— Внука не увидишь никогда, — Тамара смотрела прямо в глаза матери. — Считай, что тебе квартира дороже него.
— Томочка, не надо так! — взмолилась Валентина Петровна.
— А как ты хотела? — Тамара усмехнулась. — Думаешь, все в этой жизни бесплатное?
***
Внук не придет сегодня. Валентина Петровна сидела в гостиной и смотрела в окно на пустую детскую площадку. На столе стыл домашний пирог — любимый Максимкин, с клубникой. Телефон молчал уже третий час.
Она взяла трубку, набрала номер дочери. Длинные гудки, потом резкие слова Тамары:
— Мам, я же просила не звонить по сто раз! Максим на английском. И завтра тоже будет занят. И в выходные.
— Тамарочка, но он же обещал прийти, — Валентина Петровна старалась говорить спокойно. — Я пирог испекла.
— Ну и съешь его сама! — бросила дочь и повесила трубку.
Валентина Петровна медленно положила телефон. Что поделаешь, Тамара всегда была резкой. С детства. А после замужества совсем озверела. Зять Игорь ее в этом поддерживал, оба считали, что им все должны. Вот уже месяц Максима не привозили, все какие-то дела, занятия, поездки.
Квартира казалась особенно пустой. Двушка в старой пятиэтажке, доставшаяся от родителей. Обои местами отклеились, паркет скрипел, из крана на кухне капало. Но это был ее дом. Единственный.
На полке пылились грамоты дочерей с музыкальных конкурсов. Валентина Петровна помнила, как они ехали на областной смотр в соседний город. Денег не было, заняла у соседей. Поехали на электричке, потом пешком через весь город. Тамара тогда хныкала, что устала, а маленькая Лида молча тащила свой рюкзачок.
Сколько она на них потратила! Музыкальная школа, репетиторы, платья для выступлений. Сама ходила в перешитом пальто десять лет, зато дочки были как куколки. После развода тянула одна. Работала поварихой в заводской столовой, а по вечерам пекла торты на заказ.
Руки помнили — тысячи бисквитов, кремов, розочек из масла.
И вот результат. Тамара выучилась, устроилась администратором в частную клинику, вышла замуж за хирурга. Теперь смотрела на мать, как на прислугу. Приезжала раз в месяц — не проведать, а поучить жизни.
— Все подруги твои квартиры детям купили! — это ее любимая песня. — А ты что? Музыкалка за копейки? Из-за твоей бедности я только в тридцать замуж вышла!
Валентина Петровна пыталась объяснить — какие квартиры на зарплату поварихи? Но Тамара не слушала. У нее была своя правда. Мать всегда была виновата.
Младшая Лида после института уехала в столицу. Звонила каждую неделю, присылала деньги. Немного, но регулярно.
— Мам, купи себе что-нибудь вкусненькое, — говорила она в трубку.
Валентина Петровна складывала эти деньги в коробку из-под печенья. На черный день.
Пирог так и стоял на столе. Есть не хотелось. Она накрыла его полотенцем и пошла на кухню. Надо было приготовить ужин — привычка осталась с тех времен, когда дома кто-то ждал.
Ключ повернулся в замке. Валентина Петровна вздрогнула. У Тамары были ключи, но она никогда не приходила без предупреждения.
— Мам? — в прихожей стояла дочь.
Не одна — с ней был муж Игорь и какой-то мужчина в костюме.
— Тамарочка? Что случилось?
— Ничего, — Тамара прошла в комнату, даже не разуваясь. — Нам нужно поговорить.
Мужчина в костюме оказался агентом по недвижимости.
— Сергей Павлович, — представился он, протягивая визитку.
Валентина Петровна машинально взяла, хотя руки дрожали.
— Не понимаю, — она села. — Зачем это все?
— Мам, ну хватит прикидываться! — Тамара встала посреди комнаты, скрестив руки на груди. — Послушай, есть предложение. Ты переезжаешь к нам, а квартиру продаем. Нам нужны деньги на трешку.
— Но это мой дом, — Валентина Петровна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Ну что вы артачитесь?! — фыркнул Игорь. — Квартира — развалюха, дому пятьдесят лет! Надо продавать, пока вообще можно от нее избавиться. Сергей Павлович уже нашел покупателей. Дают хорошую цену, рынок сейчас, знаете ли, удачный.
— Я никуда не поеду, — решительно сказала Валентина Петровна.
