К декабрю ситуация окончательно вышла из-под контроля. Мы уже не просто соревновались в подарках — мы начали настоящую информационную войну.
Галина Петровна первой применила новую тактику. Она стала рассказывать тёте Клаве о "проблемах" в нашей семье.
- Первая часть рассказа - "Наследство тёти Клавы"
— Представляешь, Лен, — рассказывала мне потом тётя Клава, — у Светки с деньгами проблемы. Дима вчера пришёл домой пьяный, скандал устроил. А она всё молчит, терпит. Жалко девчонку.
— Зачем Вы это тёте Клаве рассказываете? — возмутилась я, спрашивая позже у свекрови.
— А что такого? Мы же семья. Она тоже должна знать, как дела обстоят.
Но я-то понимала, к чему она клонила. Пьяница Дима — не лучший претендент на наследство. Особенно в глазах строгой тёти Клавы.
Светка не осталась в долгу. Через неделю тётя Клава как бы невзначай спросила меня:
— Лена, а правда, что Валеру на работе сократить хотят?
— Кто вам это сказал? — опешила я.
— Да так, слухи дошли.
Я сразу поняла — это Светкина работа. Валеру действительно могли сократить, но это была служебная тайна, о которой знали только мы и... Светка, которой Валера проговорился на одной из семейных посиделок.
— Тётя Клава, ничего Валеру не сокращают, — соврала я. — Наоборот, повышение обещают.
— А, ну и хорошо, — кивнула она. — А то я уж подумала...
Дома я устроила скандал Валере:
— Зачем ты Светке про работу рассказал?! Теперь она это тёте Клаве передала!
— Да ладно тебе, — махнул рукой муж. — Подумаешь. Рано или поздно все узнают.
— Валера, ты не понимаешь! Она нас подставляет! Хочет, чтобы тётя Клава думала, что мы финансово неблагополучные!
— А зачем ей это?
Я посмотрела на мужа и поняла, что он до сих пор не осознал масштабы происходящего. Для него всё это ещё было "просто общением с родственницей".
— Валер, — терпеливо объяснила я, — подумай сам. Если тётя Клава решит кому-то завещание оставить, кого она выберет? Успешную семью или проблемную?
Муж задумался.
— Блин, — пробормотал он. — Об это я не подумал.
— Вот и я о том же. Мы должны быть не просто хорошими родственниками, а лучшими!
После этого разговора Валера тоже включился в игру по полной программе. Он начал тонко намекать тёте Клаве на свои успехи на работе, рассказывать о наших планах на будущее, хвалить Настины оценки в университете.
А Настя... Настя оказалась самой талантливой из всех нас. Она нашла у тёти Клавы больное место — одиночество. И стала методично это использовать.
Звонила каждый день, просто поболтать. Рассказывала о своих делах, спрашивала совета. Приезжала с подругами — "знакомьтесь, это моя бабушка Клава". Притащила однажды планшет и показывала фотографии из соцсетей.
Тётя Клава оттаивала на глазах. С Настей она разговаривала совсем по-другому — мягко, с улыбкой. Даже смеялась иногда.
— Умница девочка, — сказала она мне как-то. — И красавица. И умная такая. Вам повезло с дочерью.
Я гордилась Настей. И одновременно понимала, что дочка играет свою игру лучше всех нас.
Но самый циничный ход совершила Галина Петровна. В середине декабря она пришла к тёте Клаве с предложением:
— Клавдия Семёновна, я тут думаю — может, вам к нам переехать? У меня квартира большая, комната свободная есть. Зачем вам одной здесь? Скучно ведь, да и мало ли, вдруг давление подскачет и рядом никого.
Когда тётя Клава рассказала мне об этом предложении, я едва не подавилась чаем.
— И что вы ответили? — осторожно спросила я.
— Что подумаю. А что, плохое предложение?
— Нет, конечно. Просто... — я не знала, что сказать. Если тётя Клава переедет к свекрови, она окажется под её полным влиянием. Остальные родственники автоматически проиграют.
— Тётя Клава, а вы действительно хотите переезжать? Ведь тут ваш дом, воспоминания...
— Дом — это не стены, Лена. Дом — это люди. А людей у меня здесь нет.
— Как нет? А мы?
— А вы где были пятнадцать лет?
Этот вопрос застал меня врасплох. Я поняла, что мы все попались в собственную ловушку. Пытаясь стать "хорошими родственниками", мы только подчеркнули, какими безразличными мы были раньше.
— Тётя Клава, я понимаю, что мы... что мы не уделяли вам достаточно внимания. Но это не значит, что мы вас не любим.
— Любите? — в её голосе была грустная усмешка. — Лена, дорогая, я уже старая. Мне семьдесят восемь лет. Я многое повидала и многое поняла. В том числе и то, почему вы все вдруг меня полюбили.
Кровь застыла в жилах.
