Был обычный день. Я готовила суп. Дочка Лена работала допоздна, а Саша... Саша пришёл забрать что-то из её вещей. Они тогда только поженились, ещё не всё перевезли к себе.
— Галина Петровна, можно я подожду её? — спросил он, стоя в дверях кухни.
И я сказала «конечно». Как всегда говорила. Потому что он зять. Потому что приличный парень. Потому что...
А потом он сел за стол. Молча. Смотрел, как я режу морковь. И вдруг говорит:
— А у вас руки красивые.
Вот так. Просто. Без всяких там... Без подтекста даже. Как будто сказал про погоду.
Я замерла с ножом в руках. Морковь катилась по разделочной доске, а я думала: что он сказал? Что я слышала?
— Что? — спросила я глупо.
— Руки. Красивые — повторил Саша. — Лена на вас похожа. Но руки — ваши красивее.
И этот момент я поняла… Поняла, что влюбилась.
Не постепенно. А сразу. Как обухом по голове.
Сорок три года мне было тогда. Сорок три! А я стояла с морковкой в руках и краснела, как девчонка. Потому что мужчина сказал мне комплимент. Но этот мужчина — муж моей дочери.
— Спасибо — прошептала я.
И он улыбнулся. Боже, как он улыбнулся...
Лена пришла через час. Они ушли. А я осталась с супом, который так и не доварила. Стояла и думала: что со мной происходит?
Но это было только начало.
Дальше — хуже. Он стал приходить чаще. То за Лениными вещами, то просто так. «Проведать тёщу», — смеялся он. И каждый раз что-то такое говорил...
— Вы сегодня особенно хорошо выглядите.
— А этот торт вы сами пекли? Руки золотые!
— Знаете, Галина Петровна, а ведь вы совсем не похожи на тёщу из анекдотов.
Я таяла. Понимаете? Таяла, как мороженое на солнце. И ненавидела себя за это.
Потому что это неправильно. Потому что он — муж моей дочери. Моей Ленки.
Но сердце не спросило разрешения. Оно просто... влюбилось.
А потом случился тот вечер.
Лена уехала к подруге на день рождения. В другой город. На два дня. А Саша... Саша болел в эти дни. Простыл. И она попросила меня:
— Мам, ты сходи к нему? Посмотри, как дела. Лекарства купи, если что.
Я сказала «конечно». Как всегда. Потому что я мать. Потому что так правильно.
Пришла к ним домой с пакетом лекарств и термосом супа. Открыл он в халате, растрёпанный, с красными глазами.
— Галина Петровна... Зачем вы пришли? — хрипло спросил.
— Лена просила. Как дела?
— Плохо — честно ответил он. — Совсем плохо.
И тут я сделала то, что не должна была делать. Зашла в квартиру. Закрыла дверь. Поставила термос на стол.
— Садись — сказала я. — Будем лечиться.
Он сел. Послушно. Как ребёнок. А я стала суетиться: суп разливать, чай заваривать...
— Вы же не обязаны — прошептал Саша.
— Обязана — ответила я твёрдо. — Мы же семья.
«Семья». Как это слово резануло. Потому что я думала совсем не о семье. Я думала о том, как хочется его обнять. Сказать что-то нежное...
— Галина Петровна — вдруг позвал он.
— Что?
— А вы счастливы?
Вопрос как гром среди ясного неба. Я обернулась. Он смотрел на меня странно. Внимательно.
— Что за вопрос? — попыталась я отшутиться.
— Просто... Вы всё время заботитесь о других. О Лене. Теперь обо мне. А о себе?
И я поняла, что не могу врать. Не могу сказать «да, счастлива». Потому что это было бы ложью.
— Не знаю — честно ответила я. — Давно об этом не думала.
— А стоило бы — тихо сказал он.
И встал. Подошёл ко мне. Совсем близко. Так близко, что я чувствовала запах его одеколона. И жар от его тела.
— Саша... — начала я.
— Не говорите ничего — попросил он. — Просто... побудьте рядом.
И я осталась. Боже мой, я осталась.
Мы не говорили. Просто сидели на диване. Он — больной, растрёпанный. Я — со своими сорока тремя годами. И между нами висело что-то такое...
— Галина Петровна — вдруг сказал он.
— Галя — поправила я. — Просто Галя.
— Галя — повторил он. И это прозвучало совсем по-другому. Не как к тёще. Как к женщине.
А потом он положил голову мне на плечо. Просто так. И я не оттолкнула его. Наоборот — погладила по волосам.
— Это неправильно — прошептала я.
— Знаю — ответил он. — Но...
И тогда я поняла: я тоже не могу иначе.
Всё остальное случилось само собой. Как будто нас кто-то другой направлял. Моё сердце, которое билось так громко, что, казалось, его слышно на всю квартиру...
— Мы не должны — прошептала я.
— Не должны — согласился он. — Но хотим.
И мы перестали говорить. Потому что слова были лишними.
Проснулась я утром в его постели. И первая мысль была не о том, как это прекрасно было. А о том, что я — чудовище...
Саша спал рядом. Мирно. С детской улыбкой на губах. А я лежала и думала: что я наделала? Как я могла?
И тут зазвонил телефон.
— Мам, как дела у Саши? — голос Лены был таким беззаботным. — Я завтра приеду, хочу убедиться, что он поправился.
— Хорошо, доченька — сказала я. — Всё хорошо.
Но хорошо не было ничего.
Потому что на одну ночь я забыла, что я мать. Забыла про долг, про правила, про то, что правильно...
И влюбилась. По-настоящему. В первый раз за много лет. В мужчину, который никогда не сможет быть моим.
