Встретив мрачный рассвет, окутанный тяжелым туманом, валиде Турхан тихо и плавно ступала по холодным мраморным полам дворца.
Валиде держала путь к султанским покоям и не отвлекалась ни на что, полностью погрязнув в своих тягостные мыслях.
Там, в среди мягких ковров и тяжелых портьер, Султан Мехмед не находил себе покоя.
Мысли падишаха беспокойно метались между верностью и предательством, свободой и угрозой бунта.
Султан Мехмед и его верный слуга Беркан стояли на балконе в тягостном ожидании встречая серый рассвет.
Лица обоих были по цвету, словно тот серый туман, что плотной дымкой окутал Босфор.
Турхан беззвучно приблизилась к сыну и опустила на его плечо руку.
Глубоко вздохнув, Султан Мехмед перевёл взгляд на мать
- Валиде, - начал султан, голос его был тяжёл, как и думы в его голове. – Янычары и сипахи не просто толпа. Они стали подобны сильнейшему шторму в море, который может уничтожить всё, что мы строили годами. Как с ними быть? Где найти опору в надвигающейся буре?
Валиде Турхан, не отводя взгляда с лица сына, ответила с холодной твердостью
- Лев мой, страх не должен править твоим сердцем. Любая буря уходит, уступая место ясному небу. Ты – повелитель мира. Твоя сила – в решимости и отваге. Если бунтовщики почувствуют твою слабость, ты погибнешь. Только смерть эта будет не подобна смерти храброго воина на поле боя. Тебя настигнет печальная участь Султана Османа.
Султан Мехмед вздохнул глубоко, в его глазах метались тени сомнений и веры одновременно
- Я готов встретиться с ними, - сказал он наконец, - но мне неизвестно какую предстоит заплатить цену. Возможно это наша последняя встреча, валиде.
Турхан поджала губы, сдерживая в себе боль и отчаяние.
Беркан не сводил взгляда с падишаха и тихонько плакал.
Слёзы текли не от слабости, а от невыразимой преданности и страха
- Повелитель, - прошептал он. – Я клянусь сохранить вашу жизнь, какой бы тяжёлой ни была встреча. Я встану на вашу защиту, отдав бунтовщикам свою жизнь.
Покачиваясь, Валиде Турхан молча ушла, оставляя за собой тишину, которая казалась предвестием грядущей бури.
Султан Мехмед сжал кулак, и его голос прозвучал решительно и властно
- Беркан, собирайся! Пора взглянуть в лицо судьбе! Пусть они видят, с кем имеют дело!
Тяжесть сдавливала грудь Мехмеду, но страх остался позади.
В этот час, на грани между жизнью и смертью, рождалась новая глава, где мужество и воля возьмут верх над мятежом…
Когда бледные лучи солнца все же начинали проникать в узкие улицы Стамбула, Султан Мехмед восседал верхом на своём могучем коне.
Его осанка была полна решимости, глаза - глубоки и спокойны, а рядом, словно тени верности, ехали его визири - его надежда или погибель.
Не доверять никому прижилось в нем с раннего детства.
Дорога к площади Ахмедие казалась длинной и тревожной.
Взгляды визирей то и дело встречались с султанским - каждый молча искал исход предстоящей встречи.
Все визири без исключения старались видеть светлое будущее, но все же юность и неопытность падишаха, заставляла их сердца замирать от страха.
Наконец колонна приблизилась к площади, где уже сгрудились сотни и тысячи янычар и сипахов.
Площадь Ахмедие была заполнена до краёв и напоминала собой гудящий улей с тысячами разгневанных пчёл.
Лица войнов были суровы, глаза горели внутренним огнём недоверия и протеста.
Султан Мехмед спешился с коня и, обойдя своих визирей, громогласно крикнул
- Мои доблестные воины и сыновья Империи! Мои братья!, - начал он речь, осматривая собравшихся. - Вы пришли сюда с гневом в сердцах, и я понимаю, что боль ваша глубока. Но слушайте меня внимательно. Я - ваш султан, и перед лицом врагов и бедствий нам нельзя терять единство. Я не враг вам, а тот, кто разделит с вами и радость и горе.
Визири стояли рядом, молча поддерживая своего повелителя, который, несмотря на внутренние сомнения, излучал непоколебимую силу духа и мужества.
- Мы сделаем так, чтобы ваши просьбы были услышаны и справедливо рассмотрены, - продолжил Мехмед. - Мятеж не принесёт мир и благодать в наши дома. Пусть сегодня эта площадь станет местом для доброй беседы, а не разногласий. Не станем лишь нашу братскую кровь.
Мятежники встревоженно переглядывались, но продолжали сдержанно слушать.
- Я желаю, чтобы вы все знали, - продолжил Мехмед. - Нас разделяет непростой выбор. Я хочу мира и справедливости, а не разрушения. Борьба, что вы ведёте, несёт за собой яд вражды и бедствий, которые не принесут добра никому. Казна пуста, но я обещаю вам выплатить все до единого акче, как только она пополнится податями.
Один из старших янычар, вышел вперёд и с жёсткой решимостью в голосе ответил
- Повелитель, мы пришли не ради разрушения, а чтобы быть услышанными. Нас долго обижали, игнорировали наши нужды. Мы требуем справедливости и уважения к заслугам нашим. Выдайте нам взяточников и на этом мы разойдемся. Вот список, - протянул мужчина свиток.
- Я понимаю вас и обещаю, что ваши требования будут рассмотрены по справедливости. Прошу вас вернитесь к дисциплине и служению, которые были основой нашей мощи и величия. Те имена, что указаны в этом послании, - потряс свитком Мехмед. - Все до единого будут переданы самому справедливому суду. Я обещаю вам, что от наказания не уйдёт никто, если вина будет очевидна.
В этот момент вокруг распространилась напряжённая тишина.
Многие воины чувствовали искренность и напряженность в словах султана, но вера в справедливость так и не воскресла.
Площадь Ахмедие издала яростный рев тысяч слившихся голосов.
Волна от гула казалось сотрясала все камни, что были в Стамбуле
- Казнь взяточников!, - рвалось из уст усталых, но несломленных воинов. - Кто позволяет воровать у нас?! Кто наживается на нашей боли, пока мы гибнем за империю?! Мы - палачи несправедливости!
Султан Мехмед, стоящий перед ревущей толпой, ощутил, как бьётся его сердце в такт с криками мятежников.
От его последующих слов зависела судьба Империи.
Он остро чувствовал, как его жизнь стала подобно тонкому волоску и он видел нависающий над собой меч возмездия.
Лицо Султана Мехмеда оставалось спокойным, не смотря на тяжёлое положение.
Лишь в глубине его глаз светилась тяжёлая печаль и необходимость принять суровое решение.
Обведя взглядом негодующих, Султан Мехмед поднял руку, заставив бунтовщиков смолкнуть
- Ваш гнев – справедлив, - произнёс он голосом, твердым, но проникнутым горечью. - Пришло время очистить дворец и армию от грязи и предательства. Я признаю вашу правоту и, вопреки сердцу, вынужден согласиться. Казнь должна стать уроком для всех, кто смеет обманывать и разрушать наши устои.
Толпа замерла, услышав слова Султана Мехмеда, тысячи сердец слились воедино с сердцем повелителя мира.
Его приговор стал как гром среди ясного неба, свидетельством его решимости и боли!
Смотря на воинов, Мехмед дополнил
- Это справедливый приговор, не ради мести, но ради чести нашего государства и памяти тех, кто сражался и умирал за него. Я Султан Мехмед Хан Хазрет Лери для каждого из вас брат. Никому не позволительно сеять между нами зерно раздора, иначе смерть тому!
Войны, склонив головы, приняли это решение как тяжёлый крест, который теперь предстояло нести им всем.
Но в их сердцах появился новый огонь - огонь веры в обновление и очищение, в возрождение справедливости
- Аллах храни нашего повелителя!!!, - раздался рев.
Султан Мехмед, ощущая тяжесть судьбы, знал, что впереди будет ещё много испытаний, но он сделал шаг, какой должен был сделать правитель, не опасаясь людского гнева и собственной боли.
В этот миг империя стояла на пороге новой эры - время судить по делам, а не словам.
- Пусть сегодняшнее собрание станет началом взаимного уважения, — заключил Султан Мехмед. - Но будьте уверены, если мятеж продолжится, я буду стоять непоколебимо для защиты империи и её порядка!
Небо затянуло свинцовыми тучами, от чего площадь Ахмедие превратилась в арену сурового правосудия.
Толпа собралась вокруг высокого чинара – древнего дерева, ставшего свидетелем казни, а в последствии для империи символом очищения.
Султан Мехмед, облачился в чёрный царственный кафтан и стоял у подножия дерева.
Его голос, ровный и властный, перекрывал волнение и гул толпы
- Сегодня мы отсекаем годы гнили и лжи. Пусть это будет уроком всем, кто нарушает священные законы нашего могучего государства.
Привели тех, кого обвиняли в взяточничестве, предательстве и развращении справедливости.
Лица их были искажены страхом и отчаянием, но холодный взгляд падишаха не позволял им просить о пощаде.
Отряд янычар принял на себя работу палачей и взялся за дело с холодной точностью.
Один за другим головы отрубались и падали на землю.
Кровь их пропитывала почву - символ кровавой цены за прегрешения.
Толпа сдерживала дыхание, когда головы были подвешены на крепких ветвях чинара.
Дерево словно ожило, превратившись в мифическое чудовище с шепчущей листвой.
Площадь Ахмедие замерла в гнетущей тишине, которая говорила больше всяких слов - власть султана была восстановлена.
Мятежники в полной мере поняли цену преданности и измены.
Ветер, гулявший среди ветвей чинара, казался шепотом истории, которая ещё долго будет рассказывать о дне сурового правосудия и возрождения…
Под тяжестью насыщенного предательствами и горечью дня, Султан Мехмед покинул площадь Ахмедие
- Не нужно, Беркан, - остановил Мехмед верного слугу, намеревавшегося стать на страже повелителя.
Охрана и свита остались далеко позади, а Мехмед пробирался сквозь узкие улицы, которые, казалось, хранили в себе эхо последних событий.
Глазами он ловил знаки покорности, устремлённые к нему из дверей и окон.
Взгляды, смешанные со страхом, уважением и покорностью.
Войдя во дворец, Мехмед почувствовал, как холод мрамора окружил его, словно стены хотели забрать у него тяжесть пережитого.
В покоях Мехмед, снимая с себя тяжёлый кафтан, посмотрел в зеркало.
Отражение представило лицо мужчины, прошедшего через огонь испытаний.
- Корона султана обязывает к величию и мужеству, - раздался голос валиде, возникшей из полумрака. - Сегодня ты в полной мере принял на себя судьбу великой империи.
Усталость на лице Султана Мехмеда сменилась печалью и скорбью.
Опустив голову на грудь матери, падишах отчаянно и горько разрыдался, утрачивая со слезами остатки юности…