— Я не понимаю, о чём вы.
— Понимаешь. Прекрасно понимаешь. Так же, как понимаю и я.
Мы смотрели друг другу в глаза, и между нами повисла правда, которую никто не хотел произнести вслух.
— Тётя Клава, — начала я, — даже если... даже если поначалу было так... не очень честно, это не значит, что сейчас...
— А сейчас что? Сейчас вы меня искренне полюбили?
Я хотела сказать "да", но слова застряли в горле. Потому что это было бы ложью.
— Знаешь, Лена, — мягко сказала тётя Клава, — не важно, почему люди приходят. Важно, что приходят. Мне приятно ваше общество. Всё остальное... — она пожала плечами. — Всё остальное не моя забота.
Я ехала домой и думала об этих словах. Получается, тётя Клава всё знала с самого начала? И молча поддержала нашу игру? Но тогда кто кого обманывает?
****
Новый год мы встречали в напряжённой атмосфере. Каждый думал о том, пригласит ли тётя Клава кого-то из нас на праздник. И каждый втайне надеялся, что выберут именно его.
В итоге она не выбрала никого. Тётя Клава встретила Новый год одна, как и всегда.
— Соседи в гости звали, — сказала она мне на следующий день. — Но я привыкла дома, одна. Так спокойнее.
****
А в середине января случилось то, чего никто не ожидал. Тётя Клава слегла с воспалением лёгких.
Узнала я об этом случайно — заехала к ней в среду, а дверь не открывает. Хорошо, что запасной ключ у соседки был.
Нашла её в постели, с высокой температурой и кашлем.
— Тётя Клава! Почему не позвонили? Мы бы врача вызвали!
— Да так, думала само пройдёт. Не хотела беспокоить.
Я тут же вызвала скорую, потом обзвонила всех родственников. И тут началось что-то невообразимое.
Все бросились к тёте Клаве, как на пожар. Галина Петровна притащилась с кастрюлей куриного бульона. Светка — с лекарствами. Валера — с увлажнителем воздуха. Настя — с грелкой.
Мы дежурили у её постели по очереди. Кормили, поили, лекарства давали, температуру мерили. И каждый пытался быть самым заботливым, самым нужным.
— Мама, ты неправильно подушку подкладываешь, — учила Светка.
— А ты, Света, слишком горячий чай наливаешь, — парировала свекровь.
— Свет, бабушка, не ссорьтесь а? — шикала на них Настя.
А тётя Клава лежала и молчала. Только иногда бросала на нас странные взгляды.
Болела она почти две недели. И все эти две недели мы не отходили от её постели. Дом превратился в проходной двор — кто-то постоянно приходил, уходил, что-то приносил.
К концу второй недели тётя Клава выздоровела. И тут же сказала:
— Всё, хватит. Я здорова. Спасибо всем за заботу, но теперь мне нужно отдохнуть. От такой активной заботы.
Мы поняли намёк и разошлись по домам. А я думала о том, что за эти две недели мы показали себя с самой неприглядной стороны. Даже возле постели больной женщины умудрились устроить конкуренцию.
На следующий день тётя Клава позвонила мне сама:
— Лена, приезжай. Одна. Нужно поговорить.
Сердце ёкнуло. Неужели она решилась объявить своё решение о завещании?
Я приехала в состоянии, близком к панике. Тётя Клава встретила меня спокойно, усадила за стол, налила чай.
— Знаешь, Лена, — начала она, — я много думала эти дни. О жизни, о смерти, о людях.
— Да, тётя Клава.
— И поняла кое-что важное. Хочу тебе рассказать.
Я сидела как на иголках и ждала приговора.
— Лена, а ты знаешь, что я завещание уже написала?
Кровь застыла в жилах.
— Нет, не знала.
— Написала. Ещё в ноябре, когда поняла, зачем вы все ко мне ездите.
— Тётя Клава, я...
— Не оправдывайся. Я всё понимаю. И зла не держу.
— А... на кого? — еле выдавила из себя я.
Тётя Клава улыбнулась. Кажется, впервые за всё время общения — эта улыбка была искренней.
— А вот этого я пока не скажу. Узнаете после моей смерти.
Я сидела и не знала, плакать мне или смеяться. Получается, всё было зря? Вся эта возня, ссоры, подарки, дежурства у постели?
— Но я хочу сказать тебе одно, — продолжала тётя Клава. — Это время было лучшим в моей жизни за последние пятнадцать лет.
— Почему? — не поняла я.
— Я снова почувствовала себя нужной. Пусть даже из корыстных побуждений, но я была важна для вас. Вы меня навещали, общались со мной, обо мне заботились. Понимаешь?
Я начинала понимать. И от понимания становилось страшно.
— Тётя Клава, но ведь мы... мы использовали вас.
— А я использовала вас. Справедливо ведь, не находишь?
— Как?
