Максим быстро искал деньги в родительском шкафу, шаря рукой между стопками белья. Господи, ну где же она прячет? Вот же... кошелек старый, еще бабушкин, с медной защелкой. А в нем… несколько тысячных купюр всего. Максим вздохнул, сунул деньги в карман. На бензин пока хватит.
Дома Даша в своей комнате что-то бормотала над учебником. Математика, что ли. Или русский. Какая разница…
– Пап, а пап! – крикнула дочь. – Как пишется «в течение»?
– Вместе, – буркнул он, продолжая шарить по полкам.
– Точно?
– Ну или раздельно... Спроси у мамы.
– Мама в ванной, крем на лицо намазала. Сказала, чтоб к ней не лезли полчаса.
Ольга и ее кремы. За бешеные тысячи купит баночку, полдня перед зеркалом сидит, на себя размазывает. А толку-то? Как была теткой обычной, так и осталась. Только деньги переводит.
Максим прошел на кухню. В холодильнике – кефир просроченный да полбатона вчерашнего. Живут как... Даже не знаешь, кто живет так бедно. Хорошо еще, родители в соседнем доме. Квартиру им эту купили, сказали, для семьи молодой. Чтоб рядом были. А по факту – Максима с Ольгой содержат до сих пор.
Вот ведь как получилось-то. Вроде и не планировал так жить. В институте учился, думал, инженером станет, как отец. Потом Ольга забеременела почти перед дипломом, пришлось жениться. Институт бросил – деньги нужны были. А потом как-то... затянуло.
Родители помогали, чего напрягаться-то? Вот в такси иногда подрабатывает, когда совсем прижмет. Пару смен в месяц выходит. Но лень же. Да и машина старая, бензина жрет много. Проще у родителей попросить.
Мать позвонила как специально.
– Максим? Ты где?
– Дома. Че случилось?
– Отца... Отца увезли. Инсульт. Я в больнице.
В трубке что-то зашуршало, будто мать платком нос вытирала.
– Приезжай. Пятая городская, приемное отделение.
– Ща... Ща приеду.
Максим положил трубку, постоял. Инсульт. Это ж... Это надолго. А мать одна не справится, она сама еле ходит, спина больная. Работу бросит небось...
Выходит, конец их благополучной жизни на родительской шее? Максим тут же отогнал эту мысль. Какой же он гад, если в такой момент о деньгах думает!
– Батю в больницу увезли. Инсульт.
– Ой... – Ольга прижала руку к груди. – Как же так... А что врачи говорят?
– Откуда я знаю? Мать звонила только что. Поеду щас.
– Подожди! – Ольга схватила его за рукав. – Ты это... деньги же нужны. На лекарства вдруг.
– У меня есть.
– Где взял? У нас же ни копейки!
– У матери в шкафу.
Ольга поджала губы, отвернулась к окну. Знакомое выражение лица – сейчас начнет.
– То есть как это – у матери в шкафу? Ты что, воруешь у родителей?
– Они нам и так каждый месяц дают!
– Дают – это одно. А лазить по шкафам...
– Слушай, не начинай, а? Батя в больнице, а ты...
Даша высунулась из комнаты, тетрадка в руках.
– Мам, как пишется «в течение»?
– Раздельно, – машинально ответила Ольга. – Иди уроки делай.
– Папа сказал – вместе.
– Папа у нас много чего говорит... Иди, Дашенька, иди.
Максим натянул куртку, старую еще, с институтских времен. На локте дырка, Ольга зашить обещала, да все руки не доходят. Кремы важнее.
Больница пятая городская на другом конце города. Минут сорок, если без пробок. Максим крутил руль, думал. Нехорошо как-то получается, отец в больнице, а он о деньгах в первую очередь. Но что поделаешь? Жить-то надо. Вот устроится нормально, тогда и родителям помогать начнет. Обязательно начнет. Как только... что-то подвернется подходящее.
На заправке залил полный бак. Еще полторы тысячи осталось. На обратную дорогу хватит, еще останется. Может, продуктов купить? А то дома шаром покати.
В приемном народу полно. На лавках сидят, у стен стоят, кто с костылями, кто на каталке. Веселенькое местечко. Максим огляделся, мать увидел в углу. Сидит, в платок уткнулась.
– Мам!
Нина Петровна подняла голову. Лицо серое, глаза красные, постарела как-то сразу. Или он раньше не замечал?
– Максим... Слава богу, приехал.
– Ну че там? Где батя?
– В реанимации. Врач сказал... Сказал, если выживет, то... инвалидом останется.
Мать опять заплакала. Максим сел рядом, обнял за плечи. Ощутил, как она похудела, одни кости.
– Ну, мам, ну не плачь. Все будет хорошо. Вылечат батю.
– Какое хорошо? – мать посмотрела на него странно так, будто впервые видит. – Ты понимаешь, что это значит? Инвалид. Парализованный, возможно. Уход нужен будет постоянный.
– Ну... наймем сиделку.
– На какие деньги? Ты думаешь вообще, когда говоришь?
Максим промолчал. Мать права, какая сиделка? Откуда деньги? Отца с завода выперли по возрасту. У родителей две пенсии да мамина зарплата завуча. И то еле хватает им на жизнь да Максиму с семьей помогать. Половину каждый месяц отдают. Максим считал, что это нормально… до сегодняшнего дня.
