Свекровь разбила и выбросила ее любимую кружку. Ирина стояла у мусорного ведра и смотрела на осколки. Мамина кружка. Последний подарок перед смертью. С нежными фиалками по белому фарфору. Теперь фиалки выглядывали из-под картофельных очистков и кофейной гущи.
— Старая была, треснутая, — Нина Петровна даже не подняла глаз от утренней газеты. — Я вместо нее новый сервиз поставила. Чешский. Дорогой.
Ирина молча собрала осколки в ладонь. Завернула в газету, спрятала в карман халата.
— Мам, ну зачем ты это сделала? — Олег поднял голову от тарелки с яичницей.
Вяло, без настоящего возмущения. Так, для порядка спросил.
— Ой, сынок, да я же сказала — старая была! Вон какой сервиз красивый купила! На всю семью хватит.
Дети переглядывались над тарелками. Максим ковырял ложкой омлет, Лена отодвинула кружку с чаем из нового сервиза.
— Мам, может, хватит вещи Ирины выбрасывать? — Олег попытался придать голосу решительность, но не получилось.
— Я что, не имею права навести порядок в доме, где живу? Три года, между прочим!
Ирина прикусила губу. Три года назад Нина Петровна овдовела и приехала к ним «временно». Пока не найдет подходящую квартиру, оправится от горя и решит, что делать с деньгами от продажи своего прошлого жилья.
— Бабушка права, — неожиданно подала голос Лена. — Ну... зачем старье хранить?
Ирина посмотрела на дочь. Пятнадцать лет. Трудный возраст. Бабушка покупала ей дорогую косметику и модные тряпки, а мама заставляла учить уроки и мыть посуду.
— Лен, это была бабушкина кружка. Твоей другой бабушки.
— Которая умерла? — Лена опустила глаза, в голосе появилась неуверенность. — Ну... я просто... Бабушка Нина сказала...
Максим пнул сестру под столом, она замолчала.
— Дети, не ссорьтесь! — Нина Петровна довольно улыбнулась. — Леночка права. Нечего хлам копить. Я вот на днях шкафы разберу. Сколько там старых Ирининых платьев висит! Место только занимают!
— Это мои вещи, — тихо сказала Ирина.
— Ну и что? Ты же их не носишь. А место занимают.
— Мам! — Олег стукнул ладонью по столу, слабо, неубедительно. — Да прекрати ты!
— Что? Я о вас забочусь! Живете как... извините за выражение, как свиньи какие-то! Пыль везде, вещи по углам разбросаны!
Ирина встала из-за стола, ноги подгибались. В кармане халата осколки кололи ладонь сквозь газету.
— Ты куда? — спросил Олег. — Доешь завтрак.
— На работу пора.
— Рано еще. Посиди с нами.
С вами. Не со мной. С вами — это с мамой и детьми. А она кто? Прислуга? Кухарка? Уборщица? Или просто… лишняя?
Пятнадцать лет ипотеки. Она и Олег откладывали каждую копейку. Не ездили отдыхать, не покупали лишнего. Зато своя квартира, трехкомнатная. В хорошем районе.
Теперь в их спальне стоял диван Нины Петровны. И ее любимое кресло. И комод из красного дерева — семейная реликвия. А их с Олегом вещи переехали в дальний угол.
— Ирина! — голос свекрови из коридора. — Ты мои ключи не видела?
— На тумбочке в прихожей.
— Нет там! Вечно ты все переставляешь!
Ирина вышла из ванной. Ключи лежали на тумбочке, именно там, где она сказала.
— Вот же они.
— А, точно. Вот же они! Сынок! Олежек! Поможешь мне сумки донести? Я на рынок схожу, свежего мяса куплю. А то Ирина вечно какую-то дрянь берет в супермаркете. Одни химикаты!
— Мам, да я на работу опаздываю!
— Ну хоть до рынка довези! У меня спина болит.
Олег покорно пошел за матерью, Ирина слышала, как хлопнула входная дверь.
— Мам, можно я к Светке схожу? — Лена стояла в дверях. — Алгебру вместе сделаем.
