У подъезда стояла скорая.
— Что случилось? Кому плохо? — Ирина вцепилась в рукав санитара. — Мои дети! С детьми что?!
— Женщина, да отойдите! Из какой вы квартиры? Не мешайте, проходите.
— Двадцать третьей! Это мой дом! Что случилось-то?!
— Пропустите, нам пора.
Санитары вынесли носилки. Нина Петровна лежала с закрытыми глазами. Лицо серое, кислородная маска.
— Мама! — Олег выскочил следом. — Я с вами поеду!
— Только один сопровождающий, — буркнул санитар.
Ирина стояла как вкопанная. В голове пусто, только одна мысль билась: «Неужели?»
— Ирина, ты поднимись к детям, — Олег суетился вокруг носилок. — Я позвоню из больницы.
Скорая уехала, Ирина медленно поднялась на третий этаж. Ноги ватные. В квартире Максим и Лена ждали ее, бледные, испуганные.
— Мам, бабушка умрет? — Лена всхлипнула.
— Не говори глупости. А что у вас тут случилось?
— Лена вернулась как раз к ужину. Мы сели есть, — Максим теребил скатерть. — Бабушка встала за солью. Покачнулась и упала. Папа скорую вызвал.
— Сердце?
— Наверное. Она за грудь хваталась.
Ирина села на табурет. Надо что-то делать, готовить, убирать, чем-то занять руки. А то мысли...
Нехорошие мысли. Стыдные. Радостные.
— Я же не желала ей смерти. Просто хотела, чтобы уехала, оставила нас в покое.
— Мам, ты чего? — Лена смотрела настороженно.
— Ничего. Давайте соберем бабушкины вещи. Что ей в больнице понадобится.
Пошли в комнату свекрови, их бывшую спальню. Ирина открыла шкаф, халат, ночная рубашка, тапочки. Что еще? Полотенце, мыло, зубная щетка.
В тумбочке документы. Паспорт, полис, пенсионное. И еще... Ирина смотрела и не верила. Квитанции на имя Нины Петровны. Адрес — улица Садовая, дом 15.
— Мам, что это? — Максим заглянул через плечо.
— Не знаю. Похоже, бабушка квартиру не продала и все еще за нее платит.
— Зачем? Она же у нас живет.
Ирина пролистала бумаги. Квитанции об оплате, свежие, за прошлый месяц. За позапрошлый. Три года подряд.
Значит, квартира не продана? Все эти три года...
***
— Иришка, я только узнала. Как Нина? Что врачи говорят?
В незапертую дверь ворвалась полная пожилая женщина. Валентина, лучшая подруга свекрови, они спелись три года назад, сразу после переезда.
— Да ты не то кладешь, она эту ночнушку в последний путь отложила. Эту бери.
— Олег с ней поехал. Пока ничего не известно.
— Ой, бедная моя подружка! — Валентина всплеснула руками. — Я же говорила, нервы надо беречь! А она все переживала. Места себе не находила!
— О чем переживала? — Ирина спрятала документы в сумку.
— Да как же! Квартирантка-то съезжать собралась. Молодые купили свою квартиру, через месяц переезжают. А новых жильцов найти — проблема. Кризис же. Поди их найди. Никто не хочет за такие деньги снимать. Вот Нинка и нервничала. Доход потеряет. А она к этим деньгам привыкла, Сереже постоянно помогала.
— Сереже? — Ирина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Ну да, младшему сыну. Он же в Краснодаре бизнес открыл. Все деньги требует. Нинка и посылала. С пенсии не очень-то пошлешь, вот квартиру и сдавала. Ой! — Валентина прикрыла рот ладонью. — Вы что, не знали?
— Нет. Не знали.
— Господи, что я наделала! Нинка же просила не говорить! Боялась, что Олег обидится. Подумает, мать ему не доверяет, от него деньги прячет.
Валентина засуетилась, забормотала извинения и ушла. Ирина осталась стоять посреди комнаты. В голове шумело.
Все было ложью
А свекровь все эти годы получала деньги за сдачу квартиры и отправляла младшему сыну.
— Мам, ты в порядке? — Максим тронул ее за плечо.
— Да. Все хорошо. Идите спать. Завтра в школу.
— А папа?
— Позвонит. Я подожду.
Дети нехотя разошлись по комнатам. Ирина вернулась на кухню, села за стол. Перед ней лежали квитанции, доказательства обмана.
