Мы часто общаемся со старым другом — ещё с институтских времён.
Раньше говорили о бизнесе, о планах, спорили о политике.
А теперь всё чаще — о внуках. Без всякой договорённости, само так выходит.
Вот и сейчас сидим на скамейке во дворе моего дома. Летний прохладный вечер. Всё полито водой, где-то бьют брызговики, распыляя воду в пыль, пахнет скошенной травой.
Он показывает фото внука. Мальчишка — копия деда. Походка, выражение лица…
А я ведь его с юности знаю.
Друг — из тех, кто всю жизнь посвятил только одному: обеспечить семью. Без права на мечты, на шаг в сторону. Как-то ещё в институте влюбился, но его тут же «взяли в оборот», поженили по обычаю на хорошей девушке из семьи.
С тех пор больше не дергался. Хотя, бывает, говорит:
— Хоть бы раз услышать тот голос, её…
Но, как ни странно, он счастлив.
И даже внуку своему уже «приготовил» такую же судьбу. Знает, на ком тот женится и когда.
А парнишке-то и семи ещё нет…
Он говорит, а я думаю о своём младшем внуке.
Когда-то он заболел — серьёзно. Мы все были в больнице.
Я сел в стороне и стал молиться. Не о чём-то конкретном, просто шептал что-то внутри. Мысли путались, но я упрямо повторял одни и те же слова:
«Пусть поправится. Пусть будет здоров».
Родные, у кого были связи, договаривались с врачами. А я делал то, что умел.
Сидел, упорно, как воин на посту, с каким-то остервенением, сжав руки.
Когда сказали, что всё хорошо, я выдохнул, улыбнулся.
Вернулся домой, лёг… и продолжал шептать. Тихо, будто не я — будто сам воздух говорит.
Уснул, проснулся — и снова.
Жена сказала:
— Всё же хорошо. Всё прошло.
Я кивнул:
— Слава Богу...
Но с тех пор что-то справа внизу ноет. Странное такое чувство. Ни боли, ни жара — просто ноет.
Если внук радуется — там тепло.
Если грустит — тянет.
Настоящий «датчик».
Я спрашивал у врачей — они смеются:
— Простудили мышцу.
Да какие мышцы — там один жир! 😊
А друг тем временем продолжает рассказывать про своего внука.
Он, как и все мы, стал эгоистом — в хорошем смысле. Эти деды — они такие: пока сами не наговорятся, другому слова не дадут.
У меня тоже куча фото. Но зачем? Он — перед глазами.
Носом шмыгает, как я в детстве.
Хочет быть первым во всём. Громкий, упрямый. Иногда до слёз.
Мой старший говорит, что в детстве я ему тоже так нервы мотал.
А он трет лоб, как мой брат — тот, что стихи писал.
А когда спит — лицо становится как у дочери.
И спит с бабушкой в одинаковой позе — симметрично, нос к носу.
И всегда меня обнимает, когда я его целую в макушку.
...Ну вот, эгоист уходит. В смысле — друг.
Весь вечер говорил, не дал вставить ни слова.
А у него было такое лицо…
Если бы я его прервал — точно бы заплакал.
А я…
Я просто собираю каждое мгновение с внуком.
По зернышку, по зёрнышку — в мешочек.
Пусть и говорят, что с собой ничего не унесёшь…
Я унесу.
Свои зёрна.
Соберу их в мозгу, в сердце, в душе — или даже в копчике, как считают некоторые.
Сложу аккуратно, обниму, прижму к себе.
Ничего не уроню.
Возьму с собой.