Четыре километра до будущего
В самом сердце Берингова пролива, там, где ледяные воды Северного Ледовитого океана встречаются с Тихим, торчат из моря две угрюмые скалы. Это острова Диомида. На первый взгляд — ничего особенного. Камень, туман, пронизывающий ветер и редкие крики морских птиц. Место, забытое богом и людьми. Но именно здесь, на этом неприветливом пятачке суши, проходит самая странная, самая абсурдная граница на планете. Это не просто граница между Россией и США, между Чукоткой и Аляской, между двумя сверхдержавами. Это граница между сегодня и завтра.
Тот остров, что побольше, — Большой Диомид, или остров Ратманова, — принадлежит России. На нем нет постоянного населения, только пограничная застава и метеостанция. Это форпост, крайняя восточная точка страны. Тот, что поменьше, — Малый Диомид, или остров Крузенштерна, — принадлежит Соединенным Штатам. На нем ютится небольшая эскимосская деревушка с населением чуть больше сотни человек. Между островами — всего четыре километра ледяной воды. В ясный день с американского берега можно разглядеть российские постройки. Но этот взгляд — не просто взгляд на соседа. Это взгляд в будущее.
Дело в том, что прямо между этими двумя скалами проходит Международная линия перемены даты. Это условная линия на карте, пересекая которую, путешественник попадает либо во вчерашний, либо в завтрашний день. И если для большей части планеты это абстракция, то для жителей островов Диомида — ежедневная реальность. Когда на Малом Диомиде, в США, девять часов утра субботы, на Большом Диомиде, в России, уже шесть утра воскресенья. Разница во времени — 21 час. Жители американской деревни могут, попивая утренний кофе, смотреть на российский остров и буквально видеть, как там наступает следующий день.
Эта временная аномалия — результат не геологии, а политики. Когда-то эти острова были единым целым, домом для одного народа — эскимосов-юитов. Они свободно перемещались между островами по льду зимой и на лодках летом, охотились, торговали, заключали браки. Для них не существовало ни границ, ни часовых поясов. Все изменилось в 1867 году, когда Российская империя продала Аляску Соединенным Штатам. Линия границы, начерченная на карте в далеком Санкт-Петербурге, прошла прямо по проливу между островами. Одна деревня, один народ, одна семья были разделены невидимой стеной. Родственники, оказавшиеся по разные стороны, в одночасье стали гражданами враждующих государств и жителями разных дней недели. Так, росчерк пера в кабинете чиновника создал самый наглядный в мире театр абсурда, где до завтрашнего дня — рукой подать.
Мост из кости и льда
Чтобы понять всю иронию ситуации с островами Диомида, нужно заглянуть в прошлое, причем в прошлое очень далекое. Десятки тысяч лет назад, в эпоху ледникового периода, уровень мирового океана был значительно ниже, чем сегодня. На месте Берингова пролива простиралась огромная сухопутная равнина, соединявшая Азию и Америку. Ученые называют ее Берингией. Это был не просто узкий перешеек, а целая страна, размером с современную Францию, с тундрой, пастбищами и стадами мамонтов, шерстистых носорогов и бизонов. И по этому сухопутному мосту, вслед за мигрирующими животными, на американский континент пришли первые люди.
Острова Диомида — это, по сути, вершины древних холмов, последние видимые остатки той затонувшей Атлантиды. Они помнят времена, когда по их склонам бродили мамонты, а до соседнего континента можно было дойти пешком. На протяжении тысячелетий здесь жили люди, чья культура была неразрывно связана с этим уникальным местом — перекрестком двух миров. Эскимосы-юиты, населявшие острова, были искусными мореходами и охотниками. Их жизнь полностью зависела от моря, которое кормило их и давало все необходимое. Они охотились на китов, моржей, тюленей. Их лодки-байдары, сделанные из моржовых шкур, натянутых на деревянный каркас, были настоящими шедеврами инженерной мысли, позволявшими выходить в открытое, штормовое море.
Острова не были изолированными. Они были центром оживленной сети социальных и торговых связей, которая простиралась от берегов Чукотки до побережья Аляски. Зимой, когда пролив замерзал, между Большим и Малым Диомидом образовывался прочный ледяной мост, и путешествие с одного острова на другой занимало пару часов. Летом курсировали на байдарах. Люди ездили друг к другу в гости, на праздники, обменивались новостями, заключали браки. Это был единый народ, единая культура, разделенная лишь четырьмя километрами воды.