Вспомнилось, как Нина Петровна плакала на поминках мужа. Причитала, что осталась совсем одна. Как Олег уговаривал ее переехать к ним.
— Временно, сынок. Только пока квартиру не продам и новую не подыщу.
Ее размышления прервал звонок мужа.
— Как мама? — Ирина удивилась, насколько спокойным вышел голос.
— Инфаркт. Обширный. Сейчас в реанимации. Врачи ничего не обещают. Я в коридоре жду. В реанимацию не пускают.
— Понятно.
— Ты как? Дети?
— Нормально. Спать отправила.
— Я буду ждать в коридоре. Вдруг врачи что-то скажут, пустят хоть на минуту.
— Оставайся.
— Ирин... — он замялся. — Мама перед скорой сказала... Просила передать... Что любит тебя. И прощения просит. За все.
Ирина молча положила трубку. Прощения? За что? За выброшенную чашку? За три года унижений? За вранье?
Или Нина Петровна знала, что тайное станет явным?
Ночь тянулась бесконечно. Ирина медленно цедила чай, заваривала, снова пила. В пять утра позвонил Олег. Говорил устало и подавлено.
— Мама умерла. Час назад. Врачи сделали все, что они могли.
Ирина закрыла глаза. Внутри ни боли, ни радости, ничего.
— Приезжай домой. Поспи хоть пару часов.
— Надо в морг. Документы. Похороны организовать.
— Утром займемся. Приезжай.
Олег приехал через час. Лицо серое, будто постарел за одну ночь. Ирина налила ему чаю, молча сели друг напротив друга.
— Знаешь, что я нашла? — Ирина положила перед ним квитанции.
Олег взял бумаги, читал долго, потом отложил в сторону.
— Я догадывался.
— О чем, Олег?
— Что квартира не продана. Серега однажды проговорился. Сказал, что мама ему помогает. Я спросил, откуда деньги? Он замялся. Потом соврал что-то про накопления. Но я понял.
— И молчал?
— А что я должен был сделать? Устроить скандал? Выгнать родную мать?
— Она три года врала нам!
— Она боялась остаться одна. Понимаешь? Боялась, что мы ее бросим, если узнаем про квартиру. Что я выберу тебя, а не ее. Устал я, Ирина. Разрываться, метаться между вами. Мама мертва. Давай не будем...
— Не будем о чем? О том, что она нас обманывала? А ты это знал и молчал. О том, что я три года терпела унижения?
— Она моя мать!
— А я твоя жена! — Ирина встала. — Или была. Уже не знаю.
— Что ты несешь? Мать только что умерла, а ты...
— А я наконец могу сказать правду. Твоя мать сломала нашу семью. Настроила против меня детей. Превратила жизнь в ад, и ты это позволил.
— Ирина!
— Я ухожу, Олег. После похорон подам на развод.
— Из-за квартиры? Из-за денег?
— Из-за лжи. Из-за предательства.
Ирина пошла в спальню, достала чемодан, начала складывать вещи. Блузки, юбки, белье. Немного. За три года она почти ничего себе не покупала, все деньги шли на семью.
Олег стоял в дверях, смотрел и молчал.
— К сестре поеду. На первое время. Потом квартиру сниму.
— А дети?
— Уже большие. Сами решат, с кем жить.
— Ирина, одумайся! Ну была мама не права. Ну соврала. Но она же старый человек. Больной. Одинокий.
— Нет, Олег. Она не была одинокой. У нее была квартира. Доход. Младший сын, которому она помогала. И старший сын, который плясал под ее дудку. А одинокой была я. В собственной семье, представляешь?
Чемодан закрылся с щелчком, Ирина взяла сумку. На дне лежали осколки маминой чашки. Так и не выбросила.
— Позвони, когда похороны. Приду проститься.
— Ирина...
Она прошла мимо него. В прихожей надела пальто, открыла дверь.
— Мам? — Лена стояла в пижаме, заспанная, испуганная. — Ты куда?
— К тете Наташе. К сестре моей. На несколько дней.
— А как же бабушка? Папа сказал...
— Папа все объяснит. Иди спать, солнышко.
Ирина поцеловала дочь в лоб. Вышла на лестничную площадку. Спустилась вниз.
Олег начал названивать, трубка жужжала, как таймер, отсчитывающий секунды ее побега. Ирина нажала отбой. Все было сказано, добавить ей нечего. 🔔
делитесь своими историями 👈🏼(нажать на синие буквы), поддержите канал лайком 👍🏼 или подпиской ✍🏼