Буря бесновалась всю ночь. Дождь лил не переставая, гроза разошлась не на шутку, раскаты грома разрывали небо. Молния большим пучком била по деревьям, отчего неподалеку избушки Вадомы загорелся старый дуб. Молния не пощадила его.
-- Господи, что творится! -- воскликнула Вадома.
-- Бабушка, небо будто прохудилось, -- прошептала Рубина выглядывая в окно.
-- Ой чаюри, отойди от окна, не выглядывай, когда гроза! -- вскрикнула старая цыганка. Девушка быстро задернула занавеску и отскочила в сторону.
-- Почему бабушка?
-- Не положено детка, можешь притянуть молнию... Договорить Вадоме не дал слабый стон больного. Старуха метнулась к лежанке, где на животе лежал раненый незнакомец. Она наклонилась и прислушалась, стон повторился. Старая цыганка приподняла тряпицу, которой была накрыта рана на спине, щедро намазанная заживляющей мазью, которую готовила сама Вадома не доверяя даже Рубине. Мазь ее славилась обезболивающим эффектом и быстрым заживлением. Вадома посмотрела на состояние раны, принюхалась, не услышав неприятного запаха, успокоилась, значит заражения нет. Края раны несколько воспалились, но так и должно быть. Старуха заглянула в лицо больного, раны на лице, аккуратно промытые Рубиной и также смазанные той же мазью слегка затянулись.
-- ДАе (Мама) -- прошептал больной.
-- Ту джинЭс Романэс? (Ты знаешь цыганский язык?) -- удивившись спросила Вадома.
-- Аи! Мэ ракирава Романэс (Да, я говорю по цыгански) -- с трудом ответил больной.
-- Ман о дукхал ( У меня болит) -- прошептал мужчина и отключился.
-- Бабушка, он не умер? -- испуганно спросила Рубина.
-- Нет чаюри, не умер, ему очень больно, пусть лучше так, чем он будет испытывать боль. Значит он из наших, -- задумчиво сказала Вадома.
-- Кто же на него напал? Раны рваные, похоже на звериные, -- размышляла старая цыганка.
-- Ну ничего, чаюри, подождем, ему нужно время, только когда он придет в себя, тогда мы и расспросим его.
Серафима не могла уснуть, все ворочалась с боку на бок. Влажная ночнушка противно облепила тело. Она поднялась, подошла к окну, дождь лил не прекращаясь.
-- Ну хоть от града огород спасла и на том спасибо -- подумала женщина глядя в окно.
-- Сон, куда ты сбежал? -- прошептала она. Подошла к сундуку, подняла крышку и перегнувшись внутрь достала шаль, набросила на плечи. Открыла створку окна и села на лавку. Дождь хлестал по подоконнику разбрызгивая холодные капли, затекая в комнату на пол. Сырой, свежий воздух ворвался с улицы. Серафима зябко повела плечами.
-- Ох, Наташка, Наташка, ну когда ты повзрослеешь? Хоть бы глупостей не наделали, -- подумала она.
-- Как же снять проклятие?
-- Книги, надо читать книги, должно что-то быть, что я просмотрела? -- шептала Серафима. Она вскочила с лавки и подошла к сундуку, откинув крышку стала лихорадочно выбрасывать аккуратно сложенную одежду. На дне сундука в темной тряпице лежали книги. Серафима достала, бережно прижимая к себе, положила на стол. Принесла керосиновую лампу и подожгла. Прикрутив фитилек на маленькое пламя, разместилась за столом открыв книгу.
Дождь монотонно стучал по крыше нашептывая Роману невеселые думы.
-- Сколько я уже здесь нахожусь? ДАе (Матушка) наверное с ума сходит. Как же подать ей весточку, что я жив и здоров? А дАдо (Отец), что он со мной сделает, появись я в таборе? Вопросы, одни вопросы крутились в голове молодого цыгана, которым он не находил ответа.
-- Теперь он бы никогда не сотворил того, что сделал в шатре у ведьмы. Ему не хотелось вспоминать, но память подсовывала все до мелочей.
-- Тьфу, дырлЫно (Дурак), -- ругал он себя на чем свет стоит.