— Очень просто. Вы дали мне то, чего мне не хватало — общение, внимание, заботу. А я дала вам то, чего не хватало вам — надежду.
Я сидела с открытым ртом и пыталась переварить услышанное.
— Значит, вы с самого начала всё знали?
— С самого начала. Тамара мне сама рассказала, что всем родственникам про моё завещание сообщила. И я подумала — а почему бы не поиграть?
****
— Поиграть? — переспросила я.
— Конечно. Лена, мне семьдесят восемь лет. Я прожила длинную жизнь, много чего видела. И поняла одну простую вещь — люди редко делают что-то просто так. У каждого есть свои интересы. И ничего плохого в этом нет, если никто никому не врёт.
Я молчала, переваривая её слова.
— Но самое интересное не это, — продолжала тётя Клава. — Самое интересное, что произошло потом.
— А что произошло потом?
— А то, что вы постепенно привыкли ко мне. И я — к вам. Знаешь, Лена, даже фальшивая забота лучше, чем никакой. А со временем она перестаёт быть совсем фальшивой.
Я вспомнила, как волновалась, когда нашла её больной. Как бессонные ночи проводила возле её постели. Как радовалась, когда температура спала. И поняла — она права. Где-то в процессе игры в "заботливых родственников" мы действительно стали заботиться.
— Тётя Клава, а что теперь будет? — спросила я. — Вы скажете остальным то, что сказали мне?
— Нет. Пусть каждый думает, что хочет. Так будет интереснее.
— А завещание?
— А что завещание? Оно написано. И не переписывается.
— На кого? — не выдержала я.
Тётя Клава посмотрела на меня долгим взглядом.
— Лена, а это важно?
Я задумалась. И поняла, что нет, не важно. Важно было то, что последние полгода у тёти Клавы была семья. Пусть корыстная, пусть фальшивая поначалу, но семья.
— Знаете, — сказала я, — а ведь мне с вами интересно общаться. Не из-за завещания, а просто так.
— Правда?
— Правда. Вы мудрая. И понимающая. И... одинокая, как и мы все.
Тётя Клава кивнула:
— Вот видишь. А ты говорила — использовали. Никого вы не использовали. Мы друг другу помогли.
Я приехала домой в странном состоянии. Вроде бы ничего не изменилось — завещание написано, тётя Клава не сказала, на кого. Но что-то важное произошло.
За ужином я рассказала семье о разговоре с тётей Клавой. Валера долго молчал, потом сказал:
— Получается, она нас всех раскусила с самого начала?
— Получается, так.
— И играла с нами?
— И мы с ней играли.
— А кто выиграл? — спросила Настя.
— Все, — ответила я. — Мы получили опыт общения с интересным человеком. А она получила семью и заботу, пусть и странную.
Настя задумалась:
— Мам, а может, мы теперь действительно будем с бабушкой Клавой общаться? Просто общаться, без всяких задних мыслей?
— Не знаю, — честно ответила я. — Попробуем.
И мы попробовали. Постепенно визиты к тёте Клаве из "охоты за наследством" превратились в обычные семейные встречи. Мы приезжали не каждый день, а когда хотелось. Дарили подарки не из расчёта произвести впечатление, а просто от души. Говорили о жизни, а не пытались понравиться.
И знаете что? Так было гораздо интереснее и легче.
Галина Петровна отказалась от идеи переселить тётю Клаву к себе. Светка с Димой перестали готовить ей еду на неделю вперёд. Мы просто стали нормальными родственниками.
А тётя Клава... тётя Клава расцвела. Оказалось, что за колючей внешностью скрывается умный, тонкий, ироничный человек. С ней можно было говорить о книгах, о политике, о жизни. Она рассказывала удивительные истории о прошлом, давала мудрые советы, а иногда просто молчала, но так, что это молчание было понятнее любых слов.
Постепенно я поняла, что полюбила тётю Клаву. По-настоящему полюбила. Не за квартиру, не за наследство, а просто за то, что она была.
****
А завещание? Тётя Клава прожила ещё три года. Три хороших года, окружённая семьёй. А когда её не стало, мы узнали её последнюю шутку.
Завещание было написано на всех нас поровну. "Моим дорогим корыстным родственникам, которые стали дорогими просто родственниками", — написала она.
И в конце приписка: "P.S. Квартиру продала год назад. Деньги потратила. Не жалею ни о чём. Живите и вы так, чтобы не жалеть".
Мы смеялись и плакали одновременно. Потому что поняли — она выиграла. Окончательно и бесповоротно.
Но знаете что? Мы тоже выиграли. Мы получили то, чего у нас не было, — настоящую семью. Пусть даже таким странным путём.
А квартира... Ну что ж, не в квартире счастье. Хотя с семью миллионами рублей жить было бы гораздо проще.
Конец.
Спасибо всем, кто поддерживает канал лайком и подпиской🖤
Берегите себя🖤