Рубиновый венец 45
Вольдемар поднимался по ступенькам знакомого дома Фокиных с лёгким сердцем. Три дня не видел Марию — служебные дела задержали, а теперь, наконец, можно насладиться её обществом.
Михаил Константинович встретил его в прихожей с обычной сердечностью.
— Вольдемар Львович! Как хорошо, что зашли. Проходите в кабинет — чай пить будем.
В кабинете было тепло и уютно. За столом сидел Сергей Иванович с газетой, а Тамара Павловна разливала чай в тонкие чашки.
Михаил Константинович оживлённо повернулся к Вольдемару:
— Знаете, у нас тут интересный гость был! Поручик Соколов. Помните, на балу у Обозинских? Александр Матвеевич.
Вольдемар насторожился.
— Помню. А что он?
— Да пришёл познакомиться поближе. Славный молодой человек! Бывалый военный, три года на Кавказе служил. Рассказывал про тамошние дела — заслушаешься.
— И как... долго гостил? — осторожно спросил Вольдемар.
— Часа полтора, не меньше, — вмешался Сергей Иванович, поднимая глаза от газеты. — С нами мужской разговор вёл, а с Машенькой... ну, видно было — девушка ему понравилась.
Сердце Вольдемара неприятно сжалось.
— То есть как понравилась?
— Да уж так понравилась! — засмеялся Михаил Константинович. — Цветы принёс, книжку подарил. Поэзию любит, оказывается. Жуковского ей преподнёс — в хорошем переплёте.
Тамара Павловна кивнула:
— Очень воспитанный молодой человек. И видно, что серьёзный.
— А Мария Георгиевна... как к этому отнеслась? — Вольдемар старался, чтобы голос звучал спокойно.
— Девочка смущалась, конечно, — ответила Тамара Павловна. — Но поручик ей явно симпатичен. Такой прямой, честный. Сразу видно — военный человек, не привык хитрить.
Вольдемар чувствовал, как внутри всё холодеет. Соколов уже нанёс визит, уже подарки дарит, уже симпатичен...
— И что же дальше планирует господин поручик?
— Нам это не известно, — пожал плечами Михаил Константинович. — Спросил разрешения приходить ещё. Мы не против — семья хорошая, служба отличная.
Сергей Иванович сложил газету, посмотрел на Вольдемара внимательно:
— А что вас так интересует Соколов, молодой человек?
— Да так... просто любопытно.
Старик прищурился. Видно было — понимает больше, чем говорит.
В эту минуту в кабинет вошла Мария. Увидев Вольдемара, лицо её озарилось улыбкой.
— Вольдемар Львович! Как хорошо, что вы пришли!
Вольдемар быстро поднялся: Очень хотел вас увидеть.
— Вальдемар Львович, пройдемте в гостиную.
— С удовольствием.
— Мария Георгиевна, мне говорили, что у вас был гость. Поручик Соколов.
Она покраснела.
— Да, был. Очень приятный человек.
— И... какое впечатление произвёл?
Мария посмотрела на него удивлённо.
— А почему вас это интересует?
— Просто... мы же знакомы. На балу встречались.
— Он рассказывал о службе, о Кавказе. Интересно было слушать.
— И всё?
— А что ещё должно быть? — Мария нахмурилась. — Вольдемар Львович, вы странно себя ведёте.
Он понял — нельзя давить. Но тревога грызла изнутри. Соколов действует быстро и решительно. А что делает он сам? Три дня не появлялся, матери до сих пор ничего не сказал о своих намерениях...
— Простите, Мария Георгиевна. Наверное, устал от службы.
Они разговаривали о книгах, о погоде. Но Вольдемар чувствовал — что-то изменилось. В Марии появилась какая-то задумчивость, рассеянность.
Уходя, он долго целовал ей руку.
— До свидания, Мария Георгиевна. Надеюсь, скоро увидимся.
— До свидания, Вольдемар Львович.
Выйдя на улицу, он решительно направился к своей карете. Надо действовать. И действовать быстро. Этот Соколов не станет ждать — военные привыкли брать то, что хотят. А Мария... она же не знает о чувствах Вольдемара. Может, и правда думает, что он просто развлекается.
Пора покончить с неопределённостью. Завтра же поговорит с матерью. А потом сделает предложение.
Соколов появился вовремя — чтобы заставить Вольдемара наконец решиться.
**
Николай специально пошёл в офицерский клуб на Большой Морской. Знал почти наверняка — поручик Соколов там. Нужно было понять, что за человек этот новый соперник.
В комнате сидели офицеры разных полков. Дым от сигар висел в воздухе, слышались разговоры о службе, о женщинах, о картах. Соколов сидел у камина с полковником Мещерским и подполковником Котовым.
— Александр Матвеевич! — подошёл к ним Николай. — Какая встреча! Мещерский, познакомьте нас поближе.
— А, Березин! — обрадовался полковник. — Знакомьтесь — поручик Соколов, герой кавказских дел. Александр Матвеевич — Николай Александрович Березин.