— А ужинать придешь?
— Конечно, мам. Я на пару часов всего.
— Ладно. Только к восьми чтобы дома была.
— Спасибо, мамочка! — Лена чмокнула ее в щеку и убежала.
Максим молча ушел в свою комнату. Хлопнул дверью, включил музыку. Громко.
Ирина осталась одна. Посмотрела на новый чешский сервиз. Безликий, чужой, как все в этом доме с появлением в нем свекрови.
Достала из кармана осколки. Развернула газету, фиалка смотрела с белого черепка. Мама любила фиалки. Разводила их на подоконнике, поливала, разговаривала с ними.
— Тебе тяжело, доченька? Терпи. Ради детей терпи. Ради семьи.
Мамин голос в голове. Она всю жизнь терпела. Отца-алкоголика, свекровь-самодурку, безденежье, болезни.
— Я не хочу терпеть, мам. Я устала. Так устала...
Ирина завернула осколки обратно, спрятала в сумку. На работе выбросит, чтобы Нина Петровна не нашла.
На работе было спокойно. Строительная компания, Ирина — менеджер отдела снабжения. Зарплата средняя, коллектив хороший. Можно выдохнуть, забыть на восемь часов о доме.
— Привет! Что такая грустная? — Марина заглянула в кабинет. — Кофе будешь? Крепкий-крепкий?
— Буду. Спасибо.
Марина принесла две чашки, села напротив.
— Ну, рассказывай. Опять свекровь довела?
— Да что рассказывать-то... Все как всегда. У нее сервиз, у меня разбитая… чашка.
— Сколько она у вас живет?
— Три года.
— И до сих пор временно? — Марина хмыкнула. — Моя бы на второй день вещи в шкаф разложила и прописку потребовала.
— У твоей хоть своя квартира есть.
— Есть. Только она там не живет. Говорит, одиноко. А у меня весело. Дети, внуки. Короче, третий год у нас обитает. Я уже смирилась.
— А муж?
— А что муж? Мать же! Святое! Он ее боготворит. Мамочка сказала — сделал. Нахмурилась — виноват. Я иногда думаю, кто ему жена? Я или она?
Ирина отпила кофе. Горький, как ее жизнь.
— Знаешь, я иногда мечтаю...
— О чем?
— Проснуться утром, а ее нет. Уехала. Или... — Ирина осеклась. — Глупости это все.
— Не глупости. Я тоже так думаю. Часто. Представляю — прихожу домой, а там тихо. Никто не учит жить. Не критикует. Не лезет в холодильник проверять, что я купила. Рай!
День пролетел быстро. Встречи, звонки, документы, некогда думать о доме. О свекрови, о том, что жизнь превратилась в каторгу.
В семь Ирина выключила компьютер. Пора домой. Желудок сжался от одной мысли. Что там сегодня? Какие вещи выброшены? Какая мебель переставлена? Какие новые правила установлены?
Пришло сообщение от Олега: «Мама созывает семейный совет. Приезжай скорее».
Семейный совет. Нина Петровна любила эти собрания, рассаживала всех в гостиной. Вещала с высоты своего опыта, раздавала указания, требовала отчетов.
Ирина села в маршрутку. Голова гудела. Может, выйти на следующей остановке? Поехать куда-нибудь. В кино, в кафе, к подруге.
Нет. Дети дома, Максим точно дома. А Лена? Говорила, к восьми вернется. Уже половина восьмого, нельзя их оставлять одних с бабушкой и ее «советами».
Снова звонок.
— Ты где?
— В пробке стою. А что случилось?
— Приезжай быстрее. Мама... — он замялся. — Короче, приезжай. Срочно!
— Что она еще придумала?
— По телефону не буду. Дома поговорим. Просто... приезжай, ладно?
Ирина почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Что-то серьезное. Олег так разговаривал, только когда случалось что-то очень плохое.
Последний раз — когда его отца хоронили.
Маршрутка наконец доползла до остановки. Ирина выскочила, почти побежала к дому, пять минут быстрым шагом. Сердце колотилось. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