– Я с работы уволюсь, – тихо сказала мать. – Завтра заявление напишу.
– Как уволишься? А жить на что?
– На пенсию. Отцу уход нужен будет, я же сказала. Круглосуточный.
– Мам, ну подожди. Может, не все так плохо, восстановится батя.
– Максим, – мать повернулась к нему, взяла за руку, пальцы холодные, сухие. – Я должна тебе сказать... Денег больше от нас не будет. Никаких. Понимаешь? Живите как хотите, а мы больше не можем вас содержать.
Вот так. Прямо в лоб. Максим даже растерялся. Привык, что мать всегда мягкая, деликатная, намекнет иногда, попросит что-то поискать, устроиться. А тут...
– Мам, ты че? Мы же... У нас же Дашка. Внучка твоя.
– Дашенька школьница уже. Многие дети в этом возрасте уже младшим братьям-сестрам помогают, а не только уроки делают. И потом...
Мать помолчала, губы поджала.
– Дашеньку я люблю. Но вы с Ольгой... Сколько можно? Ты как... Как паразит какой-то. Прости меня, господи, за такие слова.
Мать назвала его паразитом. Родная мать. И самое страшное – она права.
Мать встала, пошла куда-то. Максим остался сидеть на жесткой больничной лавке. В голове крутилось одно слово: паразит.
Ольга позвонила:
– Ну что там? Как отец?
– В реанимации. Плохо все.
– Господи... А что врачи говорят?
– Если выживет – инвалид.
– Ой... Ой, Максим... А мама как?
– Мама? – Максим хмыкнул. – Мама сказала, что денег больше не будет. Вообще. И что мы паразиты.
– Что?!
– То. Увольняется она с работы. За отцом ухаживать будет. А мы... Живите, говорит, как вы хотите.
В трубке молчание, потом Ольга сказала тихо так:
– Она с горя, наверное. Не со зла.
– Да какая разница? Факт есть факт. Денег не будет.
– Господи... А как же мы? На что жить-то будем?
– Вот и я о том же.
Максим поднялся, вышел из приемного. На улице уже темнеть начало. Осень, однако, пять часов – и уже сумерки.
Постоял, покурил. Бросить надо, деньги одни уходят на эти сигареты. Теперь вот точно придется, каждая копейка на счету будет.
Мать вышла через полчаса. Лицо каменное, ничего не прочитаешь.
– Ну как?
– Живой. Пока живой. Поехали домой.
– Может, тебя подвезти?
– Нет. Мне... надо побыть одной. Подумать.
Домой Максим ехал медленно. Думал. Надо что-то менять. Срочно. Но с чего начать? По специальности не работал, никакой профессии толком и нет. В такси работает от случая к случаю. А на постоянную работу кто возьмет? При первой же проверке кадровики распознавали в нем проблемного тунеядца и отказывали.
Прошел месяц. За это время Максим обошел десятки мест – стройки, магазины, склады. Везде одно и то же: «возраст не тот», «опыта нет», «своих хватает». На заводе у отца был четыре раза, Петр Иваныч, начальник цеха, только руками разводил:
– Сокращения, Максим. Извини.
Ольга тоже искала работу. Ходила по магазинам, пыталась устроиться продавщицей, кассиром, уборщицей. Но без опыта работы за последние десять лет брать не хотели.
Деньги таяли. Продали золотые сережки Ольги – подарок свекрови на свадьбу, на неделю хватило.
– Макс, – Ольга вечером подошла, в руках пустая сахарница. – Сахар кончился. И чай. И... все кончилось.
В соседнем доме в родительской квартире горел свет. Мать там одна – отец все еще в больнице.
– Может, к маме сходить? – предложила Ольга тихо. – Попросить... Хотя бы на еду для Даши.
– Она сказала – денег не будет.
– Ну не навсегда же! Временно. Пока мы работу не найдем.
Даша вышла из комнаты, встала в дверях.
– Мам, есть хочется.
Ольга с Максимом переглянулись.
– Пойдем к бабушке, – решил Максим. – Там хоть покормят.
Мать открыла не сразу. Стояла в дверях – похудевшая еще больше, в старом халате.
– Что случилось?
– Мам... – Максим замялся. – Даша есть хочет. У нас... совсем ничего не осталось.
Мать молча пропустила их в квартиру. На кухне быстро разогрела суп, нарезала хлеб. Даша ела молча, жадно.
– Как отец? – спросил Максим.
– Лучше. Начал шевелить пальцами левой руки. Говорить пытается, но пока не получается, – мать помолчала. – Игорь помогает. Мой племянник двоюродный. Деньги на лекарства дает.
– Игорь? А откуда у него?
– Бизнес у него. Недвижимостью занимается. Предлагал даже… договор ренты. Я, наверное, подпишу. На тебя надежды нет, – мать запнулась. – Неважно. Вот вам еда на пару дней.
Она достала из холодильника пакет – хлеб, молоко, пачка макарон, банка тушенки.
– И больше не приходите. Я не могу вас кормить. У меня у самой денег в обрез. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