Игорь Семёнович пересчитал купюры в третий раз. Пятьсот тысяч — вся накопленная пенсия. Завтра уезжает к кардиологу на два дня, самое время проверить новенькую.
Марина работала уже месяц. Третья горничная за полгода — предыдущие растворились вместе с серебром и фамильной вазой Светланы. Но эта... эта была другой.
Слишком другой. Стирала даже те вещи, которые он не просил. Покупала хлеб на свои деньги, когда он забывал дать. И эти её растения — поливала засохшую герань так, будто от этого зависела чья-то жизнь.
— Марина, я до среды не буду!
Она выглянула из ванной с тряпкой в руках.
— Хорошо. Цветы полить?
— Поливайте что хотите.
Игорь Семёнович демонстративно хлопнул дверцей сейфа, не поворачивая ключ. Взял сумку и вышел.
В машине руки тряслись от волнения.
Среда, половина седьмого вечера. Дом пах свежестью и лимоном. На столе записка: "И.С., хлеб в хлебнице, молоко в холодильнике. Герань выпустила бутон! М."
Игорь Семёнович медленно поднялся в кабинет. Сейф был заперт.
Повернул ключ. Деньги лежали ровной стопкой, сверху — сложенный листок.
"Игорь Семёнович, сейф был открыт. Закрыла — мало ли что. Не волнуйтесь. М."
Он рухнул в кресло, комкая записку. Честная. Неужели ещё существуют честные люди?
Но к вечеру сомнения заползли в голову червями. А что если она нарочно? Сначала доверие завоевать, потом по-крупному ограбить?
К утру план созрел.
— Доброе утро, Игорь Семёнович.
Марина сняла куртку, повесила на крючок. Он ждал этого момента — быстро сунул золотые часы Светланы в карман её куртки.
Через полчаса она вернулась к нему на кухню.
— Игорь Семёнович, ваши часы в куртке моей оказались.
Протянула часы. Лицо спокойное, без тени смущения.
— Спасибо.
Он взял часы, но мысли бурлили: "Или она действительно думает, что случайно попали? Или актриса?"
Ночью не спал. К рассвету решение было принято.
Золотое кольцо Светланы — то самое, помолвочное. Игорь Семёнович сжал его в кулаке и пошёл в прихожую. Марина пылесосила гостиную, сумка стояла у вешалки.
Сунул кольцо в самое дно, под кошелёк.
Сердце билось как у преступника.
— Марина, прекратите уборку. Нам нужно поговорить.
Она выключила пылесос, подошла. В глазах мелькнуло беспокойство.
— Что-то случилось?
— Пропало кольцо. Золотое, дорогое. Знаете что-нибудь?
Марина побледнела.
— Нет. Я ничего не брала.
— Но проверить можно?
— Что проверить?
— Сумку.
Пауза затянулась. Марина смотрела на него долго, изучающе. Потом кивнула.
— Проверяйте.
Принесла сумку, поставила на стол. Игорь Семёнович порылся внутри, достал кольцо.
— Объясните это.
Марина схватилась за спинку стула. Лицо стало белым как мел.
— Этого не может быть. Я не брала.
— Само залетело?
— Не знаю как... но я не брала!
— Ну конечно! — голос Игоря Семёновича зазвенел от злости. — А записочки небось тоже не вы писали? Доверие завоёвывали потихоньку?
Марина выпрямилась. В глазах что-то погасло.
— Понятно.
Медленно сняла фартук, сложила его на стол. Достала ключи.
— Я думала, вы другой человек.
Голос тихий, без упрёков. Хуже крика.
— Марина, послушайте...
— Расчёт переведите на карту.
Она надела куртку и вышла, не хлопнув дверью.
Игорь Семёнович остался один с кольцом в руке. Подошёл к окну — Марина шла по дорожке, сгорбившись. Не оборачивалась.
Поднялся в кабинет, открыл сейф. Записка лежала там же: "Не волнуйтесь. М."
В горле стало горячо и тесно.
Достал телефон, набрал её номер. Недоступен. На следующий день — отключён.
Новая горничная, Валентина Степановна, работала как часы. Деньги пересчитывала при нём, расписывалась в ведомости. Никаких записок, никаких лишних вопросов.
Идеально.
Только герань засохла — он всё время забывал поливать. А по вечерам, сидя с остывшим чаем, думал о Марининых словах: "Я думала, вы другой."
Он доказал себе правоту. Все продажные, все обманщицы.
Вот только победа почему-то ощущалась поражением.