На последней группе был мальчик, который 14 лет был в анализе у хорошего терапевта и был в гипноанализе у другого терапевта.
И у нас ушло 30 минут краткосрочной терапии на то, чтобы полностью разрешить проблему, с которой он обратился. Это было связано с травмой, с насилием.
Это работает, на самом деле, в огромной мере от мотивации, от горелости запроса. Зависит от многих факторов, не от модальности, а только от качества альянса терапевтического.
Это очень сильно зависит от того, в каком ты месте находишься сегодня, насколько велика твоя готовность, насколько фрустрирующе работает терапевт, потому что это зависит не от поддержки, а от количества фрустрации. Поддержка должна быть условно достаточной. Фрустрация должна быть максимально выносимой.
Чем выше уровень фрустрации, которую выдерживает клиент, а это уже зависит от количества и качества поддержки, тем в большей мере он может раскрыться.
И терапия с упором на поддержку, она скорее тормозит это самораскрытие, эту готовность к изменениям и росту.
Если мы работаем с умирающим человеком, то здесь поддержка может быть более значимым фактором. Если мы работаем с поддержкой человека в Альцгеймере, где не очень нас интересуют родственники, у меня был запрос буквально вчера, у меня Альцгеймер, что мы можем сделать с этим. Я сильно подвис в этом случае…
Речь идет о выдерживании, о проживании этого страха, о потере себя.
Но и тут большую роль играет фрустрация. Поддержка — это лишь инструмент выдерживания фрустрации.
Когда клиент приходит к нам, он находится в каком-то кризисном состоянии, где жить по-старому он не может, по-новому очень боится. Ему невыносимо тяжело быть там, где он находится.
Например, только что у меня была консультация. Пришла женщина, у которой муж алкоголик, он ничего плохого не делает, он не бьет ее и детей, он не орет, не переворачивает столы, не бегает с пистолетом, просто перестает общаться, он храпит, от него плохо пахнет. Для неё невыносимо оставаться в таком состоянии, но одна мысль о том, чтобы уйти от него, для нее разрушительна, потому что она его реально любит, она его ценит, она с ним по-настоящему близка.
Ни уйти, ни остаться она не может.
Это то место, в котором к нам приходит клиент. Если мы будем его поддерживать, он будет усиливать баланс происходящего, но он даже справляться с этим не будет учиться.
Он будет ходить за текстами типа: «очень вас понимаю», «так бывает в жизни», «всё будет хорошо».
На самом деле роль психолога здесь усиливать напряжение на этом краю пропасти. И когда мы его усиливаем до какого-то серьезного уровня, то есть усиливаем фрустрацию от созависимости, фрустрацию от свободы, от авторства, то клиент в какой-то момент совершает качественный скачок внутри себя.
Мы не знаем правильного решения. Развод или, например, каждый день ставить на стол две бутылки виски?
Или вообще сохранять, продолжать жить так же, как последние 5 лет.
Моя задача как психолога усиливать фрустрацию в происходящем. Клиент сам справится с прорывом. Поддержка нужна достаточная, чтобы все это переживание клиент выдерживал, когда я буду усиливать пространство.
Решение будет принимать он сам. И здесь как раз, на мой взгляд, длительная терапия сильно проигрывает по сравнению с короткосрочной.
В комментариях можно не соглашаться! Можно спорить. Главное, говорить о своём, а не прятаться за чужими словами.
21 августа встречаемся на Пре-Марафоне в Москве, где можно задать вопросы и принять решение об участии.
Оставить заявку - https://www.aroitman.com/pre-marafon-msk-august
#психология #психотерапия #краткосрочная #мотивация #успех