По дороге домой Даша шла молча, держась за мамину руку.
– Папа, почему бабушка злая стала?
– Она хорошая, солнышко. Просто устала.
– От нас?
Максим не ответил. Что тут скажешь ребенку?
На следующий день Максим пошел в больницу. Отец лежал уже в обычной палате. Похудел сильно, но глаза живые. Увидел сына – попытался улыбнуться. Левая сторона лица не слушалась, получилась кривая гримаса.
– Привет, пап. Ну как ты тут?
Отец показал глазами на тумбочку. Там лежали бумага и ручка. Медленно, с трудом вывел левой рукой: «Как ты?»
– Нормально, пап. Работу ищу.
Отец долго писал: «Помогай маме».
– Пап, мама… с этим Игорем хочет договор ренты заключить.
Отец нахмурился, написал: «Игорь помогает».
В палату вошла мать с термосом.
– А, ты здесь? Зачем пришел?
– Мам, так что насчет предложения Игоря...
– Я уже решила. Подпишу договор с ним. Нам нужны деньги на лечение и уход, – она повернулась к Максиму. – А вы… сами справляйтесь. Хватит паразитировать.
Максим вышел из больницы как в тумане. Все рушилось, родители отказывались от них.
Дома он рассказал Ольге.
– Оля, а может... – Максим помялся. – Может, к твоей маме пойдем? Хоть на время?
– К маме? – Ольга усмехнулась горько. – Я с ней три года не разговариваю. После того как она сказала, что я неудачно замуж вышла. За тунеядца.
– Она же бабушка Даше...
– Она и Дашу видеть не хочет.
Первое время было особенно тяжело. Без родительской помощи денег катастрофически не хватало. Максим брал все больше смен в такси, но заработка едва хватало на еду. Коммуналка копилась.
Потом случилась беда. Старенькая «девятка» окончательно сломалась. На ремонт нужно было тридцать тысяч: неподъемная сумма.
А через полгода пришло первое предупреждение от управляющей компании – долг за коммуналку перевалил за пятьдесят тысяч. Максим даже не заметил, как накопилось, привык, что родители платят.
– Все, – сказал Максим, сидя над разобранным двигателем. – Приплыли. Даже в такси работать теперь не смогу.
– Папа, – Даша подошла, встала рядом. – А давай я буду помогать? Можно я бутылки собирать буду? Или еще что?
– Нет! – резко сказал Максим. – Никаких бутылок! Ты учись, это твоя работа.
Но в душе понимал: еще немного, и ему придется соглашаться.
– Надо что-то делать, – сказала Ольга. – Может, к моей матери все-таки? Объясним ситуацию...
– Поехали, – решился Максим. – Хуже уже не будет.
Теща жила в пригороде в старом частном доме. Открыла не сразу, смотрела через цепочку.
– Ольга? Ты зачем приехала?
– Мама, можно войти? Мы с Максимом и Дашей.
– С этим? – теща кивнула на Максима. – Нет уж. Говори, что вам надо, и уезжайте.
– Мама, у нас долги по коммуналке! Есть нечего!
– А я предупреждала. Говорила, не выходи за этого паразита. Не послушала. Теперь расхлебывай.
– Мама, хоть Дашу пожалей! Она же твоя внучка!
– Внучка? – теща усмехнулась. – Я внучку не знаю. И знать не хочу.
Дверь захлопнулась. Они молча пошли прочь.
На обратном пути Даша тихо плакала.
– Папа, мы теперь нищие будем?
– Нет, солнышко. Папа что-нибудь придумает.
Но что придумать, Максим не знал.
На следующее утро он пошел к родителям. Последняя надежда.
– Мам, – сказал он с порога. – Помогите. Последний раз прошу.
Мать сидела за столом, чистила картошку, даже не подняла голову.
– Я же сказала, денег нет.
– Не деньги! Просто... Просто позвольте пожить у вас немного. Пока работу не найду. Мы ту квартиру сдадим, хоть какие-то деньги будут.
– Максим, уходи. Мне и так тяжело это все выносить.
– Мама! – Максим упал на колени. – Мама, умоляю! Ради Даши!
