В компании у нас были официально запрещены обсуждения политики — благоразумно, ведь вместе работали украинцы, грузины, русские, латыши, белорусы, голландцы, канадцы, румыны, казахи, китайцы, корейцы, норвежцы, исландцы, англичане, американцы... Сборная солянка уже тогда могла рвануть в любой момент, что ж уж говорить про времена после 2022 года.
Половина говорила на русском, с частью переходили на английский, но весь бывший восточный блок, очевидно, говорил между собой по-русски. И несмотря на запрет политики, парень с откровенно румынской фамилией (почему румынской? Потому что заканчивается на -У) втирал мне тогда что-то про своих сотрудников-программистов, которые, цитирую
"знаешь откуда? Из Донецка, от ваших снарядов сбежали..."
В этот момент сосед по моей даче привёз из Донецкого региона своего отца, стопроцентного украинца, вытащенного тогда из своего разрушенного другой стороной этого конфликта дома с осколками в ногах. В таком раскладе слова коллеги звучали, разумеется, как провокация, но её поддерживать совершенно не хотелось.
Когда я ехал в Бухарест, до боли знакомый мне по названиям улиц в Купчино (Бухарестской да Белы Куна) — имя Белы тоже настолько политически сложно, что разобраться в его революционно-контрреволюционных похождениях без румынской палинки сложновато — я не видел смысла задерживаться в столице. Что там смотреть? Дворец парламента, который почти достроили к моменту казни Чеушеску? — да не особо интересно. Некоторые здания в городе? Ну так, после жизни в Питере удивить сложно. А вот парк Густи (Гушти) заинтересовал, Исторический деревенский музей.
На берегу озера Херастрау, в самом центре столицы, влезла «деревня» с артефактами XVII – начала XX веков. Идея создания музея под открытым небом в Румынии возникла ещё в 1867 году — памятники народной архитектуры хотели показать на Всемирной выставке в Париже — а спустя полвека в Этнографическом музее национального декоративно-прикладного искусства и промышленного искусства в Бухаресте выставили несколько «подлинных и полных домовладений из всех наиболее значимых регионов проживания румын».
В 1930-х годах в Европе существовало всего два музея под открытым небом, Скансен в Стокгольме и Бюгдёй в Осло, к ним добавился Музей румынской деревни (ныне Национальный музей деревни имени Дмитрия Гушти) в Бухаресте. Профессор Димитрий Гушти основал Социологическую школу в Бухаресте, заведовал кафедрой социологии местного Университета и организовал, привлекая социологов, этнографов, фольклористов, географов, статистиков, врачей и своих учеников исследовательские кампании по сёлам и весям всех румынских уездов.
В результате движение приобрело в обследованных деревнях крестьянские постройки (дома, хозяйственные постройки, церкви, технические сооружения) и предметы интерьера (мебель, керамику, ткани, инструменты и т.д.), которые считались для мест своего происхождения репрезентативными.
В соответствии с критериями подлинности и уважения к местным строительным традициям, которые действуют и по сей день, конструкция музея была восстановлена под тщательным контролем специалистов, в первую очередь Генри Х. Шталя и Виктора Иона Попы — мастеров, привезенных из деревень, откуда происходят памятники.
Вот такое заявление висит на сайте "деревни", хотя Виктор Ион Попа — драматург, сценограф и сценарист, который действительно занимался планировкой дворов тут. Официальное открытие состоялось в 1936 году в присутствии короля Кароля II — тема которого в истории Румынии раскрыта не менее интересно, чем Чеушеску. Кароль, которого отстранили от престола, взамен поставив его малолетнего сына, живший с еврейкой-простолюдинкой, из рода Гогенцоллерн-Зигмаринген, женатый на своей сестре (ну это норма там, супруги были троюродными (по линии королевы Виктории) и четвероюродными (по линии Николая I) братом и сестрой), страдающий приапизмом (последствия кровосмешения, или просто случайность?).
И вот свершилось, Кароль — король! Он совершил переворот и сместил с трона своего восьмилетнего сына... Король стал богатейшим землевладельцем в стране, низложил Конституцию, ввёл личную диктатуру, лишил румынского гражданства четверть миллиона евреев, а его еврейская любовница продолжала жить с ним во дворце, рядом с супругой... А вы говорите, Чаушеску, Чаушеску...
Как бы то ни было, музей получился интереснее, чем парламент, хотя участие Кароля II, кажется, свелось к перерезанию красной ленточки золотыми ножницами.
Задумывая Музей румынской деревни как социологический музей, профессор Д. Густи и его коллеги считали, что его миссия — показать посетителям реальность, жизнь деревни, какой её вёл румынский крестьянин. Именно поэтому в домах музея периодически стали жить крестьянские семьи из деревень, откуда и были построены памятники, поначалу даже бывшие владельцы. Эти «жители» приезжали в Бухарест со всем необходимым для жизни, включая птиц и всякую живность, изображая из себя неписей, когда этого понятия ещё не существовало.
Большие заслуги социологической школы под руководством Густи не оспариваются, но столь же верны и ситуации, которые привели к ухудшению состояния этих домов из-за их интенсивной эксплуатации — ведь на тот момент не существовало действительно работающих методов сохранения и реставрации наследия.
В 1940 году, после присоединения Бессарабии, Буковины и Герцеговины к Советскому Союзу, муниципалитет Бухареста принял решение разместить семьи беженцев из Буковины и Бессарабии в некоторых домах музея. Поскольку впоследствии не удалось найти другого решения, они оставались в музее до 1948 года — вот такие живые экспонаты...
Музей постепенно переставал быть музеем, люди жили в деревне чуть ли не в центре столицы, ели, спали, ср... Ломали всё это старьё. До кучи, при строительстве очередного дворца, снесли шесть ветряных мельниц, пару домов, плавучую мельницу и черхану, рыбацкий дом).
В 1948 году деревня снова стала музеем деревни, оставшихся жителей эвакуировали, чтобы остановить процесс разрушения наследия.
Музей развивался по направлению истори (представление традиционной среды обитания и народной культуры в её пространственном развитии выражении), социальном (экспозиция отражала положение эксплуатируемого крестьянина, Герман Стерлигов со своим рынком невольников одобряет), географическом (распределение по регионам, воспроизводя карту Румынии, экономическом (типология домохозяйства в зависимости от занятий и ремесел), художественном (наличие эстетики как неявной или явной ценности), аутентичности, типичности, идентичности и прочей -тичности.
Наконец местные поняли, что пора исключить социологию вместе с крестьянинами из экспонатов и выставка под открытым небом превратилась из "социологического заповедника" в этнографический музей.
Несколько раз музей хотели перевезти за пределы Бухареста, на его месте планировалось расширить жилой комплекс руководства. Но музей — всё там же, и всё также музей. С попыткой усадить все национальности Румынии в одной клетке и показать гостям — ну вот вы посмотрите только на них...
============
Больше статей про путешествия здесь.
Подписывайтесь на канал – зарисовки выходят каждый день.
Ставьте лайк, если понравилось
#Румыния
#Путешествия