Катерина собирала сумку в больницу и очень боялась что-нибудь забыть, поэтому разговаривала сама с собой вслух — чтобы ещё раз всё уточнить и проверить.
- Врач сказал, что питание должно быть дробным, можно только протёртую пищу, надо следить за её температурой и составом. Спортивный костюм, тапочки, белье, шампунь, полотенце — всё это уже было уложено в сумку.
В больницу собирались бегом, на ходу, и вот теперь наконец встал вопрос о том, что может понадобиться Антону в палате. Катерина с пристрастием оглядела баночки с супом, приготовленным исключительно на воде, с овощным пюре, мясом, сделанным на пару. И тут она ойкнула: забыла термос с ещё тёплым киселём. Завернула в салфетку яйца, сваренные всмятку, — и, кажется, наконец успокоилась.
К визиту к мужу в клинику теперь всё было готово. Катя любила своего Антошку, пусть он и ворчал, когда она приставала к нему с нежностями. Говорил, что не пристало мужчине сюсюкаться. Терпеть не мог эти уменьшительно-ласкательные обращения вроде “котёнок” или какой-нибудь “пуся”.
— Только бестолковая женщина может так унижать мужское достоинство своего мужа, — ворчал он.
Катя обычно соглашалась, но про себя весело думала: «Фу ты, ну и строгости! А я всё равно буду называть его котёнком — хотя бы про себя. Кто ж обо мне узнает?»
Внешне Антон Сергеевич выглядел вполне безобидно. Никто бы в жизни не догадался, что этот интеллигентный джентльмен — владелец школы боевых искусств. Настоящим собой он становился лишь в стенах своего зала: среди тренажёров, упругих матов на полу, в молчаливых залах, умеющих хранить секреты. Хозяин этого мирка любил оказываться в эпицентре жадных глаз учеников, следящих за каждым его жестом. Здесь он менялся до неузнаваемости: мягкая, вкратчивая походка, грация танцора, отточенные движения ловкого жонглёра, глаза хищника, готового к охоте.
У такого мужчины, казалось бы, и не может быть проблем со здоровьем. Но коварный аппендицит об этом не знал. Подкрался исподтишка, вцепился мёртвой хваткой, — и уложил на операционный стол. Антон Сергеевич несколько дней не позволял себе обращать внимания на довольно сильные боли в животе: отмахивался от них, как от назойливых мух.
В больницу его увезли по скорой, когда аппендицит разгулялся так, что даже его высокий болевой порог уже не выдержал. В брюшной полости начался воспалительный процесс. Хирургам пришлось изрядно потрудиться, чтобы халатность “стойкого оловянного солдатика” не привела к перитониту. По дороге в больницу Екатерина ругала мужа на чём свет стоит. Но он только мычал: сил отвечать у него уже не оставалось.
Сегодня Антона переводят из реанимации в общую палату. Катя должна была капитально подготовиться к встрече с мужем — чтобы его восстановление проходило без сучка и задоринки. В больнице её вечный воин задерживаться надолго точно не собирался. Нежиться и жалеть себя — не его удел. Она улыбнулась про себя, в сотый раз подумав, как хорошо, что у них с мужем родилась дочка, а не сын.
С суровыми замашками отца Антон уже даже Полину потихоньку учил приёмам самообороны. А если бы был мальчишка? Антон растил бы из него бравого парня из числа универсальных, бесстрашных солдатиков. Хорошо, что сейчас Полина в школе, а потом поедет на тренировку. Когда Катерина вернётся из больницы, она успеет и накормить свою любимую дочку, и, если понадобится, проверить уроки.
Девочка-подросток, 13 лет, — это вам не шуточки. Вроде бы уже почти взрослая барышня, а временами — всё тот же наивный ребёнок со своими детскими взглядами и оценками мира. Рождённая в любви, растущая в постоянной ласке и заботе.
Катя прикинула, что ехать по городу на такси в этот утренний час — только пробки собирать. Застегнула молнию на довольно увесистой сумке и пошагала к станции метро. Общественный транспорт в этой ситуации был куда надёжнее, чтобы не опоздать.
В больницу она приехала вовремя. Уже внизу сразу разузнала, в какую палату скоро переведут её мужа. Поспешила туда, чтобы к его появлению всё уже было на мази. Что-что, а уют — даже в больничном учреждении — она создавать умела буквально из ничего.
За дверью с номером 23 никого ещё не было. Ни Антона, ни медицинского персонала. Просторная палата была рассчитана на двух пациентов, но вторая койка пока оставалась не застеленной, без постельного белья. Катерина сделала вывод — соседей у Антона пока не будет.
Расставив на столике купленные по дороге астры, придирчиво осмотрела комнату. Вещи — в небольшой шкафчик, запасы столовой посуды — в нижнее отделение тумбочки, продукты — пока на прохладный подоконник.
- Сейчас Антоша появится, она его сразу накормит: небось, проголодался после строгой диеты в реанимации.
Её мысли внезапно прервал стук в дверь. Катя подошла и распахнула створки. За порогом стоял незнакомый мужчина. Он молча протянул ей конверт, кивнул, словно прощаясь, и, не говоря ни слова, ушёл прочь.
Она бросилась за ним:
— Подождите, вы кто такой? Кому адресовано это послание?
Курьер обернулся наполовину, процедил сквозь зубы:
— Там всё написано, разберётесь. А муженька своего здесь, в больнице, не ищите — он уже далеко.
