошлись – в тот момент, когда она бросила: «Твой сын от первого брака жить с нами не будет!»
Мишка оглядел пустую комнату и решительно пошел к выходу. Надо успеть купить хотя бы самое необходимое до завтра. Ведь завтра приедет сын. И это главное.
Самые популярные рассказы среди читателей: