Маринка еле волокла ноги по лестнице. Чёртова командировка! Три дня в самолётах и гостиницах, бесконечные разговоры с этими толстосумами, от которых уже в ушах звенело. Голова гудела, как трансформаторная будка. Самолёт, как назло, задержали почти на сутки, и вместо вечера воскресенья она приползла домой утром в понедельник. Хорошо хоть Кирилыч, их вечно хмурый начальник, сжалился и разрешил ей не приходить сегодня на работу.
Достала ключи, тихонько открыла дверь. Не хотелось будить Олежку – он обычно дрых до упора в выходные. Дома тишина и темнотища. Только из спальни пробивался какой-то тусклый свет. Странно, обычно муж наглухо задёргивал шторы – свет ему мешал спать.
Маринка на цыпочках прошла по коридору. Сумку бросила в прихожей – потом разберёт, нет сил сейчас. Постояла у двери спальни, прислушалась. Тихо. Ну и ладненько, может, сама приляжет рядышком, хоть чуток поспит.
Осторожно толкнула дверь и замерла как громом поражённая. В их кровати двое! Олег лежит, отвернувшись к стенке, а рядом – какая-то бабка! Седые патлы разметались по подушке. По ЕЁ подушке!
– Кто эта женщина? – вырвалось у Марины. Голос сел, в горле как будто кол застрял.
Олег аж подскочил на кровати. Глазищи – во! – как блюдца. Перепугался не на шутку.
– Маринка?! Ты чего... ты же должна была вечером приехать!
Бабка рядом с ним заворочалась, повернулась. Морщины на всё лицо, седые космы, руки в старческих пятнах. У Маринки аж в глазах потемнело – белый свет с овчинку показался.
– Олег, ты кого в нашу постель притащил? – повторила она, чувствуя, как внутри всё заледенело.
Муж растерянно хлопал глазами, переводя взгляд то на неё, то на эту старуху.
– Мариш, я щас всё объясню, – забормотал он, нервно запуская пятерню в свои лохмы.
– Валяй, объясняй, – Маринка скрестила руки на груди. Шок проходил, теперь внутри закипала злость. Вот же, козёл!
Старуха приподнялась на локтях, уставилась на Марину мутными глазами.
– Ты кто такая? – спросила скрипучим голосом, как несмазанная дверь.
– Я его жена, – отрезала Марина. – А вот вы кто?
– Мама, ты только не волнуйся, – Олег повернулся к старухе. – Это Маринка, моя жена. Я тебе про неё рассказывал. Помнишь?
– Мама?! – у Марины чуть крыша не поехала. – Какая нафиг мама? Твоя мать десять лет как на кладбище!
Старуха нахмурилась и зыркнула на Олега с подозрением.
– Сынок, ты что, женился? Когда это? Что-то я не припомню...
Олег выбрался из постели и подошёл к Марине. Стоит в футболке и домашних штанах, волосы дыбом, щетина на всю морду, глаза красные – краше в гроб кладут.
– Пойдём на кухню, – шепнул он, хватая её за локоть. – Я тебе всё растолкую.
Марина вырвала руку и отскочила, как от прокажённого.
– Нет уж, изволь объясниться прямо сейчас. Кто эта женщина и почему ты называешь её мамой?
Олег вздохнул так тяжко, словно гору на плечи взвалил.
– Это и правда моя мать, Вера Павловна.
– Но твоя мать в могиле! – Маринка чуть не сорвалась на крик. – Я на похоронах была! Мы каждый год на могилку ездим!
– Тише ты, – Олег зыркнул на старуху, которая пялилась на них как на инопланетян. – Мы ездим на могилу тётки Зины. Она меня вырастила после... после того, как мама заболела.
Маринка почувствовала, как ноги подкашиваются. Привалилась к косяку, чтоб не грохнуться.
– Ты о чём вообще? Какая тётка Зина?
– Присядь, – Олег кивнул на стул у трюмо. – Это долгая петрушка.
Марина мотнула головой.
– Нет уж, постою. Говори давай.
Старуха на кровати опять заёрзала.
– Олежек, пить охота, – заныла она.
– Щас, мам, – бросил Олег. Посмотрел на Марину как побитая собака. – Погоди минутку.
Сбегал в ванную, притащил стакан с водой. Помог матери сесть, поднёс стакан к губам. Та пила маленькими глотками, расплёскивая воду на одеяло.
Марина наблюдала за этой картиной, чувствуя, как внутри растёт какое-то оцепенение. Десять лет в браке, и вдруг – нате вам, здрасьте! – она мужа вообще не знает.
Когда старуха напилась, Олег уложил её и вернулся к Марине.
– Моя мать жива, – тихо сказал он. – Она не померла. У неё Альцгеймер. Последние пятнадцать лет она в психушке... то есть, в специальном пансионате.
– И ты ни разу за десять лет не удосужился мне об этом сказать? – Маринка аж задохнулась от возмущения.
– Я собирался, – Олег опустил глаза в пол. – Но сначала стыдно было, потом – страшно, что ты меня не поймёшь. А потом стало поздняк метаться.
– Поздняк? – Марина чуть не подавилась от обиды. – Десять лет, Олег! Мы десять лет как женаты! И всё это время ты мне врал?!
– Не врал, – поморщился он. – Просто... не договаривал.
– Недоговорки – та же брехня, – отрезала Марина. – Что она тут делает? Почему не в своём пансионате?
Олег тяжело плюхнулся на край кровати.
– Пансионат закрывают. Какой-то богатей выкупил под торговый центр. Всех пациентов раскидывают кого куда, а там условия – врагу не пожелаешь. Я не мог её там бросить. Она всё-таки моя мать, Маринка.
– И ты притащил её сюда? Не спросив меня?
– Я знал, что ты в командировке, – Олег провёл ладонью по небритой физиономии. – Хотел тебя подготовить, когда вернёшься. Объяснить всё потихоньку. А тут рейс задержали, и ты заявилась раньше, чем я думал...
– Раньше?! – Марина хмыкнула. – Я, между прочим, позже приехала, чем планировала!
– Да, но я думал, ты вечером нарисуешься, и у меня будет время всё разжевать, – Олег выглядел как нашкодивший пацан – растерянный и виноватый одновременно.
– Давно она тут? – спросила Марина, покосившись на старуху, которая, кажется, опять вырубилась.
– Третий день пошёл, – ответил Олег. – Я привёз её в субботу, когда ты улетела.
Маринка покачала головой. Усталость навалилась с новой силой, к ней теперь добавилось ощущение, что её предали, обманули, растоптали.
– Я ухожу, – сказала она, разворачиваясь к двери.
– Куда?! – Олег вскочил как ошпаренный.
– Да хоть к чёрту на рога! К Светке. В гостиницу. Куда угодно, только не сюда.
– Марин, погоди! – Олег схватил её за руку. – Давай поговорим нормально. Я всё объясню.
– Ты уже объяснил, – она вывернулась из его хватки. – Десять лет вранья, Олег. Десять лет! А теперь ты притаскиваешь в наш дом чужого человека, даже не удосужившись спросить меня!
– Она не чужой человек, – тихо сказал Олег. – Она моя мать.
– Для меня – чужая тётка, – отрезала Марина. – Какая-то левая бабка в моём доме, в моей постели.
– В нашем доме, – поправил Олег.
Марина глубоко вдохнула, пытаясь не психануть окончательно.
– Мне надо подумать, – выдавила она наконец. – Переночую у Светки.
– Останься, пожалуйста, – Олег смотрел на неё глазами побитой собаки. – Мы можем всё обсудить. Найти выход вместе.
– Какой выход, Олег? – горько спросила Марина. – Ты уже всё решил за меня. За нас. Как всегда.
Вылетела из спальни, чувствуя, как слёзы наворачиваются. В прихожей схватила сумку и выскочила из квартиры, не оглядываясь.
На улице солнце палило, народ спешил на работу. Обычный понедельник. Для всех, кроме неё. Маринка тащилась по улице, не замечая ничего вокруг. В башке крутился бешеный калейдоскоп – обрывки мыслей, воспоминаний, вопросов.
Десять лет вместе. Она думала, что знает мужа как облупленного. Его привычки, его прошлое, его родню. А выходит, она не знала самого главного.
Маринка вспомнила, как они познакомились. День рождения Вовки, их общего друга. Олег сразу глаз зацепил: высокий, статный, глаза умные, взгляд такой... цепкий. Он был старше её на восемь лет, и эта разница Маринке даже нравилась. Олег казался серьёзным, надёжным мужиком, а не сопляком вроде тех, с кем она встречалась раньше.
Когда начали встречаться, он рассказал ей про свою семью. Мол, вырос в Саратове, родители померли, воспитывала его тётка. Маринка жалела его, сочувствовала. Ей казалось, что своей любовью она залатает все дыры в его душе.
Поженились через год. Свадьба – так, посиделки для своих. Только близкие друзья да родня. Со стороны Олега всего двое друзей пришли. Тогда Маринка не заморачивалась по этому поводу.
Каждый год ездили на кладбище, помянуть его родителей. Олег всегда брал с собой цветы, подолгу стоял у могилы, молча пялясь на надгробие. Маринка держалась чуть в сторонке, не мешала ему тосковать.
А теперь выясняется, что всё это было враньём. Его мать жива-здорова. И он скрывал это от неё целых десять лет.
Маринка не заметила, как дотопала до Светкиного дома. Позвонила в дверь, авось подруга дома.
Дверь распахнулась почти сразу. Светка вытаращилась на неё:
– Маринка?! Ты ж в командировке!
– Была, – буркнула Марина и разревелась как белуга.
Светка затащила её в квартиру, усадила на кухне и поставила чайник.
– Колись давай, – потребовала она, наливая чай.
Маринка, всхлипывая, выложила всё как на духу – и про возвращение домой, и про бабку в постели мужа, и про его признания.
– Ни фига себе! – присвистнула Светка, когда Марина закончила. – И что теперь делать будешь?
– Не знаю, – Маринка обхватила чашку ладонями, грея замёрзшие пальцы. – Я так обалдела, что просто слиняла.
– Злишься на него? – спросила Светка.
– А то нет! – воскликнула Марина. – Десять лет врал мне в глаза! А теперь приволок в дом эту... старуху, даже не спросив меня!
– Эта старуха – его мать, – заметила Светка.
– Которую я в глаза не видела! О которой ни сном ни духом! – Маринка стукнула кулаком по столу. – Почему он не сказал мне правду с самого начала?
– Может, ему было стыдно, – предположила Светка. – Сама знаешь, как люди относятся к психам. Может, боялся, что ты от него шарахнешься.
– Я?! – Маринка аж подпрыгнула. – Никогда в жизни! Я бы поняла! Я бы поддержала!
– Откуда ж тебе знать наверняка, – покачала головой Светка. – Ты ж совсем молоденькая была, когда вы познакомились. Может, он боялся, что такой геморрой тебя отпугнёт.
Маринка задумалась. И правда, когда они познакомились, ей было всего двадцать три. Ветер в голове, гулянки да тусовки. Может, Олег решил, что она не потянет такую обузу.
– Но это не оправдывает десять лет вранья, – упрямо сказала она.
– Не оправдывает, – согласилась Светка. – Но объясняет. Чем дольше он молчал, тем труднее было признаться.
Маринка вздохнула. Злость потихоньку отпускала, оставляя только усталость и растерянность.
– Что мне теперь делать, Светик?
– Для начала – выспаться, – практично заметила подруга. – У тебя видок – краше в гроб кладут. А потом – поговорить с Олегом. Спокойно, без истерик. Выслушать его.
– А если я не смогу простить? – тихо спросила Марина.
– Тогда решишь, что делать дальше, – пожала плечами Светка. – Но сначала – поговори с ним.
Маринка кивнула. Подруга, как всегда, дело говорила. Надо выспаться и остыть, прежде чем что-то решать.
Светка постелила ей в гостиной, и Маринка, едва башка коснулась подушки, отрубилась как подкошенная.
Проснулась от трезвона телефона. Часы показывали шесть вечера. Маринка сонно нашарила трубку. Звонил Олег.
– Алё, – хрипло буркнула она.
– Маринка, – голос мужа звучал устало и напряжённо. – Как ты?
– Нормалёк, – коротко ответила она. – Чего хотел?
– Поговорить, – тихо сказал Олег. – Приезжай домой, а? Нам надо всё обсудить.
Маринка помолчала, собираясь с мыслями.
– Ладно, – наконец сказала она. – Буду через час.
– Спасибо, – в голосе Олега послышалось облегчение. – Жду.
Маринка поблагодарила Светку за ночлег и поехала домой. В машине думала, что скажет мужу. Злость почти прошла, осталась горечь и разочарование. И ещё – полная неясность, что дальше-то.
Дома Олег встретил её в прихожей. Видок у него был тот ещё – глаза красные, морда бледная, плечи опущены.
– Где твоя мать? – спросила Марина, проходя в гостиную.
– Спит, – ответил Олег. – Я ей лекарство дал, она отрубилась.
– Может, объяснишь теперь всё по-человечески? – Марина плюхнулась в кресло, глядя на мужа. – С самого начала.
Олег кивнул. Сел напротив и начал говорить.
– Мать заболела, когда мне пятнадцать стукнуло. Сперва думали, просто рассеянность – забывала мелочи, путала имена. Потом хуже стало. Могла выйти из дома и заблудиться. Однажды газ оставила, чуть дом не спалила.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
– Врачи диагноз поставили – Альцгеймер. Это был кошмар. Мать постепенно себя теряла. Перестала меня узнавать, называла чужими именами. Тётка Зина, мамина сестра, забрала меня к себе. А мать упекли в специальный пансионат.
– Почему ты сказал мне, что она умерла? – тихо спросила Марина.
Олег опустил глаза.
– Так проще было. Когда в институте учился, пробовал правду рассказывать. Девчонки жалели, сочувствовали. А потом сливались. Никто не хотел связываться с парнем, у которого такой геморрой.
Он невесело усмехнулся.
– В какой-то момент я начал говорить, что предки в аварии погибли. Так проще было. Люди соболезнования выражали и не лезли с расспросами.
– А со мной? – Марина смотрела ему в глаза. – Почему мне правду не сказал?
Олег вздохнул.
– Когда мы познакомились, я уже привык к своей легенде. К тому же, ты такая... солнечная была, беззаботная. Я боялся, что правда тебя отпугнёт.
– А потом?
– А потом поздно стало, – Олег развёл руками. – Мы уже женаты были. Как я мог признаться, что все эти годы врал тебе? Боялся, что ты меня пошлёшь.
Маринка помолчала, переваривая услышанное.
– Так мы на могиле тётки Зины были? – наконец спросила она.
Олег кивнул.
– Да. Она правда умерла десять лет назад. Она мне как мать была. Вырастила, поддерживала. Я её очень любил.
– А твоя настоящая мать? Ты навещал её?
– Конечно, – Олег аж обиделся. – Раз в неделю, по воскресеньям. Когда говорил тебе, что к другу еду или на рыбалку.
– И всё это время она в пансионате была? – уточнила Марина.
– Ага, – кивнул Олег. – Там нормально ухаживали, персонал внимательный. Я платил за отдельную палату, за процедуры всякие.
– А теперь пансионат закрывают? – Марина вспомнила его утренние объяснения.
– Да, – Олег потёр переносицу. – Здание старое, территория в центре. Какой-то богатей выкупил под торговый центр. Пациентов по другим заведениям раскидывают, но там условия – швах. Теснотища, персонала не хватает.