– Не смей! – мать вскочила. – Не смей манипулировать ребенком! Сколько лет на шее сидел, а теперь на колени встал?
Из спальни выехал на коляске отец. Посмотрел на сына, на полу стоящего.
– Вста...вай, – с трудом выговорил. – По...зор.
– Папа, помоги!
Отец долго молчал, потом медленно сказал:
– И...ди... к... Пет...ру... И...ва...ны...чу. Ска...жи... я... про...сил.
– Спасибо, папа! Спасибо!
Максим вскочил, выбежал из квартиры. На завод! Немедленно! До завода полчаса на автобусе, но денег на проезд нет. Придется пешком часа полтора быстрым шагом. Он почти бежал.
В кабинете Петр Иваныч налил воды, подал Максиму.
– Ну, рассказывай.
Максим рассказал все: про долги, про выселение, про отказ всех родственников ему помочь.
– Да, дела... – Петр Иваныч покачал головой. – Слушай, работу я тебе дать не могу прямо сейчас. Сокращения идут, своих девать некуда. Но через месяц откроется вакансия грузчика. Если продержишься, то да, возьму.
Но этот месяц предстояло еще как-то жить.
Утром Максим вышел во двор. Надо было что-то решать. Работы нет, денег нет, долги растут. И тут он увидел объявление: «Требуются рабочие на стройку. Оплата ежедневно».
Стройка оказалась нелегальной: возводили какой-то склад без разрешений. Платили мало, работа тяжелая, но деньги давали каждый вечер наличными.
Три недели Максим вкалывал по двенадцать часов. Таскал кирпичи, мешал раствор, копал траншеи. Руки в кровь, спина не разгибается, но каждый вечер приносил домой полторы-две тысячи. На еду хватало.
Ольга пошла работать на почту, там постоянно была текучка, ее взяли вполне охотно. Зарплата слезы, но теперь у них хотя бы появился шанс. Да и дочку из школы успевала встречать и кормить с таким графиком.
А потом случилось то, чего Максим боялся больше всего.
Вечером, вернувшись со стройки, он застал во дворе незнакомую женщину с папкой.
– Вы Соколов Максим Владимирович? Прекрасно, я вас и дожидаюсь.
– Да. А вы кто?
– Представитель органов опеки. Поступил сигнал, что несовершеннолетний ребенок проживает в непригодных для жизни условиях.
Максим похолодел.
– Какой сигнал? От кого?
– От неравнодушных граждан. Соседи беспокоятся, что девочка живет в таких условиях. Ходит голодная, вы нигде не работаете, долги за квартиру. Где ребенок?
– В школе. Сейчас придет.
– Я подожду.
Они зашли в квартиру, инспектор ходила по комнатам, заглядывала в холодильник. Проверяла постельное белье. В этот момент пришла Даша, увидела незнакомую женщину, прижалась к отцу.
– Папа, кто это?
– Здравствуй, девочка. Я из органов опеки. Как тебя зовут?
– Даша...
– Даша, скажи, тебе нравится здесь жить?
– У нас все нормально, – сказала девочка и покраснела.
– Поставим вас на учет, будем проверять, – сказала женщина. – Если все плохо, оформите хоть помощь, в соцзащите же можно. Продукты, одежда. Всякие ситуации бывают. Сейчас угрозы жизни для девочки я не вижу.
– Мы с женой работаем, устроились, это был… временный кризис… – пробормотал Максим, понимая, что игры кончились.
Они чуть дочери не лишились из-за своей… глупости? Лени? Да какая теперь разница.
– Вот и хорошо, значит, через год снимут вас с учета, будете жить спокойно, – пообещала инспектор и ушла.
Через месяц, как и обещал Петр Иваныч, Максима взяли на завод грузчиком. А еще через полгода перевели учеником слесаря. Теперь он зарабатывал честно. Своим трудом.
Потихоньку погасили долги по коммуналке. В холодильнике появилась простая, но сытная еда. Максим понимал: они не паразиты больше. Но родители с ним так и не общались. Игорь смотрел косо, когда встречались на улице. Максим их не осуждал. Каждый выживает, как он может. 🔔 чтобы не пропустить новые рассказы, включите уведомление💖) делитесь своими историями