Первым европейцем, увидевшим эти острова, был датский мореплаватель на русской службе Витус Беринг. В 1728 году его экспедиция прошла через пролив, который позже назовут его именем. Это случилось 16 августа, в день, когда православная церковь чтит память святого мученика Диомида. Так острова и получили свое название. Русские первопроходцы, а затем и американские китобои начали потихоньку осваивать этот регион. Они привезли с собой новые товары — железные инструменты, огнестрельное оружие, табак, алкоголь. Началась торговля, которая изменила традиционный уклад жизни эскимосов. Но она не разрушила их связей. Границы по-прежнему не существовало.
Все изменилось в 1867 году. Продажа Аляски стала для коренных жителей настоящей катастрофой, смысла которой они не могли понять. Как можно продать землю, которая никому не принадлежит? Как можно провести границу там, где ее никогда не было? Но в далеких столицах никто не интересовался их мнением. Линия на карте превратилась в реальность. И эта реальность с каждым годом становилась все жестче.
Стена холодной войны
Сначала граница была почти условной. Родственники еще могли изредка навещать друг друга, хотя это и становилось все сложнее. Но с началом Холодной войны Берингов пролив превратился в «Ледяной занавес». Контакты между жителями двух островов были полностью прекращены. Советские власти, опасаясь шпионажа и «тлетворного влияния Запада», в 1948 году приняли радикальное решение. Вековая история коренного населения на острове Ратманова подошла к концу. Людям пришлось покинуть родные дома, которые вскоре опустели, а на острове разместили военную базу и пограничную заставу. Так Большой Диомид, остров Завтрашнего дня, стал необитаемым.
Для эскимосов это была трагедия. Семьи оказались по разные стороны невидимой стены. Люди, жившие на американском Малом Диомиде, могли в бинокль видеть свой родной остров, где остались могилы их предков, но попасть туда уже не могли. Между ними пролегла не просто государственная граница, а идеологическая пропасть. Четыре километра воды стали одним из самых напряженных участков противостояния двух сверхдержав. Любая попытка пересечь эту линию расценивалась как провокация. Пролив патрулировался военными кораблями и самолетами.
Эта абсурдная ситуация достигла своего апогея в 1987 году, когда американская пловчиха Линн Кокс совершила свой знаменитый заплыв. Она решила в ледяной воде, без гидрокостюма, переплыть от Малого Диомида к Большому, чтобы, как она говорила, «открыть эту дверь». Это была безумная авантюра, но она увенчалась успехом. Ее встречали на советском берегу не только пограничники, но и врачи, и даже представители местных властей. Этот заплыв стал символом наступающей оттепели. Михаил Горбачев, выступая в Вашингтоне, упомянул об этом событии, сказав, что оно доказывает, как близко друг к другу живут наши народы. Рональд Рейган ему аплодировал. «Ледяной занавес» начал трещать.
После распада СССР напряжение в регионе спало. Военная база на острове Ратманова была сокращена. Появились надежды на возобновление контактов. В 90-е годы были организованы несколько «встреч родственников», когда жителям Малого Диомида разрешили посетить родные места и могилы предков на российском острове. Это были трогательные, но в то же время грустные события. Люди, не видевшиеся десятилетиями, с трудом узнавали друг друга. Молодое поколение уже не говорило на одном языке. Стена, построенная политиками, оказалась прочнее родственных уз.
Сегодня граница по-прежнему на замке. Регулярного сообщения между островами нет. Чтобы жителю американского Малого Диомида легально попасть на российский Большой Диомид, ему нужно сначала долететь до Анкориджа, потом до Сиэтла, потом пересечь Атлантику, прилететь в Москву, оттуда — на Чукотку, и уже потом, получив все разрешения, добираться до острова. Путь, который их предки проделывали за два часа, теперь занимает несколько дней и стоит целое состояние.
Жизнь на краю вчерашнего дня
Деревня Диомид на американском острове Крузенштерна — одно из самых изолированных поселений в мире. Это несколько десятков деревянных домов, ютящихся на узкой полоске каменистого пляжа у подножия огромной скалы. Здесь нет дорог, нет деревьев, нет почти ничего из того, что мы привыкли считать цивилизацией. Жизнь здесь подчинена суровым законам Арктики. Девять месяцев в году остров скован льдами. Лето короткое, холодное и туманное.
