Дорога к дому матери Артёма лежала мимо старого парка и через мост, где Марина когда-то встречала его после работы. Тогда всё казалось простым: солнце светит, он улыбается, в руках — пакет с батоном и молоком. Теперь тот же мост казался чужим, и ветер с реки пробирал до костей. Машина Алексея шуршала шинами по мокрому асфальту, дворники ритмично взмахивали, словно отсчитывали время до чего-то важного.
Марина смотрела в окно, видя за стеклом расплывающиеся фонари и редких прохожих. В груди тихо, но упорно стучал страх: что она там найдёт? И готова ли она услышать слова этой женщины — холодной, резкой, которая всегда смотрела на неё как на временное недоразумение в жизни сына?
У дома пахло сырым деревом и дымом из трубы. Калитка скрипнула, и на пороге появилась Нина Сергеевна — сухощавая, в тёмном шерстяном платке, с цепким взглядом, в котором смешались настороженность и вызов.
— Марина, — сказала она, едва заметно кивнув. — Не думала, что увижу тебя ещё.
Внутри пахло печёными яблоками и старой мебелью. Стены обклеены выцветшими обоями, на полке — фотографии Артёма в детстве, в армии, на свадьбе. Марина невольно задержала взгляд на одном снимке: он там улыбался широко, по-настоящему, и это резануло сердце.
— Я пришла за одной вещью, — начала она. — Деревянная шкатулка… Артём хранил её у вас.
— Хранил, — кивнула Нина Сергеевна, проходя в соседнюю комнату. Через минуту она вернулась, держа в руках знакомый предмет. — Только не думай, что это тебе принадлежит.
Марина взяла шкатулку. Дерево было тёплым и гладким, на крышке — та самая ветка рябины, выжженная огнём. Она провела пальцами по узору, ощутив лёгкие неровности от работы мастера. Запах древесины смешался с тонким ароматом старого лака — и с памятью: как однажды она держала её в руках, а Артём выхватил и сказал, что там только его.
— Я знаю, что там может быть важно, — тихо сказала она. — Для дела.
— Для какого дела? — глаза свекрови сузились. — Не вздумай втянуть меня в ваши разборки.
Алексей, стоявший рядом, коротко произнёс:
— Это может спасти Марину и её дочь.
Нина Сергеевна отвернулась к окну, но шкатулку не забрала.
— Делайте, что хотите, — бросила она. — Только помни: не всё, что ты найдёшь, тебе понравится.
Они открыли шкатулку уже в машине. Внутри, среди старых конвертов и мелочи, лежала маленькая записная книжка с чёрной обложкой, перетянутая резинкой. Бумага пожелтела, страницы пахли пылью и чем-то сладковатым.
Марина развернула первую страницу и увидела почерк Артёма: аккуратные даты, цифры, короткие пометки… и имена. Некоторые она знала, другие — нет. Но одно имя выделялось жирнее остальных. Она почувствовала, как холод прокатился по спине.
— Алексей, — её голос дрогнул, — это же…
Он кивнул.
— Да. Это может быть тем, что Ирина не хочет, чтобы мы нашли.
Марина закрыла шкатулку, прижимая её к груди, и вдруг поняла: визит к Нине Сергеевне был только началом. Настоящее — и страшное — ещё впереди.