Екатерине показалось, что она ослышалась. Как — Антон куда-то сбежал из реанимации? Ему же вчера даже вставать ещё не разрешали после тяжёлой операции! Этого не может быть… не может быть никогда. Разозлившись на дурацкие шуточки незнакомца, Катя поспешила подняться к дверям реанимации. Сейчас она узнает, кто решил так позабавиться её чувствами. Нашли время шутить…
На кнопку звонка в реанимационное отделение она нажала зо злостью. Через пару минут к ней выбежала запыхавшаяся медсестра:
— Ну что вы названиваете, женщина? Не до вас сейчас. У нас тут ЧП! Больной исчез — ушёл в неизвестном направлении прямо с реанимационной койки!
Екатерина побледнела, начала тормошить её за плечо:
— У вас пропал Любимов Антон Сергеевич?!
Медсестра замерла, ошарашенно глядя на Катю:
— Откуда вам это известно?
— Я его жена, — ответила Екатерина.
В голове у неё сразу промелькнула мысль: не стоит всем сразу показывать только что полученное послание. Сначала она изучит его сама.
Я ждала перевода мужа в обычную палату. Всё там подготовила, но его всё не было. Тогда я решила подняться сюда, узнать, с чем связана задержка. О том, что исчез именно он, подумала только как о диком предположении — а оказалось всё именно так. Но как мог пациент исчезнуть так незаметно? И почему это обнаружили не сразу?...
Медсестра сбивчиво заговорила:
— Два часа назад у нас была пересменка. Мы сдавали и принимали дежурство, плюс короткая планёрка. Я оставила больных всего-то минут на десять. Когда уходила, Любимов уже готовился к переходу в палату, попросил меня помочь собрать его вещи и даже пошутил: «О, да тут почти всё — имущество больничное. Там моя Катюша уже, наверно, всё из дома принесла, так что вниз отправляюсь, хоть и завернусь в простыню».
Екатерина теперь совсем ничего не понимала. Её всегда такой рассудительный муж ушёл без посторонней помощи, в одном белье, куда глаза глядят, да ещё и поздней осенью, когда на улице холодно… Ну это же полный абсурд!
В ее голове мелькнула спасительная мысль: надо срочно прочитать письмо, которое ей вручил незнакомец. Может, оно прольет свет на это непонятное происшествие.
Екатерина воспользовалась тем, что взволнованная медсестра убежала звать кого-то из коллег, предварительно заручившись ее обещанием не покидать больницу до выяснения всех обстоятельств. Найдя укромный уголок в коридоре, Катя аккуратно распечатала конверт. Внутри оказалось послание, отпечатанное на белом офисном листке.
В записке значилось:
«Екатерина Николаевна, ваш муж вместе со своей любовницей Евгенией находится в частной клинике в другом городе. Это я помог ему добраться туда без проблем. Его сердечная подруга — спортивный врач по профессии. Она выходит его после операции, поставит на ноги. Его жизни и здоровью ничто не угрожает. Хотя не скрою, мне бы хотелось прибить его собственными руками. Он разрушил мою жизнь.
От ваших услуг в качестве его сиделки он отказался сам. Сказал, что история с нашими с ним разборками — подходящий повод, чтобы расстаться с вами без скандала. Вас он предложил мне, как профессионала, в обмен на то, что я не буду писать заявление в полицию.
Так и сказал: тебе, Катя, мою вину отработает.
Если вы согласны помочь своему супругу избежать мест не столь отдалённых, я буду ждать вас в Люберцах, в кафе "Дирижабль" на Октябрьском проспекте. Ориентир — торгово-развлекательный центр "Орбита". Завтра в 15:00. Подойду к вам сам. Если обратитесь в полицию — навредите только своему мужу. Силой я его не удерживаю: просто мои ребята за ним приглядывают. А так — только вы сможете его спасти, если всё ещё любите».
В письме не было больше ни слова. Екатерина была в трансе.
Любовница по имени Евгения? Антон совершил что-то такое, что его хотели бы убрать? Получается, ее муж предложил ее какому-то мужчине в качестве разменной монеты за искупление собственных грехов? Этого не может быть! Всё это — как страшный сон.
Первым ее желанием стало вернуться в палату номер двадцать три, куда из реанимации должны были перевезти мужа.
Катя бросилась вниз по лестнице, а навстречу ей поднимались двое мужчин в полицейской форме. Она застыла. Служивые сразу охладили пыл ее недоверия: инцидент с Антоном — не шутка и не розыгрыш, слова о любовнице — не блеф. Ее муж действительно странным образом исчез из реанимации районной больницы, не оставив после себя ничего, кроме общей суматохи и паники.
В палате Катя машинально начала кидать вещи Антона и продукты обратно в сумку. За этим занятием ее и застали представители органов. «Собираете манатки? С чего бы это, Екатерина Николаевна? Вам что-то известно о том, где может находиться ваш муж, Любимов Антон Сергеевич?» — раздался спокойный, но требовательный голос.
Екатерина не колебалась ни секунды.
— Кроме того, что он исчез прямо из реанимационной палаты, я ничего не знаю, — ответила она. — Нахожусь в полной растерянности. Сейчас хочу срочно отправиться домой — проверить, не появлялся ли Антон там. В жизни, знаете, всякое бывает. Главное для меня — что бы с ним всё было в порядке.
Краем уха она уловила обрывок шепота двух полицейских.
— Всё крайне странно, — бормотал один. — Никаких явных следов похищения в реанимации не обнаружено.
— Да поссорились голубки, наверное, вот он и сбежал. А жена у него хорошенькая. Ты заметил? Глазищи на пол-лица и фигурка — мечта. Мне бы такую кралю...
Голубка Катя дёрнулась от этого сомнительного комплимента. Видно, не так уж она и хороша, раз муж спокойно уходит налево, да ещё и готов отдать ее первому встречному — как рабочую силу.
Неужели почти пятнадцать лет жизни вместе она была слепа и глуха, не замечала очевидного?
продолжение