А ведь Антон так красиво за ней ухаживал, так добивался! Но особенно Кате нравилось то, что он не настаивал на близости, пока они не поставили штамп в паспорте.
Ей всегда казалось, что Антон — джентльмен до мозга костей: в меру симпатичен, но, несомненно, по-мужски обаятелен. Все подруги ей завидовали, когда она бежала к нему на свидания. Антон был старше Кати на семь лет и уже делал первые шаги в бизнесе, когда они познакомились. Был одержим этим хороводом восточных боевых искусств, по-разному владел приёмами и философией ушу, карате, айкидо, дзюдо и джиу-джитсу.
Предпосылки были тривиальны: отец Антона много лет работал в Японии, не раз бывал по долгу службы с семьей в Китае и Корее. Там, везде, сын впитывал местную культуру и дух, восхищался самураями и вдыхал ароматы цветущей сакуры.
В воспитании Антона всегда были нотки чего-то восточного, хотя контракт его отца в Стране восходящего солнца закончился, когда парню исполнилось всего четырнадцать лет. Задел уже был сформирован. В России Антон уже не мыслил своего будущего без продолжения изучения Востока. Он окончил факультет иностранных языков в университете, начал работать переводчиком в элитной школе восточных единоборств, где обучалось много иностранных студентов.
Затем с нуля организовал и поднял уже своё учебное заведение — там учили защищать себя мудро и справедливо. Именно так о деятельности Антона думала Катя. В этой пресловутой школе она никогда не бывала — таково было желание её мужа, которое он объяснил сразу:
— Не гоже такому хрупкому созданию, как ты, Катя, среди бойцов находиться. Это чисто мужской мир, женщине в нём не место.
Она спорить не стала. Он всегда чётко разделял семью и работу, поэтому за долгие годы Катерина так и не научилась досконально разбираться в тонкостях его ремесла. Не умела различать данные и цвета поясов, не бывала в компании коллег мужа.
Её удел — встречать разгорячённого супруга с работы, кормить вкусным ужином, растить дочь, проводить вместе свободное время. «Оставлять все дела за порогом дома» — не самый плохой девиз. Да и потом, она сама была весьма востребована на профессиональном поприще семейного психолога. За глаза коллеги Кати любили говорить: «Любимова-то нашу любую семью поставит на правильные рельсы, любые отношения вернёт к истокам любви и взаимопонимания».
Екатерина Николаевна действительно всегда вникала, буквально вгрызалась в суть отношений между мужьями и жёнами, между старшими и младшими, помогала преодолевать глубокие кризисы, обиды, отчуждённость, гасила конфликты, дарила надежду на возрождение полного взаимопонимания.
Катя задумалась, перебирая в уме строчки письма. В том странном послании было написано, что она должна «отработать». В её понятии — это кого-то вылечить от душевных мук. Она на миг даже совсем забыла о том, что Антон был упомянут в записке с любовницей.
Настолько в ней проснулся профессиональный азарт! Она встретится с этим человеком, который увёз из больницы её мужа, всё разузнает. Свои точки над «и» расставит во всём потом. Катя ничего не сказала дочери о том, что с её отцом происходят непонятные вещи. Зачем бередить душу подростка, только вступающего во взрослую жизнь?
На все вопросы Полине она отвечала, что с папой всё хорошо: лечится, восстанавливается после операции. А про себя подумала: интересно, а любит ли Антон их Полину по-настоящему? Как он собирался объяснять ей свой внезапный уход из семьи? И сколько ещё лжи обнаружится в её отношениях с мужем? Как далеко заведёт их всех этот странный кукольник, вздумавший потянуть за нити судьбы людей, назначенных им марионетками?
Она доехала до города Люберцы быстро, мысленно порадовавшись, что когда-то они с Антоном купили ей эту маленькую удобную иномарку. Она уже давно лихо водит машину сама. Припарковалась возле торгово-развлекательного центра «Орбита» без проблем — её автомобилю, этой крохе, всегда и везде находилось место. Опять подумала об Антоне. О том, что это именно он настоял, чтобы они выбрали для неё такой компактный автомобиль.
В глубине души Катя всё ещё не верила, что муж её предал. Нашёл другую женщину... Пока она не убедится в этом лично, никаких скоропалительных выводов делать не будет. Или она не профессионал-психолог! Нужная Кате точка общественного питания располагалась на четвёртом этаже.
Зайдя в зал, она огляделась. Мягкие диваны, плетёные гамаки, обилие сочной зелёной растительности, улыбчивый персонал... Она заняла уединённый столик вдали от кальянов, заказала себе чашку американо. Кофе — её слабость. Попыталась расслабиться. Она не должна встречать своего визави с жёстким выражением лица. Сначала нужно выслушать его. Из окон виднелась просторная открытая веранда.
Сейчас, на закате осени, все столики на ней были закрыты плёнкой, а в зале вокруг было так тепло и комфортно, так умиротворяюще, что Катерина действительно на мгновение расслабилась. Но тут к её столику подошёл высокий, плечистый мужчина. Внимательно посмотрел ей в лицо, словно считывая её настрой, и глухо поинтересовался:
— Я присяду, если не возражаете?
Катерина встрепенулась, постаралась ответить независимо и дерзко:
— Ну, если вы тот самый серый кардинал, что заварил всю эту кашу в моей жизни, то милости просим.