Все необходимое для жизни сюда доставляется по воздуху. Раз в неделю, если позволяет погода, на остров прилетает небольшой самолет с почтой и свежими продуктами. Зимой он садится на ледовую взлетно-посадочную полосу, которую расчищают сами жители. Летом, когда лед тает, связь с внешним миром становится еще более ненадежной. Раз в год, в короткий период навигации, к острову подходит баржа, которая привозит топливо, технику и тяжелые грузы. Если ты пропустил эту баржу, следующей придется ждать целый год.
Основу экономики по-прежнему составляет традиционный промысел. Мужчины охотятся на моржей, тюленей, белых медведей. Весной, когда к берегам подходят гренландские киты, начинается китобойный сезон. Это главное событие в жизни общины. Добыча кита обеспечивает всю деревню мясом и жиром на долгие месяцы. Женщины занимаются выделкой шкур и резьбой по моржовому клыку. Их искусные поделки — главный источник наличных денег.
В деревне есть школа, почта, небольшой магазин и клиника. Есть спутниковый интернет и телевидение. Но при этом жизнь здесь течет по своим, особым законам. Люди живут тесной общиной, где все друг друга знают и все друг от друга зависят. Они сумели сохранить свой язык, свои традиции, свои верования. Но при этом они — граждане США. Их дети учатся по американским программам, смотрят американские фильмы и мечтают о большой земле. Это порождает внутренний конфликт, проблему самоидентификации, с которой сталкиваются многие коренные народы.
И каждый день они смотрят на восток, на остров Ратманова. Для старшего поколения это — потерянная родина, место, где они родились и где покоится прах их предков. Для молодежи — это просто Россия, загадочная и недоступная. Они видят огни пограничной заставы, иногда слышат гул вертолета. Они знают, что там уже наступило завтра. Этот факт стал частью их повседневности, местной шуткой, туристической приманкой. «Остров Завтрашнего дня» — так они называют своего соседа. Но за этой шуткой скрывается глубокая историческая драма, драма разделенного народа и потерянного прошлого.
Безмолвный страж завтрашнего дня
Остров Ратманова, или Большой Диомид, сегодня — это царство тишины. После того как коренное население покинуло его в 1948 году, он превратился в безмолвный памятник Холодной войне. Здесь нет ни деревень, ни постоянных жителей. Только несколько построек российской пограничной заставы и автоматическая метеостанция. Несколько десятков пограничников несут здесь свою службу в одних из самых суровых условий, какие только можно себе представить. Ураганные ветры, многомесячная полярная ночь, постоянные туманы и температура, опускающаяся до минус сорока.
Их главная задача — охранять государственную границу. Но от кого ее охранять? Американские подводные лодки давно уже не бороздят эти воды с прежней интенсивностью. Нарушителей, пытающихся нелегально пересечь пролив, практически нет. Служба здесь — это в первую очередь борьба с одиночеством, холодом и однообразием. Солдаты смотрят на запад, на американский остров, где кипит жизнь, где есть дети, школа, интернет. Они видят огни деревни, которая живет во вчерашнем дне. Это, пожалуй, самая философская служба в российских вооруженных силах.
Остров Ратманова — это крайняя восточная точка России. Именно здесь, на этой скале, начинается новый день для всей огромной страны. Когда здесь наступает утро, в Москве еще глубокая ночь предыдущего дня. Пограничники на острове Ратмаманова — первые в России, кто встречает рассвет. Они живут в завтрашнем дне относительно большей части своей собственной страны. Этот временной парадокс добавляет еще один штрих к абсурдной картине мира на островах Диомида.
С окончанием Холодной войны появились робкие надежды на то, что «Ледяной занавес» окончательно рухнет и жизнь в регионе изменится. Выдвигались различные проекты. Говорили о создании демилитаризованной зоны, о развитии туризма, об организации регулярного сообщения между островами. Был даже фантастический проект строительства тоннеля или моста через Берингов пролив, который бы соединил Азию и Америку. Острова Диомида в этом проекте должны были стать опорными точками. Но все эти планы так и остались на бумаге. Геополитика снова оказалась сильнее здравого смысла.