А что дальше? Дальше мне предстояло смотреть дочери в глаза. И делать вид, что ничего не было. Что я всё та же Галина Петровна, заботливая мать и тёща.
Но внутри всё изменилось. Навсегда.
И самое страшное — я не жалела. Даже понимая, что это неправильно. Что это предательство. Что я разрушила что-то важное...
Я не жалела о той ночи. И это пугало больше всего.
Саша проснулся, когда я уже одевалась.
— Галя — позвал он тихо.
— Не надо — сказала я, не оборачиваясь. — Ничего не говори.
— Но...
— Ничего, Саша. Просто... забудь.
Он молчал. А я застёгивала пуговицы дрожащими руками и думала: как можно забыть то, что навсегда изменило тебя?
Дома я приняла душ. Долго. Горячей водой. Как будто смывала с себя... что? Грех? Счастье? И то, и другое одновременно?
Потом сидела на кухне с чаем и репетировала.
— Привет, доченька, как съездила? — Саша уже поправился, не волнуйся. — Конечно, я о нём позаботилась.
Обычные слова. Мать говорит дочери обычные слова. Только вот изнутри меня разъедало каждое из них.
Лена приехала на следующий день. Весёлая, с подарками.
— Мам, спасибо, что присмотрела за моим больным мужем! — засмеялась она, обнимая меня. — Как он?
— Хорошо — сказала я. — Всё хорошо.
И поняла, что лгать дочери — это отдельная пытка. Каждое слово отзывалось болью где-то в груди.
— А где он сейчас? — спросила Лена.
— Дома, наверное. Я вчера вечером ушла, он уже лучше себя чувствовал.
Опять ложь. Я ушла утром. После той ночи. После того, как всё изменилось.
— Поеду к нему — сказала Лена. — Соскучилась!
И убежала. А я осталась одна со своими мыслями.
Первые дни были самыми тяжёлыми. Я ждала, что Лена что-то заподозрит. Что Саша что-то скажет. Что всё как-то выплывет наружу...
Но нет. Жизнь шла обычным чередом. Лена работала, Саша работал. Они ужинали вместе, смотрели фильмы, строили планы на отпуск...
А я сидела в своей квартире и сходила с ума.
Потому что думала о нём. Постоянно. О том, как он дышал во сне. О том, как говорил моё имя...
— Галя.
Не «Галина Петровна». Просто «Галя».
Через неделю он пришёл. Один. Сказал, что Лена работает допоздна.
— Мне нужно поговорить с вами — сказал он, стоя в дверях.
— Не о чем говорить — ответила я.
— Есть о чём.
И прошёл в кухню. Сел за тот же стол, где всё начиналось.
— Я не могу вас забыть — сказал он просто.
— Должен — ответила я, не поднимая глаз.
— Должен. Но не могу.
Мы молчали. Я резала хлеб для ужина, а он смотрел на мои руки. На те самые руки, которые он когда-то назвал красивыми.
— А что мы наделали, Галя? — спросил он тихо.
— То, что не должны были делать — ответила я.
— Но хотели.
— Хотеть и делать — разные вещи.
— Не для меня — сказал он. — Я всю жизнь делал то, что должен. Женился на хорошей девочке. Устроился на хорошую работу. Живу правильной жизнью. А с вами... с вами я почувствовал себя живым.
Нож выпал у меня из рук.
— Не говори так — попросила я.
— Почему?
— Потому что это ничего не меняет. Ты муж моей дочери. А я... я её мать.
— Но мы же чувствуем...
— Чувствуем! — вскричала я. — И что с того? Ты думаешь, чувства оправдывают всё? Ты думаешь, можно разрушить жизнь дочери, потому что нам хорошо вместе?
Он молчал.
А я продолжала:
— Уходи, Саша. И больше не приходи один. Никогда.
— Галя...
— Галина Петровна! — крикнула я. — Уходи!
Он встал. Медленно пошёл к двери. А я стояла спиной к нему и кусала губы до крови.
— Я люблю вас — сказал он на пороге.
И ушёл.
А я рухнула на стул и заплакала. Впервые за много лет заплакала по-настоящему. Потому что поняла: он не уйдёт из моей жизни. Даже если не будет приходить. Он навсегда останется здесь. В моём сердце. В моих мыслях.
И каждый раз, когда Лена будет рассказывать о своей счастливой семейной жизни. Каждый раз, когда они будут приходить в гости вместе. Каждый раз, когда она будет говорить «мой муж»...
Каждый раз это будет как нож в сердце.
Потому что я знаю: он любит меня. А я люблю его. И эта любовь… Самое прекрасное и самое страшное, что случилось в моей жизни.
Через месяц Лена объявила, что они с Сашей ждут ребёнка.
— Представляешь, мам — светилась она счастьем, — ты станешь бабушкой! А Саша так мечтает о малыше...
Я улыбнулась. Поздравила. Сказала всё, что должна была сказать счастливая мать.
А внутри что-то окончательно сломалось.
Потому что теперь, между нами, навсегда будет стоять не только Лена. Но и их будущий ребёнок. Мой внук. Или внучка.
И моя любовь к Саше станет ещё более невозможной. Ещё более запретной.
Но она никуда не денется. Будет жить во мне всегда. Тайной. Болью. Счастьем, которого не должно было быть.
И я научусь с этим жить. Научусь быть хорошей матерью, хорошей бабушкой. Научусь смотреть на них и улыбаться.
А по ночам... по ночам буду помнить ту единственную ночь, когда была просто женщиной. Не матерью. Не тёщей.
Просто Галей. Которую любили.
И которая любила в ответ.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