«Как ты можешь помочь человеку, которому плохо или который плачет? Просто сесть с ним рядом и плакать», — говорит сестра милосердия Татьяна Куль. О своем служении в РНПЦ психического здоровья и о том, как любовь и утешение помогают людям исцелиться, она рассказала в интервью нашему сайту.
В юности я особо не задумывалась о духовной жизни, хотя и очень уважала христианство. В то время родители крестили нас тайно, хотя глубокого религиозного воспитания не было. Но я знала, что Господь есть. Бабушка нам, еще совсем маленьким, шептала на ночь молитвы. Для меня эти моменты были наполнены особой теплотой.
Когда мы с детьми переехали в Минск, то начали посещать монастырь. Для меня это особое, нарядное, торжественное место. Мы бывали на праздничных богослужениях, видели красивых сестер в белых облачениях — я всегда восхищалась их служением.
Я участник благотворительного фонда «Спирос». Фонд поддерживает и опекает взрослых и детей, которые находятся в психоневрологических домах-интернатах. Духовник нашего генерального директора — иерей Родион Альховик. Так я познакомилась с белыми сестрами монастыря.
На одной из встреч мать Анфиса (старшая сестра по служению сестер милосердия в РНПЦ психического здоровья) сказала: «Тебе надо приходить в отделение как требная сестра». Я еще подумала: «Ну куда я пойду с красным маникюром? И как буду успевать работать, заниматься детьми, фондом? И вообще, этому нужно учиться». Но почему-то эта мысль глубоко засела внутри меня, и в течение года я к ней периодически возвращалась.
В один момент мне стало стыдно, что мать Анфиса увидела во мне потенциал, а я не пришла, всё пряталась за какие-то события… и пошла на курсы сестринского дела.
После курсов я решила, что пойду служить туда, куда позовут. Мать Анфиса предложила мне посещать 5-е и 10-е отделения РНПЦ психического здоровья в качестве требной сестры. В 10-м отделении в основном лежат девочки, болеющие анорексией, а в 5-м — женщины и молодые девочки, у которых были попытки суицида. А как уходовая сестра я посещаю и 12-е отделение, где лежат бабушки.
Первые несколько посещений были, я бы сказала, достаточно легкими. Я шла в отделение окрыленная. Мать Анастасия (Тарасевич) мне сказала, что Господь дает благодать, а потом это будет труд. И на самом деле, спустя время, чтобы пойти служить, себя нужно поднять, оторвать от этого мира. Находится тысяча причин, чтобы отложить посещение: то дождь, то дорогое такси, то что-то заболело. Но как только ты решаешь, что бы ни случилось, идти в отделение, — всё проходит и Господь дает силы.
Как-то я пришла в 10-е отделение, и одна девочка бросилась ко мне, обняла, расплакалась. Она рассказала, что перед тем, как попасть в больницу, очень обидела маму. И ей было важно, чтобы кто-то передал маме, что она ее очень любит и просит прощения за свое поведение. Я записала телефон ее мамы и пообещала девочке, что позвоню. Мы проговорили с мамой полночи. Это большая семейная трагедия, девочка долго лечится от анорексии. Я, как могла, утешила ее. Мать Анфиса всегда спрашивает у меня: «Ну что, утешила?» Мать Анфиса всегда делает на этом акцент.
Что значит утешить? Если сказать сухо, наверное, — быть полезным и нужным в эту минуту. Если углубиться, то поймать волну человека, его настроение, почувствовать его боль. Точнее, попытаться почувствовать. В полной мере не получится это сделать, потому что мы все разные и по-разному воспринимаем какой-то опыт, но можно приблизиться к человеку, постараться быть с ним рядом. Как ты можешь помочь человеку, которому плохо или который плачет? Просто сесть с ним рядом и плакать.
Бывают ситуации, когда нельзя утешить человека. Например, когда люди теряют детей. Ну что ты скажешь: «Всё будет хорошо, всё пройдет»? Это не пройдет. С этой болью придется жить. И нельзя быть навязчивым. Надо тысячу раз подумать, как подойти к человеку, чтобы ему не стало хуже и больнее. Главное правило сестры милосердия, как и врача: не навреди, не сделай хуже.
Когда мы приходим в отделение — это всегда поиск подхода к человеку. Нет универсального инструмента, который позволяет нам разрешить его проблему. Ты никогда не знаешь, как тебя примут: разные люди, диагнозы, настроения.
Всегда прошу помощи у Господа. Часто бывает, что не знаешь, что сказать, задумываешься, обращаешься к Господу, и Он дает слово. Все по-разному реагируют на белый платок. Кто-то хочет тебя спровоцировать, а кому-то действительно нужен разговор. Мы никогда никого не заставляем идти на таинства. Я молюсь: «Господи, пусть, кому это надо, придут на исповедь и пусть мое присутствие не будет здесь лишним».
Чтобы каждый раз разделять боль другого человека, нужны силы. Силы дают исповедь, Причастие. Если раньше я относилась к таинствам как к обязательству, то с каждым днем всё больше чувствую, что они мне необходимы.
Наверное, когда ты сам столкнулся с болью, ты уже аккуратен с людьми. В моей жизни тоже был трагичный опыт, когда мы расстались с мужем и я осталась одна с четырьмя детьми. Когда рассказываю женщинам, которые оказались в похожей ситуации, как преодолевала это, как устраивала свою жизнь, они слушают с интересом и вниманием. Понимают: раз я через это прошла, выжила и счастлива, значит, и они смогут.
Иногда думаю, что посещение отделения больше нужно мне, чем болящим. Мы тоже лечим свои недуги.
Служение меня приземляет и открывает истинные ценности, трезвит. В какой-то момент градус излишней самоуверенности и личных обид снижается, и я понимаю, что я —счастливый человек.
Я часто ловлю себя на мысли, что это могло случиться и со мной… Возможно, Господь дал чуть больше сил, уберег. Говорю своим девочкам: «Я такая же, как и вы. Просто вы немножко больше пострадали». Жизнь их ударила так сильно, что они не справились.
В отделении 90 процентов девочек до 18 лет. И хорошо, если они попали в это отделение, поговорили со священником, у них появились обычные теплые человеческие отношения. Иногда только там уходит страх, что они никому не нужны. Люди начинают перестраиваться, понимать, что не одни в этом мире. И тут нужно опять вспомнить слова мать Анфисы: главное — это утешить. Не надо никого учить, как жить. Нужно проявить элементарное чувство любви: «Вот, я с тобой говорю, и мне хорошо. Мы делим с тобой эти благодатные ощущения, которые порой теряем в нашем активном современном мире». И это самое главное.
Но для того, чтобы было, что отдать, нужно много работать над собой. Лукавить не получится. Мы все живые люди, я и ленюсь, и злюсь, и обижаюсь. Если себя очень раззадорить, ты не сможешь идти в отделение, тебе нечего туда нести, ты не готов. Человек может стремиться служить, а сам эмоционально устал. В сестричестве мать Анфиса следит за этим. Она может сказать: «Побудь пока дома, Танечка».
Христианство — это прежде всего гармония. Как ты можешь отдать, если в тебе сейчас ничего нет? Преподобный Серафим Саровский сказал: «Спаси себя, и вокруг тебя спасутся тысячи». Сестричество — это не армия, когда ты всё делаешь по расписанию и приказу. В сестричестве всё устроено тонко, мудро и покрывается большой любовью. И когда ты чувствуешь эту любовь, тебе, конечно, хочется ей делиться — в том месте, где ты находишься, и в той мере, которую можешь дать.
Полное интервью можно прочитать на нашем сайте, кликнув на ссылку.