День стоял солнечный, дождя не обещали, а потому Лида решила вынести лук из сарая на солнце – просушить. Она расстелила на траве клеёнки и принялась высыпать на них золотистые и фиолетовые луковки из больших кошей, плетённых покойным дедом Романа. Круглые, красивые, крепкие, раскатывались они по клеёнкам, радуя глаз. Кто бы видел, какой лук она вырастила – она, горожанка, которая ещё год назад с трудом представляла, как ведутся дела огородные… Лида взяла телефон и сделала несколько фотографий, чтобы разослать столичным подружкам. У вас, мол, модные «луки», а у меня – всем лукам лук!
Пока она, сидя у сарая, занималась рассылкой фотографий, на луке успел развалиться Кузьмич – кот, по утрам и вечерам кормившийся у Лиды и Романа уже второе лето.
– А ну-ка, брысь! Ишь, загорать пришёл! – прогнала его Лида.
Кузьмич с недовольным видом перебрался в тень, под дерево, туда, где в ямках прохлаждались соседкины куры и утки. «Вот моя жизнь – как в той песне про Тарусу», – усмехнулась Лида.
Она отложила телефон – и мысли, не дававшие ей покоя уже несколько дней, снова заклубились в голове. Спасали от них огородно-кухонные дела, которые теперь у Лиды ладились с небывалой тщательностью; а в перерывах между ними мысли летели и летели к ней, как серые мотыльки на лампочку. Да и что за мысли? Стыдно сказать – ревность… Ещё ничего и не случилось, а потекли эти мысли ручьями – то жаркими, то холодными, разбередили летний покой – и нет пока к нему возврата.
Вот уж неделю как Роман ездит в фольклорные экспедиции по деревням района с Альбиной – младшим научным сотрудником Академии наук. Она трудится над диссертацией по свадебной обрядности, собирает материал – и Романа, работавшего в музее, дали ей в качестве провожатого. Семь дней подряд утром они садятся в машину, которой лихо управляет Альбина, и едут за песнями, обрядами, старыми фото, едут по деревням, по домам культуры, где об их приезде, конечно, знают заранее. Со многими оставшимися в районе «носителями» народной культуры Роман знаком лично – и лучшего проводника, чем он, Альбине было бы не найти. И ему с ней работалось интересно – как-то получалось у неё едва ли не сразу расположить к себе человека, разговорить и даже распеть его так, чтобы и умолкать не хотелось. Роман с восхищением говорил, что Альбина – прирождённый фольклорист. Много было у него экспедиций – и со студентами, и с такими же, как Альбина, «академиками», но так он не отзывался ни о ком. И никогда ещё не возвращался с «полевых работ» таким вдохновлённым, даже счастливым. У администрации музея с Альбиной был договор – песни, которые ей удастся записать, войдут в сборник местного фольклора – его подготовкой поручено заниматься Роману. До поздней ночи он сидел за компьютером и работал, а утром, не успев допить кофе и на бегу схватив ссобойку, приготовленную Лидой, бежал на остановку, где его уже ждала Альбина в своём «Опеле».
Лида сразу нашла Альбину в сети. Долго изучала её страничку. Красивая, энергичная женщина с прекрасным вкусом во всём, увлечённая делом, завсегдатай научных конференций, путешественница… «Огонёк», – говорил Роман. И фото, комментарии, записи подтверждали его правоту. Жизнь Альбины показалась Лиде, уже два года живущей в маленьком городке на родине любимого, бесконечно насыщенной. Поездки, интересная работа, восхищение друзей, мероприятия – Лида и сама когда-то мечтала о таком. А потом встретила Романа, и эти мечты показались ей не такими уж важными – чем-то вроде десерта, без которого вполне можно прожить.
В эти дни экспедиций Лида передумала многое. Вскоре ей стало казаться, что она уже сама влюблена в эту Альбину, которую никогда не видела вживую. А как же Роману устоять перед её обаянием! Тем более они единомышленники и коллеги.
Каждый день приносил Лиде всё новые и новые волнения. Она то возвращалась мыслями в юность, думала, что можно было сделать тогда иначе, корила себя за нерасторопность, за то, что так быстро отказалась от «карьеры» и стала провинциальной «луковой» барышней. То ей вдруг виделось будущее – почему-то одинокое и никому не интересное. А ведь в ней тоже был огонёк – он есть, просто он стал другим, как будто с открытого воздуха, из леса или с берега реки, его взяли домой и поместили в лампу.