Молодые люди пожали друг другу руки. Николай сразу почувствовал силу в пожатии Соколова — руки военного, привыкшего к делу.
— Слышал о ваших подвигах, — сказал Николай. — Георгиевский крест заслужили?
— Заслужил, — просто ответил Соколов. — Но там все заслужили. Кому повезло остаться живым.
Разговор завязался. Соколов рассказывал о Кавказе без хвастовства, но интересно. Николай слушал и думал — нет, этот не из тех, кто играет в солдатики. Настоящий воин.
— А как столичная жизнь? — спросил Николай. — Привыкаете после гор?
— Потихоньку. Люди здесь добрые встречаются. — Соколов отпил коньяк. — На днях познакомился с очаровательным семейством. Фокины зовутся. У них гостит племянница из провинции.
Николай насторожился.
— Мария Георгиевна? — как бы невзначай спросил он.
— Точно! — оживился Соколов. — Вы знакомы?
— Да, встречались. Милая девушка.
— Милая? — Соколов посмотрел на него внимательно. — Это слишком скромно сказано. Она... она особенная.
В голосе поручика звучало что-то такое, отчего у Николая сжалось сердце. Влюблён! И не скрывает.
— Семейство Фокиных очень достойное, — сказал Николай осторожно. — А девушка действительно воспитанная.
— Воспитанная, умная, красивая, — продолжал Соколов, не замечая напряжения собеседника. — За три года на Кавказе я отвык от женского общества. А тут встретил её — и понял, чего мне не хватало.
Котов засмеялся:
— Ого! Александр Матвеевич серьёзно настроен.
— Серьёзнее некуда, — твёрдо сказал Соколов. — Такую девушку нужно беречь.
Николай чувствовал, как внутри всё переворачивается. Соколов говорил с такой искренностью, с такой мужской прямотой, что сомнений не оставалось — он готов жениться.
— А она... отвечает взаимностью? — спросил Николай, с трудом выговаривая слова.
— Пока рано говорить. Но надеюсь. — Соколов допил коньяк. — Мы, военные, не привыкли долго раскачиваться. Если цель ясна — иди к ней.
— А если есть другие претенденты? — не удержался Николай.
Соколов посмотрел на него острым взглядом. На миг в глазах мелькнуло что-то стальное.
— А есть?
— Не знаю. Может быть.
— Тогда честная борьба. Пусть девушка сама выбирает.
Николай понял — с этим человеком шутки плохи. Соколов не из тех, кто отступает. И главное — он честен. Не интригует, не хитрит. Просто идёт к своей цели.
Когда они расходились, Соколов крепко пожал Николаю руку:
— Николай Александрович, было приятно познакомиться. Надеюсь, ещё встретимся.
— Непременно, — ответил Николай.
А сам думал — да, встретимся. Только теперь я знаю, с кем борюсь. И это не шутки. Соколов не Вольдемар — тот колеблется, сомневается, матушке боится сказать. А этот возьмёт и женится, не спрашивая ни у кого разрешения.
Выйдя на улицу, Николай почувствовал холодный ветер с Невы. Да, ситуация усложнилась.
Неделя после первого визита Соколова принесла в дом Фокиных настоящий переполох. Поручик словно решил взять крепость штурмом — каждый день приносил что-то новое.
Понедельник — билеты в театр на "Ревизора". Вторник — приглашение на концерт в Дворянском собрании. Среда — прогулка в Летний сад. Четверг — новые книги французских авторов.
— Машенька, — сказала Тамара Павловна, ставя в вазу розы, — этот не играет.
Мария держала книгу, но не читала. В голове царила неразбериха. Соколов такой напористый, прямой. С ним спокойно, но...
— Дедушка, — повернулась она к Сергею Ивановичу, — как вам Александр Матвеевич?
Старик отложил газету.
— Хороший человек. Прямой. Не играет, не хитрит. — Он помолчал. — А ты что думаешь?
— Он мне нравится, — честно призналась Мария. — Но...
— Но сердце занято, — понимающе кивнул дед.
В пятницу Соколов снова пришёл к чаю. На этот раз принёс ноты — оказалось, Мария упоминала, что любит играть на фортепиано.
— Это романсы Глинки, — сказал он, протягивая ей папку. — Подумал, вам понравится.
— Откуда вы всё это узнаёте? — удивилась Мария.
— А я слушаю, когда вы говорите, — просто ответил он.
Михаил Константинович оживился:
— Александр Матвеевич, а расскажите ещё про Кавказ. Интересно послушать.
Соколов рассказывал, но взгляд его постоянно возвращался к Марии. Она это замечала и краснела.
— Теперь вы определились со своим будущим? — спросила Тамара Павловна. — Останетесь в Петербурге?
— Смотря как сложатся обстоятельства, — ответил Соколов, снова глядя на Марию. — Может, и останусь.
В светских кругах уже пошли разговоры. На вечере у графини Апраксиной старые дамы перешёптывались за веерами:
— Видели, как поручик Соколов увивается за той красавицей?
— Говорят, каждый день к Фокиным ездит.