Отношение социума в старину к невестам было достаточно неоднозначное. Так, девушку, готовящуюся к замужеству, в архаичном обществе причисляли к «живым мертвецам», соблюдая при этом ряд похороненных обрядов, о чем я достаточно подробно рассказывала в одной из статей ранее👇
Достаточно двойственно в традиционном обществе было отношение к девичьей чести и сохранению целомудрия до брака и зачастую зависело от географических условий. Доподлинно известно, что в северных районах нашей страны на Мурман, Карелии, Архангельской и Вологодской губерниях к добрачным связям (и даже детям, прижитым до брака) у сельской общины отношение было вполне терпимым. Этому явлению я посвятила целый материал, основанный на исследованиях отечественных этнографов 👇
Однако по мере удаления к югу, а также в центральных областях отношение к добрачным связям резко менялось: они считались недопустимыми и всячески порицались. Строгое отношение к девственности выражалось в некоторых традициях, сохранявшихся в полоть до начала прошлого века. Так на утро после брачной ночи в центральных губерниях нашей страны вытаскивали рубашку или простынь с соответсвующими признаками и демонстрировали людям, что невеста «честная», говорит этнограф Листова.
«В этом случае молодой оказывали всевозможные почести. Ее провожали «по красной дорожке», т. е. по разостланному на полу красному полотенцу (деревня Медведка Бугульминского уезда), прикалывали красные банты к сарафану и т. п. Определенные почести в этом случае оказывали родителям и крестным молодых. В селе Лекарево Елабужского уезда, если невеста оказывалась «неиспорченной», то ее крестную мать родственники молодого везли на свадебный пир на санках или в корыте. Так же поступали с родителями невесты в селе М. Чурашево и Русская Сорма Ядринского уезда».
На Русском Севере «честность» девушки не проверяли, но особые, совершаемые невестой религиозно-обрядовые акты могли быть знаком ее признания в нецеломудрии. «При венчании в церкви девушка должны была положить свою ленту — символ девичества — за священный предмет (икону, Евангелие). И если невеста недевственна, то свою ленту она не кладет. Это видят все, это позор, но это менее страшно, чем соврать», — рассказывает Листова.
Добрачная связь, между тем, была большим риском для девушки. «Когда парень после этого не женился, это называлось «посмеялся», — комментирует Дмитрий Громов. Это было огромным позором для девушки, решившейся на такой поступок. Зачастую судьба таких обманутых девиц была крайне незавидна, особенно если вне брака появлялся ребенок.
Несмотря на это, до брака существовала взаимное тесное общение, прогулки и даже — в некоторых областях, например в Вологодской, — совместные ночевки.
Они проходили обычно так. Парень с девушкой проводили вместе ночь, но не наедине: он приводит друга, она — подругу. Подчеркивалось, что влюбленные лежат друг с другом, но ничего крамольного не делают, они под присмотром. Лайтовым вариантом подобных ночевок были вечера в сенях, где молодые в полумраке на территории дома невесты общались ближе, чем на людях. Здесь были допустимы тактильные контакты, но без «срама».
Принципиальная невинность до брака была важна в некоторых случаях. Так, например, только девственницы могли стать царскими невестами и женами священнослужителей, и все-таки «ни домосковские законы, ни церковные наставления в XVI-XVII веках не рассматривали девственность как обязательное брачное условие.
Однако, на селе были более жесткие требования к новобрачным. Если на вопрос вломившихся по утру друзей и многочисленной родни жениха «Князь молодой, ты лёд пёшал или каменья вешал?» следовал ответ «Лёд пёшал», все могли вздохнуть с облегчением – невеста была чиста и невинна. Рубаху молодой и простыню вывешивали на всеобщее обозрение, а сваха плясала, ведь она хорошо выполнила свою работу и привела в семью достойную девушку.
Однако, если простыни и рубаха оставались чистыми, а жених отвечал отвечал «камень вешал» для девушки все было очень грустно. С девиц, не сумевших сберечь до свадьбы свою честь, официально предписано было взимать штраф, непорочная же невеста считалась большей «ценностью», что и фиксировалось специально в тексте документов.
Опозорившуюся девушку часто на коленях заставляли ползти к столу, за которым сидела родня мужа, и просить прощения. Муж мог остановить жестокость и принять её, в обратном же случае её ждал позорный возврат в семью родителей, а ворота дома обмазывали дегтем и нечистотами. Теперь на деревне все знали, здесь живёт гулящая, и замуж больше никто никогда не возьмёт.
Обычаи наказания отличались от губернии к губерни. Так в одной округе девушку могли избить до полусмерти и заставляли три раза на коленях проползти вокруг церкви, в другой надеть на шею хомут и заставить тащить телегу через всю деревню.
Однако истории известны случаи, когда жених, жалея молодую, скрывал ее позор, правда за этим часто следовали побои, наличие которых у молодой жены многое рассказывало деревенской общине.
Если крови не было, а жених любил девушку, факт «нечестности» пытались скрыть различными способами. Резали петуха и его кровью поливали брачное ложе и аналогичные действия.
Ведь не всегда виновницей чистой простыни была девушка. Иногда от чрезмерного волнения у молодожена ничего не получалось и совершить дефлорацию было невозможно. В этом случае виноватой оказывалась все так же девушка, как ни на что не годная, не вызывающей желания даже у собственного супруга. В этом случае многие девушки шли от стыда на суицид: топились или вешались.
Если сельское община на утро после свадьбы обнаруживала, что невеста «не чиста», позор падал не только на голову нецеломудренной невесте, но и ее семье, не сумевшей должным образом воспитать свою дочь и уберечь ее от подобного позора. Так в некоторых южных губерниях отцу такой новобрачной с утра прилюдно преподносили особую чарку с вином, в котором не было дна. Соответственно, когда мужчина брал чарку, вино проливалось по пол к ужасу родственников новобрачной и возмущению всех окружающий.
Считалось, что жених имел полное право вернуть опозоренную девушку обратно ее семье. Больше желающих взять ее в жены, как правило, не возникало. Однако так е случаи «возврата» порченой невесты происходили нечасто, обычно молодые все же продолжали семейную жизнь, которая началась с обмана. Все знали, что после такого публичного позора, выгнанная женихом девушка могла наложить на себя руки.
Родители, не сумевшие сохранить девушку для ее законного супруга, тоже подвергались остракизму. Из деревни их, конечно, не изгоняли, но измывались весьма изощренно. Например, во многих областях свахе, матери и другим родственникам «нечестной» невесты вешали на шеи хомуты лошадей и в таком виде водили по всей деревне. Любой, кто наблюдал эту картину, мог посмеяться, оскорбить или даже плюнуть в несчастных.
Интересно, что, согласно исследованиям Пушкаревой, женщины, выходившие замуж повторно, имели больше свободы выбора что в раннее время, что в XVI-XVII веках. Причем вступать в брак они могли не только самостоятельно, «без согласования с родственниками», но и «без унизительного «осмотра» в бане, устраиваемого зачастую будущей невесте перед венчанием материть жениха в бане.
К счастью, со временем домостроевские нормы стали изживать себя. В XIX веке потеря невинности до свадьбы тоже воспринималась как позор, но уже не было обычая прилюдно травить девушку и ее родственников.
Всегда ваша Морозова❤️🩹