-- Где были мозги? Неужели так любил Рубину? -- спрашивал он себя. После того как встретил Наташку, любовь к молодой цыганке прошла, а когда он и не заметил. Наташка была в его сердце. Роман повернулся на другой бок, но сон не шел. Мысли о матери гнали его. Недавно она приснилась ему, маленькая, высохшая, она лежала в гробу, а старые цыганки охраняли ее. Роман хотел было подойти к матери, но старухи погнали: -- тэ скарИн ман дэвЭл (Чтобы тебя Бог покарал), -- кричали они ему. Роман тогда проснулся весь в поту и до утра не смог заснуть.
-- Нужно идти в табор будь что будет, -- подумал он.
--Но как сказать Наташке, ведь она подумает, что бросил? А взять с собой тоже страшно, тетка Серафима вон что сказала, я и недели не проживу из-за проклятия. Ну ведьма Вадома, будь ты проклята, -- прошептал Роман.
-- Все чаюри, давай и мы с тобой ложиться, вон как расходилась непогодь, -- сказала Вадома.
-- Бабушка, расскажи про Мануша, что с ним стало? -- попросила Рубина.
-- Спать все одно не хочется, да и за больным приглядеть надо, -- добавила она. Старая цыганка достала свою трубку, выудила из широких юбок кисет и набив табаком прикурила. По избе поплыли кольца дыма разнося аромат табака.
-- Бабушка, так что было дальше?
-- А дальше чаюри, Мануш не давал мне прохода. Он заходил ко мне в шатер, усаживался у входа и дымил свою трубку поглядывая на меня.
-- Все равно ты будешь моя, -- говорил он.
-- Мы должны быть вместе, тогда наши дети обретут очень великую силу. Твои корни и мои соединятся, у нас будут великие шувихани. -- Но, я внучка, не могла его слушать, он был мне противен, да к тому же я уже познала любовь твоего деда Ивана. Ночью тайком я уходила в избушку к своему любимому и там, только там я была счастлива. Твой дед для меня был не только мужем, он был всей вселенной. Вадома глубоко затянулась и замолчала. Она прикрыла глаза, провалившись в те дни, где был жив Ваня.
-- Бабушка, а дальше? -- спросила Рубина.
-- А дальше, чаюри, и вспоминать не хочется. Мануш купил полностью барона, и однажды выпытал у него куда я хожу. Барон не знал, где находится изба Вани, поэтому Мануш выследил меня. Старушка смахнула набежавшую слезу.
--Дождался проклятый, когда я уйду в табор и сотворил свое страшное дело. А я ведь не знала, и сердце мне не подсказало, что беда ко мне пришла. Я ведь тогда уже под сердцем носила твою матушку, мою любимую доченьку. Когда вернулась из табора в избу, нашла своего Ваню зарезанным, даже не успел с лежанки встать. Так и помер в сердце с ножом. Узнала я тот нож, хозяин его Мануш. Часто он играл ножом, когда ко мне в шатер приходил, мол будто запугивал. Да только я его не боялась. Вот тогда-то я и познакомилась с Машей. Некуда мне было идти, в табор я больше не вернулась. Вышла я убитая горем и побрела не знамо куда, пока не наткнулась на молодую женщину в лесу. Увидела она меня, да не отпустила от себя. Поняла она, что я жить не хочу. Так-то вот чаюри. Вадома, вытерла слезы на глазах и принялась дальше рассказывать.
-- Ваню мы с Марусей схоронили, как положено, по-человечески, и осталась я у нее жить. Она в деревеньке жила, небольшая тогда деревенька была. Это сейчас вон сколько домов. Расстроилась деревня. А тогда с десяток домов то всего и было. Жила Маруся с сыночком. Ох, и шустрый был мальчишка. Глянула я на него и побежали картинки перед глазами, да одна страшнее другой. Не стала я пугать Машу, а лишь предупредила, чтобы с водой аккуратен был.
-- Бабушка, а что ты увидела? -- спросила Рубина.
-- Смерть чаюри, ее я увидела...
Спасибо что дочитали главу до конца. Кому понравилось Пишите комментарии Ставьте лайки Подписывайтесь на канал