– И ты решил забрать мать домой? – Марина старалась говорить спокойно.
– Да, – Олег поднял на неё глаза. – Знаю, это свинство. Надо было сначала с тобой перетереть. Но я не мог её там бросить, Маринка. Она моя мать.
Марина молчала. В его словах была правда. Она не могла представить, чтобы бросила свою мать в такой ситуации.
– Что ты предлагаешь? – наконец спросила она. – Она будет жить с нами? Постоянно?
Олег покачал головой.
– Нет, не насовсем. Я нашёл нормальный частный пансионат за городом. Там условия отличные, воздух свежий. Но её смогут принять только через месяц. До тех пор...
– До тех пор она будет жить здесь, – закончила за него Марина.
– Если ты не против, – тихо сказал Олег. – Понимаю, что прошу слишком много. После всего, что натворил.
Марина смотрела на мужа. Усталого, измученного, виноватого. Она всё ещё обижалась на него за враньё. Но в то же время понимала его мотивы. И восхищалась его верностью матери, которую он не бросил, несмотря ни на что.
– Не знаю, смогу ли тебя простить, – честно сказала она. – Не сразу. Но твоя мать пусть остаётся. На месяц.
Физиономия Олега просветлела от облегчения.
– Спасибо, – выдохнул он. – Я такой жены не заслуживаю.
– Это точно, не заслуживаешь, – согласилась Марина, но в голосе уже не было злости. – И тебе придётся здорово постараться, чтобы всё исправить.
– Я постараюсь, – пообещал Олег. – Клянусь.
Маринка кивнула. Она не знала, сможет ли когда-нибудь полностью простить мужа за многолетний обман. Но она была готова попробовать. Ради их общего прошлого и, возможно, будущего.
– Ладно, пойдём, – сказала она, вставая. – Познакомишь меня со своей матерью. Как её зовут-то?
– Вера Павловна, – ответил Олег, с благодарностью глядя на жену. – Только она может тебя не запомнить. У неё с памятью швах.
– Ничего, – Марина слабо улыбнулась. – Будем знакомиться каждый день по новой.
Они прошли в спальню, где спала старушка. Марина смотрела на морщинистое лицо, тронутое печатью болезни, и думала, как же странно жизнь складывается. Ещё утром она была уверена, что знает мужа как свои пять пальцев. Теперь понимала, что ещё многое предстоит узнать. И принять.
Старушка открыла глаза и уставилась на них с недоумением.
– Олежек? – неуверенно спросила она. – Кто эта женщина?
– Это Маринка, мама, – мягко ответил Олег. – Моя жена.
– Жена? – Вера Павловна наморщила лоб. – Ты женился, что ли?
– Да, мама, – терпеливо ответил Олег. – Мы уже десять лет как женаты.
– Здрасьте, Вера Павловна, – Маринка подошла ближе и взяла старушку за руку. – Рада познакомиться.
Старуха пялилась на неё с недоумением, но руку не отдёрнула.
– Красивая, – наконец сказала она. – Олежек всегда на красивых девок заглядывался.
Маринка улыбнулась и переглянулась с мужем. Впереди их ждал непростой месяц. И непростой разговор о доверии, правде и вранье. Но сейчас, глядя на эту беспомощную старушку, Марина понимала, что не могла поступить иначе.
– Спасибо, – сказала она, сжимая морщинистую ладонь. – Я постараюсь быть хорошей женой вашему сыну.
– Он хороший парень, – уверенно сказала Вера Павловна. – Только серьёзный слишком. Всегда таким был, с малолетства.
– Да, – Маринка глянула на мужа с мягкой улыбкой. – Я в курсе.
В этот момент она поняла, что, несмотря на всё враньё и обман, она всё ещё любит этого серьёзного, ответственного мужика. Мужика, который десять лет каждое воскресенье навещал больную мать, не говоря об этом ни слова. Мужика, который был готов пожертвовать своим браком.
Самые популярные рассказы среди читателей: