Суркову переселили в безопасное место на окраине города. Небольшая двухкомнатная квартира в старом кирпичном доме, окна на тихий двор, железная дверь с двумя замками. В подъезде пахло железом и старой краской. Алексей лично проверил каждый замок, каждое окно. Двое охранников в тёмных куртках молча стояли у подъезда, словно часть стены.
Зоя Петровна, вся ссутулившаяся, металась по комнате, переставляя чашки и чайник с места на место, как будто этот маленький контроль над вещами был единственным, что у неё осталось. Пальцы её дрожали, когда она наливала чай, ложка звякнула о край кружки, и этот звук неприятно отдавался Марине в висках.
— Никто сюда не зайдёт, — уверенно сказал Алексей, оглядываясь. — Здесь безопасно.
— Я верю… — Зоя Петровна кивнула, но глаза её бегали, цепляясь за двери и окна. — Просто никогда не думала, что цифры в старой тетрадке могут стоить жизни.
Они вышли поздно вечером. На улице уже темнело, гудели троллейбусы, шины машин шуршали по мокрому асфальту. Пахло бензином, влажными листьями и чем-то резким — может, горелой резиной. Каждый звук казался громче обычного: лай далёкой собаки, хлопок дверцы такси, треск шагов по гравию. Марина ловила себя на том, что оборачивается на любой резкий звук.
На следующий день Валя встретила её у двери, держа в руках газету.
— Смотри, — она развернула разворот. На первой полосе — снимок Марины с похорон Артёма: бледная, в тёмном платке, взгляд в сторону. Заголовок кричал: «Вдова требует чужое имущество».
Марина провела пальцем по бумаге. Пахло типографской краской и холодной злостью. В статье намекали на «агрессивную борьбу за наследство» и «желание жить за чужой счёт». Ирина не упоминалась, но стиль был её.
— Они что, совсем с ума сошли? — возмутилась Валя. — Всё переврали!
— В этом и смысл, — устало ответила Марина. — После такого никто не поверит в правду.
Алексей приехал ближе к вечеру. Скинул на стол ноутбук и маленькую синюю флешку.
— На ней зашифрованный файл. Название — просто дата: «17.04». Без ключа — никак.
— Что за ключ? — Марина придвинулась ближе.
— Может быть, ещё одна флешка, лист с кодом, пароль… Но я уверен, Артём не держал это дома.
Она закрыла глаза — и перед ней всплыло воспоминание: маленькая деревянная шкатулка, гладкая на ощупь, с выжженным рисунком рябиновой ветки. Тёплый запах древесины с лёгкой примесью лака, скрип крышки, когда её приподнимаешь. Артём хранил там «свои секреты». Однажды она дотронулась до неё, а он выхватил из её рук, сказав: «Это моё личное. Даже ты туда не лезь».
Марина резко открыла глаза.
— Шкатулка у его матери.
— Марина… — Алексей нахмурился. — Это опасно. Ирина может знать о ней.
— Знаю. Но ключ может быть только там.
В её голосе промелькнуло что-то ещё — не только решимость, но и тревога. Она понимала: визит к матери Артёма может принести не только ответы, но и вопросы, на которые она, возможно, не готова услышать правду.