Мужчина скинул довольно стильную куртку, расправил невидимую складочку на джинсах и присел. Катерина, как опытный психолог, сразу поняла: её будущий собеседник тоже волнуется, собирается с мыслями. Поэтому решила для начала разрядить обстановку, побольше выведать у него сведений, чтобы понять, как ей действовать дальше.
— А почему вы выбрали именно Люберцы? Вам нравится это место? Оно для вас важно или с чем-то связано?
Мужчина тут же собрался, явно прогнал остатки волнения — если таковые и были. Спокойно объяснил:
— Я здесь живу. Совсем неподалёку располагается мой дом, куда я хочу пригласить вас пожить.
Катерина оторопела.
— Пожить? Да вы с ума сошли? Что вы себе позволяете?
Её визави остановил поток её слов предостерегающим жестом. Достал из сумки планшет, протянул его Кате:
— Для начала я хочу, чтобы вы посмотрели маленький фильм о вашем муже. Его смонтировала моя служба охраны. Думаю, вы сделаете для себя много открытий.
— Я не собирался использовать этот кинопасквиль в таком ракурсе. Это был сбор информации о моём враге. Но теперь это видео нам с вами пригодится.
Катерина смотрела немое кино на одном дыхании: Антон в машине с какой-то яркой блондинкой — по-хозяйски целует её. А вот уже держит в объятиях другую особу... Кадры сменяются. Её муж — на каком-то тропическом острове, рядом с ним знойная брюнетка. Катя нажала на «стоп». Антон действительно летал в Доминикану один, на целый месяц. Кого-то там, по его словам, обучал боевым искусствам, помогал открывать школу. Он ещё тогда обиделся, что Катя работала и не приехала встречать его в аэропорт, когда он прилетал с Гаити.
Обиделся или только сделал вид — Катерина не знала. На экране гаджета продолжали мелькать картинки. На последних из них Антон всё время был уже только с одной женщиной: в ресторане, на какой-то выставке, даже в театре, в машине и снова на берегу какого-то незнакомого моря.
Катерина так привыкла к постоянным отлучкам Антона... Так доверяла ему, что даже в голову не приходило: у него могут быть любовницы. О том, что его связывают близкие отношения со всеми этими эффектными дамами, не оставалось и тени сомнения. Она подняла глаза на того, кто сейчас вылил на неё всю эту правду.
— Вы смогли убедить меня: мой муж уже давно и с удовольствием мне изменяет... Только не пойму — при чём тут вы? Какое вы имеете к этому отношение?
У мужчины так сверкнули глаза, что Катерина невольно отпрянула. Он откинулся на спинку плетёного кресла, взял со стола чашку кофе, которую только что принесла официантка, и сделал несколько жадных глотков.
— Одна из этих женщин — моя жена. Теперь уже бывшая.
Антон Сергеевич в итоге растоптал её чувства, поиграл с Ириной, увлёк своими кошачьими манерами, а когда получил своё — быстро пресытился новизной и сказал, что она ему надоела. Что их короткий роман был ошибкой.
Катерина не выдержала:
— А вы-то откуда знаете, о чём они между собой говорили? Тоже подслушивали, всё записывали?
Собеседник нахмурился.
— Вы слишком быстро делаете скоропалительные выводы. Всё было иначе. Мы с женой всегда были не только парой, но и большими друзьями. Ира привыкла всегда быть со мной честной. Когда влюбилась — да, в вашего мужа, на соревнованиях в его школе — она не стала от меня скрывать. Их роман развивался бурно, стремительно. Она шагнула в эту страстную пропасть без сожалений. А когда Антон её безжалостно бросил, она пыталась покинуть этот мир...
Он замолчал, на мгновение опустив взгляд.
— Не могла понять, как человек способен отвергнуть такую её преданность. Я был достаточно обеспечен: поместил Ирину в лучшую клинику, дал возможность справиться с любовной трагедией. После лечения она сказала — больше со мной быть не сможет. Познала другой мир, полюбила другого... и теперь никого кроме него рядом не видит. Попросила развод, я согласился. Позднее она уехала на Валаам — там есть Воскресенский скит и общежитие для таких, как она, потерянных душ. Садом занимается, смотрителем у пруда работает. Уже немного пришла в себя. Всё это было не вчера... Скоро два года, как Ира живёт в уединении среди северной природы.
Екатерина, работавшая с десятками семей, никогда не сталкивалась с чем-то подобным. В её копилке не было еще истории такой — мужской терпимости, лояльности, прощения. Она и слова-то не могла подобрать.
Чтобы хоть как-то нарушить паузу, спросила:
— Как вас зовут? Мы уже почти час беседуем, а я даже не знаю вашего имени...
— Это моё упущение, — чуть улыбнулся мужчина. — Михаил. Михаил Александрович Строков.
Катя всё ещё была в растерянности, перебирала в уме услышанное: выслушал, понял, принял, отпустил... В голове эти глаголы стояли почему-то именно в таком порядке.
Этот Михаил Александрович, оказывается, умел удивлять... Вслух спустя минуту спросила то, что вдруг стало особенно важно:
— Простите за сложный вопрос: вы так легко со всем смирились? Неужели не любили Ирину?
Михаил Александрович не ответил сразу: помедлил, будто проверял себя.
— Любил... Честно, для меня самого неожиданно — но именно так я воспринял ситуацию. Жена была так несчастна из-за всего этого, что иначе бы я не смог поступить. А сейчас, с течением времени, понимаю: в душе осталась лишь щемящая жалость...
продолжение