Думать об этом было не так уж приятно – Лида встала со скамейки и пошла домой искать себе дела. Кроме стирки и небольшой влажной уборки в комнатах, дел не нашлось – к обеду и ужину всё было готово, огородная страда была позади, можно было полежать с книгой на диване, а потом проехаться на велосипеде по городским магазинам – это всегда развеивает. Ведь Лиде нравился этот город. Ей нравилось здесь жить. Во всяком случае, она научилась видеть его прекрасным. Говорили, что среди здешних людей много завистников, сплетников, но Лида редко с ними сталкивалась – зато ей часто встречались люди отзывчивые и порядочные.
Мысли мешали читать – каждую страницу пришлось перечитывать по два раза, чтобы хоть что-то понять. В конце концов, почувствовав дремоту, Лида отложила книгу и уснула. Ей снился двор, из которого она только что вернулась. Всё в этом дворе о чём-то ей говорило, всё казалось родным и понятным. Оттенок августовской травы, цветы, сменяющие друг друга на протяжении лета, запах мяты у сарая… Вот Кузьмич лежит на луке, умываясь как ни в чём не бывало. Во сне Лида взяла прутик, хотела было замахнуться на пушистого чистюлю, но рука её не послушалась… Зато слушались ноги – и Лида, каким-то дивным образом оказавшись теперь в родном дворе, в своём далёком городе, пошла к колодцу набрать воды для помидоров. Кто-то уже стоял возле него и крутил ручку, спуская ведро в колодец. «Подожду», – подумалось Лиде. Подойдя ближе, она, увидела, что возле колодца стоит женщина – яркая, красивая, нездешняя. Она уверенным движением достаёт ведро, расплескав немного, ставит его на приступку, садится на корточки, наклоняется к ведру и пьёт. Пила она так жадно и сладко, что Лиде тоже нестерпимо захотелось этой воды. Женщина снова стала опускать ведро в колодец, а когда достала его, жестом пригласила Лиду напиться. Сначала вода показалась горькой и терпкой, а потом будто очистилась, запахла травой, цветами, поголубела – Лида увидела, как прекрасно отразилось в этой воде небо. Она хотела поблагодарить женщину, но её уже не было рядом. Задул ветер, налетела тучка – пошёл грибной дождь, под который так сладко, уютно спится…
– Лида, проснись! Надо лук убрать: дождь идёт, – раздался в прихожей голос Романа.
– Ох… Заснула, дурёха! Бежим скорее! – Лида вскочила с кровати и, не надевая обуви, вслед за Романом выбежала из дома.
Мокрая трава весело холодила ноги. Дождь бил по голым плечам, по щекам – хороший августовский дождь, уже немного осенний. Лида и Роман в четыре руки носили клеёнки с луком в сарай. Справились быстро, в два захода. Как раз тогда, когда весь урожай оказался в сарае, дождь превратился в ливень. Над двором загремело. Лида дрожала от холода – она была босиком, но вспомнила, что где-то здесь лежат старые кроссовки, в которых она ходит за ягодами в палисад.
– Ромка, подай кроссовки!
– Какие?
– Ну те!
Других объяснений было не нужно – понятно, какие. Те так те. Через пару мгновений они уже были на Лидиных ногах. А на плечах – старая куртка Роминой бабушки. В сарае пахло луком, чесноком, сеном… Кузьмич, которого обычно не пускали внутрь, сумел-таки прокрасться сюда и теперь грелся на полке, рядом с пустыми банками.
Лида стояла на пороге сарая и глядела на дождь. Чтобы она не мёрзла, Роман обнимал её сзади, как раньше во время свиданий. Молчали. Домой идти не хотелось. Лето вот-вот закончится, впереди осень, картошка, яблоки, походы в грибы… Всё будет, как всегда, всё скоро наладится – и внутри, и снаружи. Пусть только лето закончится, закончится и перестанет всем кружить голову.
– Знаешь, по народному календарю, сегодня как раз Луков день. Хорошо бы лучком с соседями поделиться – говорят, это здоровье приносит тому, кто дарит. Вообще, лук не только болезни отпугивает, но и нечистую силу. Богатырский овощ! А ещё на Евстигнея – так по-другому называется Луков день – принято было есть сырой лук с хлебом, солью и квасом…
– Правда? – улыбнулась Лида. – Значит, я зря готовила ужин?
– Лида, – прошептал Роман ей прямо в ухо. – Пора тебе уже выходить за меня замуж. Засиделась ты в девках. Как думаешь?
Лида молчала. Вот так, в сарае, пропахшем луком и чесноком, в дождь, когда она переминается с ноги на ногу в рваных кроссовках, при свидетельстве хитрого Кузьмича и мышей, притихших в подполье, решается её судьба. А что если она откажется, ночью угонит какой-нибудь «Опель» и уедет куда глаза глядят из этого города? Впрочем, маршрутки тоже ходят довольно часто, можно и без угона… Она улыбнулась этой мысли и, оставив её про запас, ответила:
– Я согласна.
Tags: Проза Project: Moloko Author: Синюк Виктория