— Поедешь! — Тамара заорала. — Или ты хочешь, чтобы внук рос в тесноте? Эгоистка!
— При чем тут эгоизм? Это моя квартира!
— Наша! — выкрикнула дочь. — Я твоя дочь, единственная наследница! Лидка не в счет, она в Москве устроилась!
Агент деликатно кашлянул:
— Если позволите, я объясню преимущества сделки. Цена действительно выгодная, можете сравнить с рынком.
— Уходите, — Валентина Петровна встала. — Я ничего продавать не буду.
— Мам, ты понимаешь, что делаешь? — Тамара угрожающе сузила глаза. — Больше не увидишь Максима. Никогда!
— Тамара, что ты говоришь?
— Что слышишь! Будешь упрямиться — забудь о внуке. Мы оградим его от твоего дурного влияния. Нищета заразна!
Игорь поддакнул:
— Валентина Петровна, будьте благоразумны. Подумайте о внуке.
— Я о нем и думаю, — ответила она. — Вы хотите лишить его бабушки из-за денег? Интересный способ заботы.
— Мы жить хотим, а не прозябать, как ты! — завопила Тамара. — И сейчас, а не когда… рак на горе свистнет…
Агент достал папку, разложил бумаги на столе. Договор купли-продажи, доверенность, еще какие-то документы. Буквы прыгали перед глазами.
— У вас есть неделя подумать, — сказал Игорь. — Но учтите, цена может упасть. Рынок нестабильный.
— И Максима ты больше не увидишь, — добавила Тамара. — Это не угроза, а констатация факта.
Они ушли, оставив документы на столе. Валентина Петровна долго сидела в темноте. Потом взяла телефон, набрала номер Лиды. Голосовая почта — рабочий день, дочь на совещании.
Ночь прошла без сна. Утром позвонила соседка:
— Валь, видела, Томка твоя с каким-то мужиком приходила вчера. И зять был. Что стряслось?
— Ничего, Нина Ивановна. Все в порядке.
Но ничего не было в порядке. Тамара не шутила, в субботу Максима не привезли. И в воскресенье тоже. Валентина Петровна набирала номер дочери — она не отвечала. Писала сообщения — не читала.
К среде стало ясно: Тамара отрезала ее от внука окончательно. Валентина Петровна не выдержала, поехала к ним домой. Консьержка в подъезде посмотрела с сочувствием:
— Вас просили не пускать. Простите.
— Но я бабушка!
— Понимаю. Но у меня инструкция от жильцов.
Она вернулась домой разбитая. На столе лежали документы от агента. Может, согласиться? Что важнее — стены или внук? Но что-то внутри противилось. Это был не просто дом, ее жизнь, память, достоинство.
Позвонила Лида:
— Мам, прости, на совещании была. Как ты?
Валентина Петровна хотела рассказать, но слова не шли. Не могла она грузить младшую дочь, у той своих проблем хватало.
— Все хорошо, доченька. Ты береги себя.
— Мам, что-то случилось? Голос странный.
— Нет-нет, просто устала. Возраст, что поделаешь.
Положив трубку, она заплакала. Такого с ней не случалось уже очень давно.
Прошла неделя. Тамара молчала. Максима не было. Агент названивал каждый день, уговаривал подписать документы. Валентина Петровна перестала брать трубку.
А потом случилось неожиданное. В пятницу вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла Лида. С чемоданом.
— Мам, — дочь обняла ее. — У нас сокращение, всех поувольняли. Можно я поживу у тебя?
— Лидочка! — Валентина Петровна всхлипнула и крепче прижала дочь. — Конечно, доченька! Что за вопросы! Это твой дом!
— Мам, ты плачешь? — Лида отстранилась, всматриваясь в лицо матери. — Что случилось? И почему у тебя такой голос был по телефону? Мама… да не молчи ты!
— Ничего, ничего, Просто соскучилась. Проходи, я сейчас чай поставлю.
Лида втащила чемодан в прихожую, повесила куртку. Выглядела она неважно.
— Когда это случилось? — спросила Валентина Петровна, хлопоча у плиты.
— На днях. Компанию закрыли, всех уволили. Я пыталась найти что-то в Москве, но… — Лида развела руками. — Кризис. Везде сокращения. А платить за съемную квартиру нечем.
— И правильно, что приехала! Будешь жить дома. Найдешь работу здесь, никуда спешить не надо. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